Олег Белоус – Герой должен умереть (страница 6)

С этими словами он с уважением — уважением сильного к сильному — вложил клинок в ножны и аккуратно положил кинжал на землю рядом с подростком.

В этот момент мягкой, тигровой походкой подошел начальник следственной группы — пожилой, грузный капитан. Две золотые полосы на его погонах выцвели и поблекли от времени и казались тусклыми на фоне идеально вычищенного костюма генерала. Автомат на плече болтался, будто ненужная игрушка — капитан носил его скорее по привычке, чем по необходимости.

— Капитан Джонсон! Обстановка проясняется, господа? — он перевел взгляд с генерала на лежащего мальчика.

Генерал Мурадин медленно выпрямился, с хрустом в пояснице — возраст давал о себе знать. Встретил безразличием взгляд капитана. «Добродушный» Сергей Османович сделал почти незаметный шаг в сторону. Его лицо вновь приняло теплое, участливое выражение, но взгляд из-под полуприкрытых век стал острым, как лезвие финки.

- Вы прибыли почти одновременно с нами. Весьма оперативно. – капитан смотрел в лицо генерала, профессионально фиксируя каждый жест, каждое движение.

— У нас общая беда, капитан, — голос генерала звучал ровно, но в нем появились стальные нотки. — Майор Гирей мой подчиненный и товарищ. Когда пришло оповещение… мы были ближе всех.

— Понимаю. А говорят, что вы – «Вектор» прослушиваете полицейские каналы. Врут, наверное? — Глаза капитана, напоминавшие кремневые наконечники стрел, время от времени тускло поблескивали — он был сердит и расстроен. Рука его непроизвольно легла на цевье автомата — жест, который он сам вряд ли осознавал. Генерал знал подобный тип людей – бульдогов, которые делают свое дело с упорством и хваткой, не обращая внимания ни на что.

- Наверное, - не стал опровергать генерал, иронично глядя на полицейского. Уголки выцветших губ дрогнули в усмешке. На мгновение в прищуренных глазах мелькнула тень — не раздражения, а скорее снисходительности.

Капитан дрогнул, отвел взгляд.

- Что с парнем? — он кивнул в сторону Алексея, его взгляд стал профессионально-бесстрастным.

— Ранен. Шок. Но жив, — отчеканил генерал и в голосе неожиданно прорезалась гортанная нотка, что выдавала в нем горца.

— А почему вы интересуетесь только сыном? — поинтересовался полицейский. В глазах его читался немой вопрос: «Зачем вы здесь на самом деле? — И ничего не спрашиваете про его мать?

Генерал иронично поглядел на полицейского и отвернулся. Ответил Сергей Османович:

- Бросьте, капитан с вашими полицейскими штучками. Мы в «Векторе» одна большая семья! У Гирея жена погибла, давно. Лучше скажите, медиков вызвали? — Сергей Османович говорил быстро, настойчиво, перекрывая любую возможность для дальнейших расспросов.

От такого разговора ясности у капитана не прибавилось, но продолжать расспросы он не решился.

Громкий крик: «Пропустите! Дорогу!» – заставил всех обернуться.

Из-за угла дома выбежали двое в помятых белых халатах, наспех накинутых поверх засаленной повседневной одежды. Рядом, в сантиметре над землей, плыло полупрозрачное яйцо эвакуационной капсулы — дешевая модель, внутри которой угадывались контуры носилок и минимум оборудования. Только самое необходимое: поддержать жизнь, но не спасти.

Медики замерли над телом. Санитар с курчавыми волосами, оббежав взглядом людей в дорогих костюмах, повернулся к Мурадину – признал в нем главного. Почтительно склонил голову, приложив руку к сердцу.

— Уважаемый… извините, не знаю, как обращаться… — он замялся, подбирая слова, чтобы не ошибиться и не вызвать гнев важной персоны. — Кому выставлять счет? — Он покосился на мальчика. — Это ваш? В смысле родственник? Или может быть…

Санитар ожидал с застывшей на лице профессионально-почтительной улыбкой, за которой скрывалось равнодушие человека, каждый день видевшего смерть тех, кто не мог заплатить. В колонии действовал железный закон: здоровье — это товар, как и все остальное. Нужны услуги врача? Плати. Наличными, переводом с корпоративного счета или бартером – не важно. Нет денег — умирай, твое здоровье и жизнь — это только твои проблемы.

Мурадин неторопливо, с подчеркнутой медлительностью человека, которому некуда спешить и некого бояться, вытащил из кармана блеснувшую золотой фольгой пачку сигарет «Imperial Crest». Это был элитный бренд, который не продавался в простых магазинах — только по спецзаказу. Закурил от услужливо поднесенной Сергеем Османовичем изящной платиновой зажигалки с гравировкой в виде волчьей головы и отвернулся. Задумчивый взгляд упал на вытянутый, безупречно-белый силуэт личного электролимузина «Aurus-Senat» представительского класса.

— Мы заплатим, — четко произнес Сергей Османович. Голос прозвучал жестко, без тени прежнего добродушия. Это был голос человека, привыкшего решать вопросы деньгами и не терпящего возражений.

— А вы, уважаемый… кто будете сам то? – санитар довольно долго молчал, глядя оценивающим взглядом.

— Помощник генерала Мурадина. Слыхали о таком?

Черты лица санитара на миг дрогнули. Он сложился пополам в поклоне, словно перочинный ножик. Правая рука почтительно прижалась к сердцу. Кто на «Новом Востоке» не слышал о Мурадин-бее — военном руководителе ЧВК «Вектор»? Человеке, под началом которого служили целая армия наемных бойцов и который мог одним звонком решить судьбу любого жителя колонии?

Медики подхватили легкое тело подростка за руки и ноги, осторожно погрузили в капсулу. С мягким шипением пневматики захлопнулся прозрачный купол. Внутри замелькали манипуляторы, зашипели распылители. Капсула рванула к санитарной авиетке — старенькой, с потрескавшейся краской и потускневшим красным крестом на борту. В такт движению болталась худая, бледная рука, безвольно мотаясь из стороны в сторону, словно у тряпичной куклы. Пальцы были в грязи и запекшейся крови.

- Постойте, - негромко произнес генерал и медики замерли, повернулись в его сторону. Лицо у Мурадина вдруг стало неприятным. Он не повышал голоса, не делал угрожающих жестов — просто смотрел. Но от этого взгляда — тяжелого, немигающего, как у удава перед смертельным броском — санитару захотелось оказаться как можно дальше отсюда. - Сделайте все, чтобы мальчик выжил. Вы меня поняли?

Кудрявый санитар судорожно сглотнул.

- Не извольте беспокоиться – мы прибыли вовремя. Потеря крови умеренная. Он будет жить. Обязательно будет, - он снова приложил руку к сердцу.

Генерал отвернулся. санитары рванули так, словно за ними гнались. Через десяток секунд воздух взрезала сирена — протяжная, тревожная, как вой раненого зверя. Взлетела вертикально бело-красная «капля» медицинской авиетки, стремительно понеслась. Звук стремительно удалялся, растворяясь в вечном гуле колонии.

Генерал докурил сигарету. Бросил окурок на идеальный газон – безупречно-зеленый и подстриженный и раздавил каблуком, с хрустом вмял в мягкую почву вместе с нежной травой. Его лицо ничего не выражало.

— Все, Сергей Османович. Здесь нам больше делать нечего. — Голос звучал ровно, будто он подводил черту под рядовым рабочим совещанием. Остальное — работа полиции.

Он помолчал, и в тишине повисло недосказанное:

- И… моя.

Мурадин отвернулся и произнес со странной интонацией:

- Процедура… нда. – и тут же лицо превратилось в маску.

— Что вы сказали? — вежливо поинтересовался Сергей Османович, чуть подавшись вперед, демонстрируя готовность услужить, но в глазах мелькнуло искреннее любопытство.

Генерал досадливо махнул рукой, отсекая любые расспросы.

- Неважно. – бросил коротко и резко.

Медленно обвел взглядом поле боя: дом, изрешеченную поляну, темный проем люка. Взгляд был тяжелым и непроницаемым.

— Найдем, кто это сделал. — Он говорил тихо, почти шепотом, но в голосе слышалась сталь. - Каждый получит по заслугам. — Генерал оскалился совершенно по-волчьи, обнажив крепкие, прокуренные зубы, еще ни разу не нуждавшиеся в услугах стоматолога.

— Самодельные, кустарные. Видишь насечки? Это почерк мастерских с Цереры. Пиратская работа, никаких сомнений.

Мурадин повернулся и с интересом посмотрел на капитана. Тот стоял у «Вервольфа» и крутил извлеченный из турели блок дротиков — длинный, цилиндрический магазин с торчащими оперенными хвостовиками. Свет бликовал на металле, выхватывая грубые, кривые насечки на корпусе боеприпаса.

Генерал и его помощник неспешно двинулись к лимузину. Двери взмыли вверх беззвучным движением пневматики, открывая салон из кожи и дерева, пахнущий дорогим кондиционером и полиролью. Машина тронулась абсолютно беззвучно, растворилась за углом. Тишина после их отъезда звенела натянутой струной.

Глава 2

Снова пришел в себя Алексей не резко, а медленно, словно всплывал со дна темного, теплого озера. Сперва ощутил спиной упругий матрас, прохладную гладкость простыни, что-то давящее на ребрах. Следом вернулся слух - равномерное, успокаивающее гудение медоборудования и далекие голоса птиц. С трудом разлепил веки. Они были тяжелыми, словно к ним подвесили свинцовые грузила. Белый, стерильный потолок. Полумрак — шторы задернуты, только тонкая полоска света пробивалась сквозь щель, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Пахло лекарствами и стерильной чистотой. Скосил взгляд. Он лежал на медицинской койке, прикрытый простыней, из-под нее тянулись разноцветные провода и трубочки к белоснежному аппарату слева от низенького ложа; на его вершине перемигивались разноцветными огоньками непонятные приборы.