Олег Белоус – Беглецы. Новая реальность (страница 3)
Я отвлекся, в общем по картошке - собрали прилично. Больше ста килограммов на человека. До следующего урожая, конечно, не хватит, но до середины весны будем с картошкой и на посадку точно хватит, чтобы с лихвой себя в следующем году обеспечить! И с овощами, более или менее. И главное, до непогоды все собрали. А вот у местных с урожаем ржи, а это здесь основная культура - плохо. Неурожай! Вся надежда на привозное зерно.
Мать вчера на обед пожарила свежей картошки с белыми грибами, да на свином сале – объедение! Как же я соскучился по картошечке!
В теплицах поспевает второй урожай овощей – скоро снимать будем, жаль, что мало у нас теплиц! Но с учетом грунтовых овощей, женщины под руководством мамы, а она там главный организатор, прилично заготовили консервированных овощей. Ну и, естественно, грибов всяких, ягод и мяса. Погреба полны заготовок! До самого верха на стеллажах забито банками, благо их – полно, а у кое-кого из женщин сохранились крышки для консервации, жестяные и многоразовые. Но в основном герметизировали консервы воском – его местные натаскали много!
18 сентября.
Короче, сегодня утром пришла ладья из Смоленска с давним знакомцем нашим: Малом, сыном Храбра. Он похоже, стал неофициальным переговорщиком со стороны верхушки кривичей. О чем разговор был в подробностях, не знаю, но отец кое-что рассказал. Он с Чепановым разговаривали с посланцем в бывшем шатре князя Олега. Его специально ради такого случая поставили на берегу. Вы бы видели взгляд Мала, когда он увидел – видимо признал шатер то!
Как узнали смоляне о разгроме олегова войска, так подождали, пока беглецы на пару дней пути уйдут, ну и поднялись под утром под звон вечевого колокола. Дружину русов перебили всех. Теперь решают: или остаться сами по себе или вернуться в подданство киевских князей. И еще наши нажали на Мала, так отныне мы торгуем в Смоленске беспошлинно – а сами и так ни с кого поборов не брали. А еще он привез выкуп за смолян из войска князя Олега. Уж не знаю, откуда узнал про выкуп. В общем, оставив за своих серебро и, забрав их, вечером уплыл обратно.
И еще в сердце запала погибшая русинка. То снится, то ловлю ее черты в лицах девушек. Пристыл к ней! Никого не хочу, кроме нее, хотя и знаю, что это дурь. А тут еще мать эдак осторожно поинтересовалась планами на женитьбу. Не выдержал, вспылил, пришлось потом извиняться. Вот такие дела.
***
Климатический оптимум в истории Европы (9–12 века) был уникальным периодом и его пик пришелся на X–XI века.
Климатические изменения в этот период были настолько существенными, что вечная мерзлота значительно отступила к северным широтам, в виноград успешно вызревал даже в таких северных регионах, как Англия и Северная Германия. Географические открытия этого периода впечатляли размахом. Новгородские мореплаватели достигли Новой Земли и Шпицбергена, норвежские викинги освоили Исландию, открыли Гренландию (Эрик «Рыжий» Торвальдсон) и достигли берегов Северной Америки (Лейф и Торвальд Эрикссоны). Освободившееся ото льдов море позволило викингам успешно заниматься в Гренландии земледелием и, выращивать зерновые.
Сельскохозяйственная деятельность в этот период сталкивалась преимущественно с проблемой засух. Ярким свидетельством этого служит появление в древнем Киеве в середине XI века знаменитого произведения «Слово о ведре», посвященного засушливому периоду.
Однако климатическая картина того времени была неоднородной. Несмотря на общее потепление, периодически случались тяжелые климатические периоды. Так, конец X века ознаменовался рядом природных катаклизмов:
- 979 год — разрушительные ураганы и сильные ветры;
- 991 год — масштабное наводнение;
- 994 год — катастрофическая засуха, уничтожившая урожаи;
- 1000 год — очередное крупное наводнение.
Глава 2
Простором и покоем веяло от широкой долины Днепра.
По посиневшей по-осеннему реке неслись белесые тени туч, трепетало отражение солнца».
На высоком обрыве у спуска к реке на вышке стоял часовой. Еще несколько дней тому назад стояла совсем не сентябрьская жара, а теперь холодный, напоенный пряными запахами тины и рыбы, ветер продувал едва не насквозь.
Он зябко поежился, вытащил руки из карманов и поднял воротник, но это помогло мало. Холодно, блин! Скорее бы смена, черт возьми!
Проклятая промозглая сырость просачивалась даже сквозь толстый армейский бушлат. Он вытащил платок. Трубно высморкался и спрятал обратно в карман штанов.
Потом его мысли перескочили на другое. Завтра день рождения у Лариски, и она намекнула, что ждет достойного подарка. Чертова баба! Где я возьму достойный? Мы не в благополучном двадцать первом веке, где достаточно сходить в магазин и купить, а в диком девятом! А не подаришь – такой скандал закатит, что мама не горюй! Черт! А если… Точно! Попробую попросить чего-нибудь из трофеев! Наши ведь ювелирный магазин из города вывезли, да и у варягов немало цепочек и прочего золота с серебром забрали. Точно!
Он довольно потер ладони и тут же спрятал обратно в карманы. Холодно! Проклятая сырость, проклятый ветер! Но хорошего настроения они уже не смогли испортить.
Вдали, за поворотом Днепра что-то мелькнуло. Прищурился – и правда, что-то там есть. На инструктаже Петелин-старший особо напирал на враждебность к попаданцам киевских князей и велели внимательно присматривать за низовьями реки.
Он раздраженно хмыкнул и приложил к глазам бинокль. Изображение рывком приблизилось. Караван из двух-трех десятков гребных судов двигался по Днепру. Силуэты совершенно незнакомые – явно неславянские кораблики. Вполголоса выругался:
– Невезуха!
И все мне так! Как какое дерьмо, так ко мне!
Караван мог быть чем хочешь – и торговой экспедицией и, пиратским набегом, и войском, идущим завоевывать новых данников. А кто сказал, что попаданцев, не считают потенциальной жертвой? Тот же князь Олег попытался завоевать! Часовой вытащил телефон. Поминутно хлюпая простуженным носом сообщил в «дежурку» о караване и принялся наблюдать за кораблями. Время от времени он оглядывался на ведущую к реке дорогу.
Ну где же дежурная группа?
Из-за лесистого поворота Днепра, рассекая серебристые реснички волн, щучкой выскользнуло судно и часовой смог подробно его рассмотреть. Свернутый в трубку парус на мачте оттопыривался по сторонам, точно пухлые щеки у ангелочков, носовое украшение в виде опустившего голову быка. Весла разом шли вниз, отталкиваясь от упругой речной волны и толкая корабль вверх по течению. А за ним еще одно судно и еще.
Сначала часовой услышал нарастающий гул двигателя. Потом из-за непроницаемого полога деревьев вырвался тентованный грузовик. Притормозил, осторожно проехал по круто спускающейся вниз дороге. На плоском как доска берегу резко прибавила скорость. Из-под колес полетели фонтаны песка и грузовик лихо затормозил у не успевшей потемнеть пристани. Пятеро караульных выпрыгнули из кузова на песок на манер спецназовцев, не дожидаясь полной остановки машины. Тускло сверкнули сталью в лучах нежаркого солнца доспехи. Последний спрыгнул из кабины дежурный по городку Ушаков.
Попаданцы засуетились у кузова, дружными усилиями спустили на землю тяжеленую опорную плиту миномета, следом ствол и двуног.
Ушаков подошел к пристани, у которой покачивался на волнах десяток лодок от маленьких, рыбацких до вполне приличных катеров. Поднес к глазам бинокль.
Никакого сходства со славянскими ладьями, ни одной надстройки не возвышается над бортом, мачта размеров немалых. Метров десять в длину, не меньше – все как доложил часовой. Кто бы это мог быть? Похоже гости иноземные. Вы то нам и нужны! Интересно. Кто это? Арабы? Византийцы?
Вопрос о налаживании заморской торговли уже не раз обсуждался на Совете колонии.
Трое попаданцев остались собирать миномет, двое, с ружьями в руках, вслед за Ушаковым попрыгали в патрульный катер.
Двигатель глухо зарычал, могучий рык эхом разлетелся над по-осеннему потемневшей водой, заглушая звуки прибоя и ветра.
- Поехали давай! - Ушаков оттолкнулся ногой от причала и сел на скамью за рулевым. Катер, покачиваясь на волнах, отошел на пару метров.
- Пошли, а не поехали! – проворчал на «сухопутную крысу» рулевой – бывший моряк. Полковник нахмурился, но промолчал – не время и не место для «разбора». С оглушительным ревом лодка помчалась наперерез каравану, с каждой секундой набирая скорость. За кормой медленно расплывался пенный след.
Резкий, холодный ветер наотмашь хлестал лица, развевал волосы, заставляя прищуриться. Корабли каравана стремительно увеличивались в размерах. Еще несколько секунд – и невозмутимо следующие своим курсом корабли еще больше выросли - караван в ста метрах.
Ушаков повернулся к рулевому, крикнул, наклоняясь к его уху и перекрикивая рев мотора:
- Давай глуши!
Рулевой кивнул и рев мотора прекратился. Еще несколько метров катер проплыл по инерции, с каждым мигом замедляясь. Остановился, слегка раскачиваясь на по-осеннему серых волнах. Повисла тишина, нарушаемая только плеском волн о борт.
Ушаков поднял к губам рупор и крикнул в сторону каравана.
- Внимание на кораблях! Приказываю пристать к берегу. Повторяю! Пристать к берегу!
Но корабли невозмутимо проигнорировали предупреждение.
Ушаков пожал плечами – дескать сами виноваты - ну не может не быть на кораблях переводчика - значит игнорируют! Ну-ну! Пренебрежительно цыкнул зубом и повернулся к берегу. Нашел взглядом пристань и людей у миномета, махнул рукой.