Олег Айрашин – Миллион долларов до конца света (страница 2)

– Думаю, задержало своё начальство, – ответил он.

Раздался мелодичный звук, и проём в стене вновь открылся. В дверях показался смуглый мужчина средних лет, с длинными чёрными волосами и аристократическим, как у артиста Леонида Ярмольника, носом. Да это же Сергей! Сергей Олегович Иванов, бывший мой наставник из пятого сектора. Я вскочил, губы сами расползлись в улыбку. Он кивнул мне… понятно, горячие приветствия сейчас неуместны… и разместился в кресле неподалёку от Ратникова.

– Сначала решим один вопрос. – Леон перевёл взгляд на меня. – Среди нас новый человек, пока без допуска. Кстати, Саша, у вас пропал дар сочинителя, не так ли? С чего бы, как думаете?

От столь доверительного обращения я слегка опешил. Похоже, он ко всем так, по имени?

– Так вот как это делается… – ответил я.

– Всё верно, – подтвердил Леон. – Это была санкция Академии. Не стоило совать нос куда не следует. А теперь к делу. Мы предлагаем вам участие в закрытом проекте. Речь идёт о спасении человечества.

– Но что именно…

– Пока никаких деталей. Отказаться не поздно, тогда сегодняшние события мы сотрём из вашей памяти. Но как литератор вы останетесь вечным ремесленником.

Я промолчал.

– А коль согласитесь, – продолжил Леон, – то получите индульгенцию.

– То есть вдохновение…

– Оно вернётся… – Леон шевельнул густыми бровями… – в случае успешного завершения проекта. Более того, мы присвоим вам третий уровень, а это плюсует тридцать лет жизни. Вы согласны?

Тридцать лет, ух ты! Пусть на шестом десятке я и чувствую себя моложе, но это лишь внутреннее ощущение. Природу не обманешь. А тут – свежий тридцатник. Постой, а как же Марианна? Сразу обговорить…

– Так вы согласны? – повторил Леон.

– Разве у меня есть выбор? Но столько же я прошу для моей жены.

– Принято. Ответ, пожалуйста. Чёткий ответ.

– Согласен.

– Вы подтверждаете согласие?

– Подтверждаю.

Леон щёлкнул пальцами.

– Падай, – сказал Ратников, – ты убит. Что передать твоей вдове?

– В смысле?

– Шутка, – ответил Ратников. – Но в каждой шутке… Отныне твоя жизнь принадлежит Академии. О книгах забудь, полностью фокусируешься на нашем проекте.

– Не нужно нагнетать, – бросил шеф. – Да, работа потребует глубокого погружения. Однако вернёмся к делу.

Леон оглядел нас по очереди – и умолк. Прошла минута. Тишина становилась оглушительной. Мы ждали первой фразы, как избавления, а он всё молчал и молчал. Наконец, произнёс негромко:

– Так кто же спасётся? – спросили апостолы Иисуса. И услышали в ответ простые слова: невозможное человекам возможно Богу[3].

Шеф снова прошёлся по кабинету.

– Итак, первое. Мир катится в пропасть. – Леон взглянул на Ратникова.

– Кино смотрели?

– Так точно.

– Тогда наверняка уловили главное – ядерный террор. У самого агрессивного по своей природе биологического вида, так называемого гомо сапиенс, в руках оказалось ядерное оружие, – он понизил голос. – Вы допущены к особой тайне человечества, тайне его происхождения. Сегодня мы знаем, что в доисторические времена в земные дела вмешалась инопланетная сверхцивилизация. Пришельцы встроили в организм первобытного человека ген агрессии. С благой целью – повысить выживаемость вида. Однако процесс вышел из‑под контроля.

Похоже, Леон сел на любимого конька.

– И часть рода людского превратилась вовсе не в сапиенс. Другая порода – гомо агрессивус. Мутанты.

Тавровский перевёл взгляд на Сергея и продолжил, словно хотел убедить его в чём‑то.

– Да, да! Планета нечестивая. Вот первопричина всех зол. А потому война – правило, мир – исключение. Самоликвидация человечества неизбежна. Конец первой части.

Леон вернулся в кресло.

– Теперь часть вторая. – Он вопросительно взглянул на Ратникова.

– Новая угроза, – подсказал тот.

– Да, новая угроза. Мы думали, у нас есть время. Мы ошибались. Земная цивилизация может исчезнуть и без ядерного апокалипсиса. Наша наука, – он покосился на Сергея, – научилась отлавливать опасность на ранней стадии. И нам известна точная дата.

Помолчав, он тихо‑тихо произнёс:

– Конец света начнётся первого августа 2008 года от Рождества Христова. Ибо пришёл великий день гнева Его, и кто может устоять?

И тут же прозвучал голос Сергея:

– Апокалипсис, глава шестая.

– Неплохо. Так я о чём?

– Нам известна точная дата, – вежливо напомнил Ратников. – И до неё всего лишь год.

– Так оно и есть, – подтвердил Леон. – Всё это время мы катились в пропасть. Теперь показался край обрыва. И здесь торчат уши всё той же сверхцивилизации.

Леон замолчал, и я вспомнил первого президента России, обожавшего мхатовские паузы.

Я переводил взгляд с Сергея на Ратникова: какие же они разные. И не в том дело, что один брюнет, а второй блондин. Они по духу несхожи, даже полярны.

Ратников – это первый сектор, правая рука Леона. И по месту в Академии, и по натуре своей – страж. Матёрый. Холодный. Решительный. А коль на кону безопасность человечества – он разрубит любой узел. Вот кто управится – без колебаний и рассуждений, невзирая на цену.

Полвека назад, в далёких шестидесятых, он, Белый, был отчаянным пацаном, заводилой наших рискованных затей. Правда, после техникума связь с ним оборвалась; но я был в курсе, что, уйдя на службу в ФСБ, мой однокашник вырос до генерала. А в прошлом, две тысячи шестом году, мы пересеклись в Москве – и тут я узнал, кто такой Ратников на самом деле. Руководитель группы активных действий первого сектора Академии – это намного круче генерала ФСБ. Впрочем, на обе роли он подходил идеально.

Сергей же иного поля ягода. Учёный, мудрец, философ. Привык докапываться до сути, искать первопричины, работать на опережение. Он не решает проблемы по мере их возникновения – стремится не допустить их появления. Сегодня Сергей замещает начальника пятого сектора, но о самом начальнике, Калганове‑Брёвине, даже вспоминать не хочется. С первого дня моего в Академии, шесть лет назад, Сергей был моим наставником. Учителем с большой буквы.

Сейчас он рассеянно теребит ухо, думая о чём‑то своём, а Ратников не отрывает взгляд от своего шефа.

– Продолжим. – Леон щёлкнул пальцами.

Глава 3. Обречённая планета

Леон щёлкнул пальцами, и перед нами явился пейзаж с речкой и лесом. И солнце, крупным планом.

– Карающий меч обрушится на Землю первого августа 2008 года, – произнёс Тавровский.

Небесное светило тускнеет, поверхность его вспучивается волдырями. И вдруг выплёвывает огромный протуберанец. Нестерпимо яркий световой столб несётся прочь, дальше, дальше, дальше – и накрывает голубую планету. Через минуту‑другую от плазменного выброса остаётся лишь россыпь искрящихся осколков.

– И явилось на небе великое знамение: жена, облачённая в Солнце; под ногами её луна, и на главе её венец из двадцати звёзд, – бархатный голос как нельзя сочетался с увиденным.

– Иоанн Богослов, – отозвался Сергей. – Откровение, глава двенадцатая.

– Молодец, – сказал Леон.

Я потихоньку приходил в себя.

– Это настоящие съёмки через телескоп?

Леон рассмеялся.

– Как шутят астрономы, в телескоп на Солнце можно посмотреть два раза в жизни – правым и левым глазом. Нет, это компьютерная симуляция. – Он потёр ладони. – Сейчас мы всё расставим по местам. Дадим слово нашей науке.

Сергей замешкался.