Олег Белов – Охранник для мага (страница 1)

Олег Белов

Охранник для мага

Пролог

КОРОЛИ И КУКЛЫ

Свет в кабинете северного крыла дворца Сан-Ласко мигал, как пульс умирающего старика.

Магический кристалл в медной оправе на потолке то разгорался, то сжимался в тусклую точку, и при каждом таком вздохе тени на гобеленах оживали — выцветшие короли на выцветших конях начинали судорожную пляску, будто кто-то дергал их за невидимые нитки. Лучшего места для переговоров нельзя было придумать, если, конечно, твоя цель — окончательно добить собеседника тоской. Стены давили, потолок терялся где-то в сумерках, и пахло здесь воском, старым пергаментом и чем-то ещё. Чем-то сладковатым, приторным, как компот из переспелых фруктов, который оставили на солнце.

Король Золотой Бзды - Пирил терпеть не мог этот запах.

Он сидел в кресле с высокой спинкой, чуть развернувшись к окну, и наблюдал, как закат окрашивает столицу Пургении в грязно-медные тона. Свет кристалла падал на его лицо — молодое, красивое, с высокими скулами и светлыми волосами до плеч. Лицо пророка с обложки еретической библии, если бы такой существовал. Только пророки обычно не сжимают подлокотники с такой силой, что костяшки белеют.

— …и поэтому, ваше величество, я предлагаю не просто перемирие. Я предлагаю союз.

Голос говорившего был идеален. Нижние ноты для весомости, паузы для глубины мысли, грамматически безупречные конструкции без единого сокращения. Пирил не слушал. Он считал.

Шестьдесят восемь ударов пульса. Зрачки сужены — оценка или ложь. Левая бровь поднимается на полмиллиметра при слове «варварство». Правая рука лежит на столе слишком расслабленно, будто её владельцу плевать, что он сейчас скажет, потому что он вообще не понимает, зачем здесь находится.

— Не против третьей стороны — против самой природы конфликта. Мы, короли, должны подать пример. Показать, что старые распри — это пережиток прошлого.

Пирил наконец повернул голову.

Напротив, откинувшись в кресле, сидел король Ефрей. Седые волосы, зачёсанные назад, цепкий взгляд, дорогой камзол. Всё на месте. Всё правильно. Слишком правильно.

Знаешь, в чём проблема кукол? — подумал Пирил. Они не умеют ошибаться. Идеальная осанка, идеальная речь, идеальный жест — «пальцы домиком», когда надо выглядеть задумчивым. Настоящий человек через час переговоров уже расстегнул бы верхнюю пуговицу или почесал затылок. Настоящий человек — это несовершенство.

Эта же штуковина даже дышала через раз, потому что кто-то запрограммировал её «дышать естественно», и она делала это с частотой метронома.

— Ваше величество, — голос куклы стал чуть настойчивее. — Я жду ответа.

Пирил выдержал паузу. Пять ударов сердца. Пять тихих «тук-тук» в тишине кабинета, где даже стражники у дверей застыли как мебель — два силуэта в белых плащах с капюшонами, ни жеста, ни вздоха.

— Варварство, — повторил Пирил тихо, с лёгкой улыбкой. — Хорошее слово. Вы любите слова, Ефрей. Вы строите из них дворцы, а внутри — пустота.

Он поднялся. Плавно, без рывков, как хищник, который уже выбрал момент, но не спешит. Стражники за спиной не шелохнулись.

Кукла напротив изобразила удивление. На миллисекунду быстрее, чем следовало, — там, в её черепе, микросхемы уже просчитали «вероятную реакцию собеседника» и выдали соответствующий паттерн. Пирил заметил это. Он замечал всё.

— Я пришёл сюда не за союзом, — сказал он, делая шаг к столу. — Я пришёл посмотреть правде в глаза. И вижу… — ещё шаг, теперь его отделяли от стола только два локтя. — …речь, которую произносили сто раз до вас. Жесты, которые репетировали. Даже морщины на лбу — и те симулированы.

Кукла открыла рот, чтобы ответить.

Меч Пирила уже был у него в руке.

Стражники не видели, как он его достал. Никто не видел. Клинок с гардой в виде распятых крыльев просто появился из ниоткуда — может, из тени, может, из воздуха, может, из той самой пустоты, о которой он только что говорил.

Удар занял меньше секунды.

Клинок вошёл в шею чуть выше ключицы, прошёл через позвонки, как через сливочное масло, и вышел с другой стороны, снося половину шейного отдела. Голова куклы отлетела к стене, ударилась о гобелен с рыцарем, проехалась по ковру и застыла, уставившись в потолок стеклянными глазами. Тело ещё мгновение сидело в кресле — прямая спина, сложенные домиком пальцы, — потом завалилось набок и сползло на пол.

Тишина.

Ничего не происходило. Никто не кричал, никто не звал стражу. Стражники Пирила у дверей стояли как изваяния.

А потом пошёл звук.

Сначала тихий, влажный — чвак-чвак, будто кто-то месил глину. Потом громче. Из обрубка шеи ударил фонтан. Но не крови. Жидкость была густой, розоватой, с металлическим отливом, и текла она медленно, как смола, как рыбий жир в холодную погоду. Она залила кресло, растеклась по столу, капнула на карту Пургении, превратив зелёные равнины в грязно-розовые пятна.

Сладкий запах ударил в ноздри в десять раз сильнее.

Пирил стоял рядом с этим фонтаном, не двигаясь, не отворачиваясь. Жидкость попадала ему на лицо, на светлые волосы, на белый камзол с золотым шитьём. Он не моргнул.

— Мир погряз в фальши, — сказал он тихо, почти ласково, когда фонтан начал иссякать. — Но скоро я смою её. Хаосом.

Он вытер меч краем собственного плаща — жест брезгливости и почти религиозного отвращения. Потом повернулся к стражникам, но не к своим — тем, кто должен был охранять кабинет Ефрея. Два силуэта в серых плащах застыли у входа, как вкопанные.

— Вы видели это, — сказал Пирил. Не вопрос. Утверждение.

Серые стражники молчали. Один из них судорожно сглотнул. Второй просто стоял, глядя в пол.

— Хорошо, — кивнул Пирил. — Значит, умрёте с открытыми глазами.

Он взмахнул мечом, и тишину разорвал влажный хруст.

—

— Ты мог бы предупредить, что он псих.

— А ты бы мне поверил?

— Нет.

— Вот и я о том же.

Голоса звучали из-за гобелена. Того самого, где рыцарь проигрывал битву дракону — выцветшие нитки, отваливающаяся голова победителя, победно расправленные крылья чудовища.

Гобелен сдвинулся в сторону. Бесшумно, как всё в этом проклятом дворце.

Из проёма вышли двое.

Первый был старше своей только что обезглавленной копии лет на двадцать. Седина в чёрных, зачёсанных назад волосах, лицо в морщинах, под глазами мешки — такие бывают у людей, которые не спали нормально лет десять. Одет просто: тёмный дорожный плащ, никаких регалий, никаких золотых побрякушек. С первого взгляда — уставший казначей, который всю ночь сводил дебет с кредитом и теперь хочет только одного — выпить и лечь спать.

Но глаза.

Глаза у него были цепкие, живые. И холодные. Такие глаза бывают у людей, которые считают не овец перед сном, а варианты развития политического кризиса.

— Ваше величество, — сказал невысокий лысый старик с посохом, идущий за ним следом. — Могу я?

— Давай, Бродик, — ответил Ефрей. Он смотрел на Пирила, который замер с мечом на полпути к следующей жертве.

Бродик поднял посох — чёрное дерево, навершие в виде сжатого кулака. Импульса никто не увидел. Не было вспышки, не было треска, не было даже движения воздуха. Просто что-то серое, тусклое, похожее на удар кулаком на огромной скорости, вылетело из навершия и врезалось Пирилу в затылок.

Точно в затылок. В точку между черепом и первым позвонком, где заканчивается одна кость и начинается другая.

Пирил не вскрикнул. Он просто рухнул лицом в пол, как срубленное дерево. Меч выпал из руки и с лязгом ударился о каменные плиты, высекая искры.

Наступила тишина. Такая, в которой слышно, как розовая жижа капает со стола на ковёр.

—

Ефрей не торопился. Он подошёл к телу лже-короля, перевернул его ногой на спину, наклонился.

Затылок был разбит. Вместо черепа и мозга — паутина тончайших серебряных проводов. Микроскопические кристаллы, впаянные в серое вещество. В глубине что-то пульсировало — размером с голубиное яйцо, покрытое перламутровой плёнкой, похожей на мыльный пузырь.

— Ну что, Бродик? — спросил Ефрей, не поднимая головы. — Каков вердикт?

Бродик присел рядом, опираясь на посох. Его длинная седая борода, заплетённая в косички с металлическими кольцами, едва не касалась лужи на полу.

— Дорогой экземпляр, — прошептал он скрипучим голосом. — Самообучающийся контур, сенсорная матрица, эмоциональный модуль. Он не просто реагировал на фальшь, государь. Он чувствовал её. Это уровень мастерской Кристального трона, не ниже.

— Значит, настоящий Пирил всё же жив, — Ефрей выпрямился и посмотрел на стражников в белых плащах. Те двое, что пришли с лже-королём, по-прежнему стояли у дверей. Не двигались. Не дышали. Только один… чуть слышно: дзынь. Металл о металл. Под плащом.

— Или, — продолжил Ефрей, — он тоже здесь.

Бродик кивнул. Он уже поднимал посох, но Ефрей остановил его жестом.

— Погоди. Сначала охрана.