Олег Айрашин – Миллион долларов до конца света (страница 5)

– Торжество науки против ханжества и мракобесия, – вставил Сергей.

Ехидную реплику Леон пропустил мимо ушей.

– Итак, человечество катится в пропасть – пункт первый. Новая угроза, дельтонная вспышка – пункт второй. Шанс на спасение, Луна – третье. А четвёртый пункт – это… четвёртый пункт…

– Брюки превращаются… превращаются брюки… – прошептал Сергей.

– План спасения, Леон Альбертович, – подсказал Ратников.

– Да, Толя. Пока без деталей. И ключевой момент, повторюсь, это вопрос выбора. Кого спасать?

– Вы уже сказали, Леон Альбертович, – отозвался Ратников. – Лучших.

– Тогда поставим вопрос иначе: кого считать лучшими?

– Элиту, – сказал Ратников.

– Очень ценная мысль. Вопрос: какую элиту?

– Перспективную. – Ратников не уловил иронии со стороны шефа.

– Поставим точки над «i»: подающую надежды с генетической точки зрения. То есть людей, способных рождать элитное потомство. Мы должны думать с дальним прицелом. – Леон мельком взглянул на Сергея, тот ответил долгим взглядом.

– Все мы на самом деле бессмертны, – продолжил Леон. – Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, а тление не наследует нетления. Говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мёртвые воскреснут нетленными, а мы изменимся.

– Святой апостол Павел, – сказал Сергей. – И последние станут первыми. Так что первый – не всегда первый.

Леон ушёл от полемики:

– Утомил я вас. Вижу, устали. И знаю, о чём думаете: пивка бы испить по кружечке. Или по две?

И правда, пара кружек не помешала бы.

– Точно, о пивке мечтаете. Но вы не очень там увлекайтесь, в буфете‑то. – Леон хитро прищурился. – Нам ещё человечество спасать.

Глава 6. «Ноев ковчег»

Дуайт Эйзенхауэр, будучи генералом американской армии, любил повторять: «Планы бесполезны, но планирование – обязательно». Слова эти всплыли в памяти, пока я слушал Тавровского.

Он, разрумянившийся, бодро расхаживал по кабинету.

– Шеф тоже коньячок в сейфе держит, – прошептал Ратников мне на ухо. – Привилегия первого сектора. А я надоумил его закусывать посахаренными помидорами.

– Так вот за что тебе присвоили третий уровень!

Резко остановившись, Леон повернулся к нам.

– Что главное в любом плане?

– Ресурсы? – предположил Ратников.

– Мимо, друг мой.

– Думаю, вектор. Верное направление, – сказал Сергей.

– И наука на сей раз ошибается. Эх, молодёжь, молодёжь… Главное в каждом деле – это название. Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт. И какое же имя присвоим плану спасения лучшей части человечества?

– «Катерина»! – выдал я. И какой только бес толкнул в ребро?

Леон поднял смоляную бровь.

– Почему так?

– Ну как же, классика, в школе проходили. Катерина – луч света в тёмном царстве.

Ох, вот же гад какой! Уже не бес, а Ратников ткнул меня в печень хитро сложенным кулаком. И ещё лыбится, скотина белобрысая.

– Друг мой, что с вами? – спросил меня Леон. – А, понимаю, это была шутка.

– А если так: «Лунная тень», – предложил Сергей.

Леон ухватился за подбородок:

– Хорошее название, поэтичное. Сразу видно, пятый сектор. А не слишком лирично получится?

– Пожалуй, – согласился Сергей.

– А что это у нас Толя молчит?

– Звезду ждёт‑с, – буркнул я, на всякий случай отодвинувшись от Ратникова.

– Предлагаю, – заявил Ратников, – «Ноев ковчег».

Шеф снова вцепился в подбородок:

– А ведь пожалуй. Что скажете? Или вы, Саша, настаиваете на своём варианте?

Я взглянул на твёрдые кулаки Ратникова.

– Нет‑нет. «Ноев ковчег» – замечательное название. Звучное, лаконичное.

– Отлично. Итак, главнейший вопрос мы решили.

Ничего себе, главное они решили!

– Но как отбирать лучших, Леон Альбертович? – спросил я. – Вот у военных всё просто. При угрозе гибели генерала или майора спасают генерала. А здесь? Как измерить ценность человека? Можно, конечно, отобрать. Из хороших – лучших, из талантливых – гениальных. Но способности‑то бывают разные.

Х‑м, запереглядывались. Чего‑то не договаривают?

На мой вопрос Леон ответил не сразу.

– Да, Саша, верно замечено. Похоже, придётся раскрыть все карты. Мы ведь работаем не одни, а в контакте с Американским отделением Академии. И критерии отбора прорабатывали наши заокеанские коллеги.

– К чему же они пришли? – спросил я.

– На Западе главный козырь – успех, – заметил Леон. – А чем его измеряют? Деньгами.

– Но ведь таланты часто бывают непробивными, – возразил я.

– Так оно и есть, – поддержал Сергей. – Как говаривал старина Эмерсон, самый великий человек в истории был самым бедным.

– Да, творческие люди частенько непрактичны, – согласился Леон. – Так и не обязательно.

– Но что же тогда? – спросил я.

– А как происходит в жизни? Есть даровитые – и есть оборотистые. Рождаются творцы – и находятся предприниматели, – авторитетно заметил Сергей.

– Команда, – сообразил я.

– Так оно и есть, – кивнул Леон.

– А можно узнать, каков бюджет проекта? – спросил я. – И стимулы для участников?

– Какой бестактный вопрос. – Леон повернулся к Ратникову. – Разве товарищу не объяснили?

– Не успели, Леон Альбертович. Сейчас поправим. – Ратников повернулся ко мне. – Операция строго засекречена; гриф «Абсолютно сугубо», сокращённо – «АС». Режим исключает всякую финансовую документацию.

– Именно так, – кивнул Леон. – И я рекомендую девиз: «Спасти, не разгласив».