Олег Белоус – Беглецы. Новая реальность (страница 5)

Стрелки остались снаружи, но их присутствие чувствовалось повсюду - они заняли позиции вокруг шатра, внимательно наблюдая за кораблями каравана.

- Давайте присаживайтесь уважаемый, - Чепанов жестом гостеприимного хозяина указал на одно из кресел, уселся первый. Снял очки, несколько мгновений сосредоточенно рассматривал прозрачные стекла, словно важнее дела у него никогда не было.

Купец тяжело опустился в кресло, пальцы с широкими золотыми перстнями нервно гладили подлокотники.

Петелин посмотрел в бородатое лицо и уловил его тревожный взгляд. За спиной купца застыл толмач. Взгляд гостя опустился на фарфоровые чашки на столе и на миг застыл. Видимо, узнал фарфор. В это время его производили только в Китае и продавали по чудовищно дорогой цене. Купец до конца не верил в слухи о производимых уральцами чудесных товарах. А тут сразу два чуда: некое орудие, метавшее брызжущее огнем снаряды и фарфор.

Ой не зря, не зря я согласился на беседу с ними!

- Угощайся гость дорогой! - Чепанов неторопливо разлил по чашкам чай, пододвинул поближе к купцу тарелку с печением, - У нас попросту, без слуг!

Купец тряхнул головой, отбрасывая в сторону многообещающие перспективы поднял чашку и принюхался к коричневому, ароматному напитку. Осторожно отхлебнул. Лицо расплылось в довольной улыбке. Да это он! Страшно дорогой напиток доставляли караванами из далекой и сказочно богатой восточной страны Чина (Китай).

Петелин не сводил с лица купца взгляда, в котором равно смешались тревога с любопытством. Чепанов, напротив, сохранял невозмутимость, словно подобные встречи для него дело привычное. И лицо его, и глаза выражали радушие, словно он гостеприимный хозяин, принимающий дорогого гостя, а не один из лидеров непонятных уральцев, о которых говорили купцу разное. Даже, что они знаются с иблисами и что от них их богатство и мастерство в разных ремеслах.

Чепанов с видимым удовольствием глотнул чая, аккуратно поставил чашку на стол.

- Позвольте узнать, куда держите путь, уважаемый? – произнес нейтральным тоном, разглядывая застывшее в вежливой гримасе лицо гостя.

Купец поставил чашку на стол. Повернулся к толмачу, выслушал перевод и задумчиво огладил густую бороду.

Заговорил, энергично жестикулируя и, показывая то на себя, то в сторону реки, то но попаданцев. Наконец, замолчал. Толмач поскреб в затылке и перевел речь гораздо короче.

В планах купца было по реке добраться до Смоленска, неспешно распродать привезенные с далекой Родины экзотические для северных краев товары, перезимовать и по весне, после ледохода отправиться в дальний путь домой, в родную Шемаху (город – столица кавказского государства Ширваншахов). Однако, гулявшие по киевскому торгу странные слухи о городе мастеров и уральцах взбудоражили его настолько, что купец решил изменить планы.

Закончив говорить, купец величественно повернулся к толмачу. Рука, украшенная тяжелыми перстнями, взметнулась в повелительном жесте, приказал что-то. Толмач безмолвно склонил голову и бесшумно покинул шатер.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем он вернулся. За ним осторожно, словно несли бесценный груз, тяжело шагали моряки с закрытыми грубой дерюгой носилками в руках.

Носилки с едва слышным шорохом опустились на песок, купец стремительно поднялся из кресла. В его глазах горело торжество. Подошел к носилкам, сделал небрежный жест рукой – моряки торопливо сбросили дерюгу.

Перед попаданцами возвышался деревянный сундук, по пояс человеку, чью поверхность густо покрывала искусная резьба – сразу видно руку настоящего мастера.

- Гость торговый Али ибн Хайсам покажет образцы товаров! – громко перевел слова шемаханца толмач и приосанился горделиво.

С торжественной неторопливостью купец подошел к сундуку и откинул крышку. Первым извлек туго завязанный мешочек, развязал его и по палатке разлился неуловимо знакомый, пряный запах. Купец произнес незнакомое слово и словно в восторге, поднял руки к небу. Толмач перевел, но название было незнакомо попаданцам. С большим трудом они разобрались что это пряность: зира. Один за другим появились мешочки с шафраном и кориандром, связки ароматных сухофруктов, рулоны шелковых и хлопковых тканей, искусно выделанная кожаная обувь, богато украшенная конская сбруя с небольшими коврами, изукрашенными причудливыми орнаментами. Завершили показ золотые и серебряные перстни и браслеты.

Последнее сокровище легло на песок, купец, склонив голову в торжественном поклоне, замер. Его взгляд, полный нескрываемого превосходства, без слов вопрошал: «Что способны предложить вы, дикие аборигены, в обмен на эти несметные богатства?»

Но сдержанные, почти равнодушные лица уральцев сбивали его с толку. Не привык он к тому, что кто-то способен к его товарам оставаться равнодушным.

Купец начал быстро говорить, энергично жестикулируя.

- Славные у вас машины, кои метают огонь и грохочут аки гром небесный. Не продадите ли? – глаза купца жадно блеснули.

- Свое оружие мы не продаем никому, - без колебаний покачал головой Чепанов, - Это не предмет торговли.

- Жаль очень жаль… - покачал головой шемаханец с разочарованием, хотя и едва заметным и тут-же поинтересовался, - А что еще у вас есть? Какие товары?

Мастерградцы внесли стеллажи с образцами собственных товаров. Шемаханец подошел

Купец подошел к стеллажу. Остановился. Взял в руки первое, что попалось — отполированный до зеркального блеска стальной нож. Поднес к глазам, повертел, увидел в лезвии собственное отражение. Медленно поставил обратно. Взял топор — легкий, с тонким лезвием, явно не местной работы. Провел пальцем по кромке — и замер: на морозе из пореза выступила капля крови.

— Осторожно, — сказал Петелин. — Острый.

Купец не ответил. Положил топор. Взял фарфоровую чашку — тонкую, почти прозрачную, с затейливой росписью. Провел пальцем по глазури, поставил рядом с образцом зиры.

Подошел к другому стеллажу. На нем лежали косы и плуги. Металлические лопаты и кирки. Сковородки — чугунные, тяжелые, с длинными ручками.

Он переходил от одного предмета к другому, брал, вертел, ставил на место. Молчал. Даже толмач не решался переводить — застыл, открыв рот.

Шемаханец остановился у стеллажа с зеркалами. Взял одно — маленькое, сантиметров десять в диаметре. Поднес к лицу. Увидел свое отражение — четкое, до каждой морщинки, до каждой седой волосинки в бороде. Замер. Поставил обратно. Взял другое — побольше. Снова поднес к лицу.

Потом выпрямился. Обвел взглядом разложенные товары — ножи, топоры, фарфор, сковороды, косы, зеркала. Перевел взгляд на Чепанова и Петелина. Открыл рот. Закрыл.

Толмач кашлянул, переступил с ноги на ногу — ждал, когда купец заговорит. А шемаханец молчал. Смотрел то на товары, то на попаданцев. В глазах его — не надменность, не превосходство. Растерянность. Недоумение. Что-то похожее на страх.

— Шева… — начал он и замолчал. Потом выдохнул и, уже обращаясь к толмачу, быстро заговорил на своем языке.

Толмач выпрямился, откашлялся:

— Гость торговый спрашивает… — он запнулся, подбирая слова, — откуда у вас столько чудес? И что вы хотите за них получить?

Чепанов улыбнулся. Спокойно. Как ни в чем не бывало.

— Мы хотим торговать, — сказал он. — По-честному. Товар на товар. Серебро на серебро. Без обмана.

Купец слушал переводчика, смотрел на Чепанова, потом снова на стеллажи. И, кажется, впервые за много лет не знал, что ответить.

«И ремесленники хороши. Вот бы таких в рабы! Я бы озолотился!» - подумал он. В его голове закрутились планы, как использовать мастерство уральцев для собственной выгоды. А следом подумал - и Мушриф Наджм ад-Дин несомненно заинтересуется. Только одно мешало грандиозным планам – отличная пехота и диковинное оружие будущих рабов. Но это вопрос решаемый…

Попаданцы обменяли сухофрукты, специи и ткани на собственные товары и заказали купцу привести на следующий год хлопок с свинцом, серу и рабов-ювелиров. Довольный покупками шемаханец вечером отправился в Смоленск.

***

Двадцать пять лет совместной жизни - солидная дата, и Петелин-старший не пожалел ни сил, ни средств на празднование.

В родительской комнате, за длинным дубовым столом, собралась вся семья. Александр Петелин застелил его белой пластиковой скатертью, произведенной уже здесь, в Древней Руси. Вместе с сыновьями хозяин сходил на общую кухню и через пару минут вернулся с подносами.

Вскоре на столе появилось настоящее гастрономическое изобилие: местные разносолы соседствовали с припасами из XXI века.

Блюда одно за другим появлялись на столе. Ломтики тонко нарезанного розового сала, копченое мясо и домашние колбасы соседствовали с местными сырами. Шпроты из двадцать первого века источали пряный аромат, а в глубоких мисках алели соленые помидоры, украшенные чесноком и брусничным листом. Влажно поблескивали пупырчатые соленые огурчики, горкой возвышалась соленая красная икра. Маринованные грибы и жаренная рыба дополняли гастрономическую симфонию, а в завершение появился горячий круглый ржаной хлеб, от которого исходил умопомрачительный аромат.

По сравнению с остальными попаданцами Петелины устроились неплохо. Многие семьи ютились втроем или даже вчетвером в одной комнате, а некоторым предстояло встретить зиму в бывших летних домиках — они срочно их утепляли.