Олег Айрашин – Миллион долларов до конца света (страница 4)

– Прошу прощения, само вырвалось. Так складно живописуешь!

– Ну‑ну. Я могу продолжить?

За спиной Леона возникла новая картина: в космическом безмолвии лунный шарик завис между Землёй и Солнцем.

Теперь взгляд с Земли. Вот Луна надвигается на солнечный край. Солнце тускнеет, уже алеет лишь тонкая дуга с яркой точкой посередине; а сейчас меркнет и она.

Светило становится страшным. Над чёрным ликом дыбятся седые космы. Солнце не просто загорожено Луной – наложение ювелирное.

Снова вид из космоса, и опять огненная атака на нашу планету. Но теперь по земной поверхности скользит тёмный круг, пятно лунной тени.

– Знамение не случайно, – продолжил Сергей. – Оптическая равновеликость двух небесных тел при затмении – уже чудо. И смотрите, в этот же миг выбрасывается дельтонная плазма. Таких совпадений просто не бывает. Всё связано. Это сигнал.

– Внеземная цивилизация?

– А кто же ещё? Ведь совмещение размеров Луны и Солнца приходится как раз на человеческую эпоху. Раньше Луна была к Земле много ближе, а со временем наоборот удалится. А раз это не случайность, то что? Предупреждение!

– Феноменально! А вот и последняя точка, прошу убедиться. – Я протянул Тавровскому листок с произведением двух мировых постоянных.

– Ого! – Леон удивлённо вскинул брови.

– Тоже мне, – махнул я рукой, – бином Ньютона. На берёзовых бруньках.

Глава 5. Убежище

Что‑то поменялось в докладе Леона. Но что именно, я понял не сразу. Наконец дошло: он всё чаще посматривал в мою сторону. Вот и сейчас, задержав на мне взгляд, Леон произнёс:

– Шанс на спасение – вот что это означает. Несомненно, нам подали знак, указали путь в укрытие. Ведь Луна – надёжнейший заслон от губительных дельтонов. Так, Серёжа?

– Да. Её экранирующая способность гарантирует защиту от канцерогенного и стерилизующего действия дельта‑мезонного излучения даже…

– Ох… – вздохнул шеф. – Ладно, идём дальше.

– А вот это самое укрытие, оно где находится? – спросил я.

– Полное затмение будет наблюдаться на длинной полосе, включая Новосибирск, Ноябрьск, Нижневартовск…

– А всё‑таки, где точно…

– Об этом рано, – прервал меня Леон. – Итак, мы получили подсказку. Но что можно сделать? У нас есть выбор. Сколько же вариантов, как думаете?

– Вероятно, два? – сказал я.

– Не два, но дважды два. Теоретически. А фактически – судите сами. Вариант первый. Пусть мы ошибаемся, и губительный выброс не случится. Но что ждёт нашу планету в этом случае? – Леон перевёл взгляд с меня на Ратникова. – Ядерный катаклизм… Кино смотрели?

– Да, Леон Альбертович, – ответил Ратников. – С большим интересом.

– Вот! Истреблю с лица Земли всех людей, которых Я сотворил… ибо Я раскаялся, что создал их.

– «Бытие», книга шестая, – сказал Сергей.

– Верно, молодец. – Леон искоса глянул на Сергея. – Теперь второй возможный вариант. Наша версия верна, но мы ничего не делаем. Считаем вспышку частью естественного хода событий. Всё предрешено за миллиард лет до появления жизни на нашей планете. Так было задумано. Значит…

– В этом и есть сермяжная правда, – вставил Сергей.

– Что? – Леон изогнул чёрную бровь. – Ах да, классика. О чём это я?

– Вариант второй, – подсказал Ратников. – Мы умываем руки.

– Да, да. Исход ясен. Треть населения погибает, плюс полная стерилизация человечества. …Но таковые будут иметь скорби по плоти, и мне вас жаль, – Леон с ухмылкой уставился на Сергея.

Тот призадумался.

– Сейчас, сейчас. Нет, не то. А, вот: Первое послание к коринфянам святого апостола Павла.

– Силён! Хоть не из нашего сектора, а силён. Итак, прогноз и в этом случае невесёлый. Идём дальше. Третий вариант предусматривает огласку наших сведений. Через каналы на Материке мы извещаем все страны о глобальной угрозе. Подсказываем, что можно сделать.

– А правда, как тут увернёшься? – не удержался я. – Места под Луной для всех не хватит.

– И мы о том же, – хмыкнул Леон. – Но ведь можно поступить иначе.

Заныло левое бедро; эх, размяться бы.

– Но как именно? – спросил я.

– Ещё не догадались? При обстреле эта сторона улицы наиболее опасна. Непосредственно перед вспышкой эвакуировать население на ночную сторону планеты. А через двенадцать часов вернуть обратно.

– Но… – попытался я возразить.

– Вот именно. – Леон грустно вздохнул. – Невозможно даже технически. Не говоря о геополитических проблемах. Плюс невероятная паника и массовые жертвы. – Он забарабанил пальцами по столу. – Но кое‑то сможет избежать лучевого удара.

– Крупнейшие политики и военные, – сказал Ратников. – Олигархи и члены наиболее организованных преступных группировок. Сорняки, причём самые злостные.

– Агрессивус в чистом виде, – дополнил Леон. – И тогда наша затея со спасением человечества оказывается напрасной. И, боюсь, новых санкций со стороны сверхцивилизации избежать не получится. Мы оттянем конец, но и только.

– На одну ладонь положат, другой прихлопнут, – шепнул Сергей.

– И вот что начали они делать, и не отстанут от того, что они задумали делать… – Леон оборвал фразу.

– «Бытие», книга 11, – изрёк Ратников.

Вот от кого не ждал…

Леон же обрадовался чрезвычайно.

– Что значит наш сектор! Знаете, кто вы, Толя?

– Отец русской демократии? – предположил Сергей.

Леон лишь покосился на него.

– Анатолий – образец человека будущего. И мозги на месте, и кулаки имеются. И… – Он на мгновение задумался… – и душа присутствует. Или как там по фэншую? Горячее сердце? В общем, добро должно быть с кулаками.

«Добро с кулаками» привстало с кресла и вновь опустилось.

Но шеф на этом не остановился:

– Наш сектор – гвардия Академии. Первый – всегда первый.

– Леон Альбертович, – не выдержал я, – а вот насчёт сигнала вопрос. Что, если бы мы, то есть вы – не догадались?

– Цивилизация должна сообразить. Нет? Значит, не цивилизация. Плесень.

Тавровский вновь бросил взгляд в мою сторону.

– Спасение избранных – вариант четвёртый и последний. Других путей у нас не остаётся. Но кого же спасать? По какому принципу отбирать кандидатов?

– Метод Ноя, – предложил Сергей.

– Всякой твари по паре? На семь пар чистых – две пары нечистых? Ох уж эти нечистые, – вздохнул Леон. – Тогда наши действия теряют всякий смысл.

– Академия представляет интересы человека разумного, его мы и спасаем, – высказался Ратников. – И никого больше.

Что-то здесь не так, – подумал я. – Надо бы уточнить.

– То есть мы будем типа прогрессоров у Стругацких? Красиво! Но что делать с не очень разумными?

– А что здесь неясного, Саша? – сказал Леон. – Изживший себя и опасный подвид человека просто перестанет размножаться. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю[5].