Олег Белоус – Беглецы. Новая реальность (страница 6)

Даже те, кого считали счастливчиками - получившие комнаты в одной из десятиподъездных двухэтажек - сталкивались с бытовыми неудобствами. В здания провели канализацию, а остальные удобства располагались на улице.

Однако была одна отрада - настоящая русская баня! Просторный предбанник с вместительными шкафами для одежды, длинными скамьями, двумя столами и даже настоящим бильярдом создавал атмосферу уюта и комфорта. За предбанником стояли душевые кабинки и бассейн три на пять метров и, сердце бани – горячая, словно термоядерный реактор, парная, где в банные дни на пол и стены падали из открытой топки массивной каменной печи багровые блики. Вмурованный в печь котел бурлил кипятком, а у дальней стены возвышались огромные приземистые бочки с холодной водой, готовые освежить распаренные тела.

Очень скоро баня стала этаким клубом по интересам всех возрастов и любимым местом отдыха попаданцев.

Ольга смотрела на это великолепие, это буйство красок и запахов с изумлением и чуть ли не страхом, а Петелин-старший - возбужденный, какой-то яростно-веселый - завершая сервировку, выставил на стол бутылки. В одной пряталось привезенное из Крыма вино, красное, словно кровь, пролитая на осеннюю траву. Вторая бутылка хранила тайну собственноручно изготовленной сорокаградусной настойки.

- Прошу к столу. К делу! – провозгласил глава семейства, указывая на гастрономическое буйство и отодвигая перед женой стул. Довольно потер ладони и присел рядом.

Это была их первая годовщина в новом мире, да и вообще первый здесь праздник. Старший Петелин был бодр и свеж и полон жизнелюбия, словно и не было никаких неприятностей. Оля, несмотря на праздник, была как называл такое ее настроение Александр, – хреновато задумчивой. Егор, как обычно в последние дни, мрачен и только младший – Алексей беспечен и весел.

- Ну что, семья, отставить грустить! Давай рюмки! – старший Петелин налил в настойку, а Оле и младшему Петелину в бокалы вина, поднялся, многозначительно улыбаясь.

- Тост, как известно, должен быть кратким и емким как выстрел. За семью Петелиных, долгих им лет и процветания!

Краем глаза он заметил, как уголки губ Ольги едва заметно дрогнули в болезненной усмешке. Она медленно поднесла к губам бокал вина — напитка, по мнению старшего Петелина, полностью оправдывавшего каждую заплаченную за него на смоленском торжище серебряную монету. Старший – Егор лишь слегка пригубил настойку - через час ему предстояло отправиться на тренировку спецназа, и хмель там неуместен.

Ольга искоса посматривала вправо. Муж, навалившись грудью на край стола и жестикулируя рукой с зажатой в ней вилкой и наколотой шпротиной, увлеченно объяснял что-то сыновьям. В глубине души она радовалась тому, как хорошо у него складываются отношения с детьми - Александр был для них не только отцом, но и другом. Однако тревога за старшего сына не покидала ее. Особенно беспокоило его странное поведение в отношении девушек. Если бы не ее скептическое отношение ко всевозможным суевериям и приворотам, она бы всерьез заподозрила, что покойная русинка околдовала сына! Она почувствовала, как глаза у нее вот-вот увлажнятся. Ослабли нервы.

Еще несколько тостов, после чего старший сын уже несколько раз украдкой бросавший взгляд на часы, извинившись, поспешил на занятия. Младший же состроил такую умоляющую гримасу, что Ольга, не в силах устоять, отпустила его на танцы.

Сыновья ушли и настроение Ольги еще больше испортилось. Александр с тревогой наблюдал за женой.

Он пытался разрядить обстановку шутками и тостами, но получалось как-то неестественно, натянуто и Оля подумала, что это из-за недавних конфликтов с Чепановым, но когда она попыталась поговорить об этом напрямую, муж лишь отмахнулся и отвел взгляд:

- Ольга отстань!

Они еще немного выпили и внезапно по упругой женской щеке сбежала холодно блеснувшая слезинка. Александр, не закончив тост, замер на полуслове. Рука отпустила рюмку на стол.

- Ты что, Олененок? - озадаченно хлопнул глазами.

В этот момент Ольге следовало бы рассказать мужу о своих тревогах за старшего сына, но вместо этого она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Слишком многое навалилось в последнее время: война, побег из «старого» мира, стычка с пустоцветовскими бандитами и война с князем Олегом. Страх за мужа и сына.

- Чо? Чо случилось то? Может, воды принести? – в голосе мужа слышалось столько искреннего недоумения и стремления помочь, что она только молча кивнула.

Александр вернулся с кружкой. Женщина, не глядя, выпила воду и неожиданно для самой себя произнесла совсем не то, что собиралась сказать еще секунду назад:

- Петелин, Петелин, куда ты нас затащил?! Ни воды, ни электричества, как дикари какие-то! – смахнула ладошкой со щеки слезинки, губы кривились от бездны эмоций в душе.

Александр несколько мгновений ошеломленно смотрел на жену, судорожно сглотнул и сжал губы в бледную нить. Следом обрушилась обида. Он так старался сделать любимой жене сюрприз! Перерыл все продовольственные склады – да что там, использовал служебное положение. И все для того, чтобы праздничный вечер сделать незабываемым!

Обида породила гнев и захотелось заорать, ударить кулаком по столу, но он только отвернулся к окну и, не сдержавшись, выругался вслух.

- У тебя претензии ко мне? – повысил голос Александр, рука машинальным жестом пригладила короткий ершик седеющих волос. Тяжелый взгляд не отрывался от лица жены с мокрыми дорожками слез, - По-моему, уйти из «старого» мира было нашим общим решением? От радиации и гибели! Или я не прав?

Ольга опустила взгляд в пол. В этот момент она походила на воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Подняла бокал, задумчиво глядя на вино, поставила на стол. Растерянная и покрасневшая, молчала, не поднимая глаз.

Двумя теплыми ладошками подняла руку мужа, рука дрогнула, словно мужчина хотел ее вырвать. Потом расслабилась, а она приложила ее к своей щеке:

- Ты прости меня, дуру – не сдержалась. Я так беспокоюсь о Гоше, - она с надеждой посмотрела в глаза мужа. Александр знал о чувствах сына к погибшей русинке, но не представлял, насколько все серьезно.

Он наклонился и легонько прикоснулся лбом к гладкому женскому. В семье Петелиных это означало что прощен, или прощена, в зависимости от того, кто виноват.

Ольга вздохнула и произнесла с нотками ворчливости в голосе:

- И все-же… Нет…чего-то не хватает.

Петелин выцедил рюмку, закусил соленым маринованным огурчиком. Несколько мгновений смотрел на жену непонимающим взглядом.

- Ну что тебе не хватает… хочешь бананов?

- Нет бананов не хочу, - женщина непонимающе хлопнула глазами.

- А зря, нам приматам, без бананов никак! – Петелин с самым серьезным видом поднял указательный палец вверх.

- Стоп… бананы? Какие бананы? Откуда здесь бананы? Прикалываешься надо мной, зараза! – Оля звонко рассмеялась, словно только-что и не плакала горько и шутливо шлепнула ладонью мужа по руке.

Они еще поговорили о Егоре. И Оля призналась, что, если бы это не было полной чушью, она подумала бы что Гошу заколдовали, а после понесли грязную посуду на кухню – единственное место на этаже, помимо умывальника где была вода. На следующий год планировали провести воду в квартиры — благо, труб из «старого» мира вывезли достаточно.

***

Луна бледными пятнами отражалась в лужах. Она была большая и круглая, словно начищенная до блеска сковородка.

Погруженный в мысли Егор Петелин возвращался домой. Очередной осенний ливень щедро полил землю, которая уже не могла впитать излишек влаги. Вечерние занятия в отряде спецназа оставили после себя усталость и напряжение. Внезапно краем глаза он заметил движение справа - что-то темное промелькнуло в полумраке. Егор молниеносно выхватил пистолет из кобуры, взмахом руки передернул затвор и развернулся, одновременно приседая.

Но это оказалась всего лишь собака — испуганный резким движением крупный пес метнулся в сторону. «Черт знает что, так и свихнуться недолго», - пронеслось в голове. Крутанулся на каблуках - вокруг ни души. «Нервы совсем ни к черту!» - мысленно выругался, убирая оружие обратно.

Дома тишина. Из-под двери родительской комнаты пробивалась тонкая полоска света. Егор разулся и на цыпочках направился к комнате, которую делил с братом, но не успел переступить порог, как дверь родительской спальни с едва слышным скрипом распахнулась. В неярком свете керосиновой лампы он увидел мать.

- Егор, давай зайди к нам, нужно поговорить, - ее голос звучал непривычно серьезно. Она сделала приглашающий жест и отступила вглубь комнаты.

Егор настороженно прищурился. Мать редко говорила с такой интонацией. Она всегда уважала его самостоятельность и старалась не вмешиваться в его дела без крайней необходимости. Что же могло произойти на этот раз?

Он вошел в родительскую комнату и замер на пороге. У окна, в кресле, которое помнилось с детства, сидел отец. Это кресло, как и всю остальную мебель, Петелины вывезли из старой квартиры во время «разграбления» старого мира — даже двери сняли.

Отец поднял глаза, бросил на него короткий взгляд и тут же отвел в сторону. Это насторожило еще больше. Что-то было не так.

Мать подошла к отцу, встала рядом, положив руку на высокую резную спинку кресла.