Олег Айрашин – Камуфлет (страница 8)

Пил я мелкими глотками, смакуя, с короткими перерывами. Со стороны казалось, что вовсе и не водку.

Нет, ребяты-демократы, — только чай.

Да, возраст и длительное отсутствие практики сказывались. Но я выдержал испытание, растянув процесс минут на пять. Правда, глаза сочились слезами, а горло сжимали спазмы. Понятно, зачем Белому понадобился прикол с «чаем». Для психологии. Лучше всего запоминается последняя фраза. Штирлиц грёбаный.

Белый, приняв залпом, закусил остатками бутерброда. Я — нет. Чай не закусывают.

— Молодец. Есть ещё порох в пороховницах.

— Легко, — водка так и просилась назад.

— Хорошо посидели. Ладно, давай прощаться. Может, ещё свидимся? — он набросил пиджак.

— Может быть. Встретишь кого из пацанов — от меня привет.

Провожаю до дверей. Мы жмём друг другу руки. Его прощальный поклон.

По-хорошему бы — вымыть посуду и в душ, — но сил хватило лишь завести будильник.

В беспокойном сне виделся мне Белый. Но не теперешний, а прежний, из золотых шестидесятых.

— Встаём по одному, — произносил он вкрадчиво. — Идём тихо, не привлекая внимания. Через Москву пробиваемся на метро.

— Понял. Так легче затеряться в толпе? — отзывался я.

Белый вздыхал:

— Нет, Костя, не так. Потому что в метро есть эскалатор.

Сон повторялся много раз и замучил меня запредельно.

Глава четвёртая

Хмурое утро

Напущу я на вас неотвязные лозы,

И род ваш проклятый джунгли сметут,

Кровли обрушатся, балки падут,

И карелою, горькой карелой дома зарастут.

Голова раскалывается. А в зеркале? Мда… Как там у поэта:

Золотая рыбка, жареный…

Нет, не так. А, вот:

Жареная рыбка, Дорогой карась, Где ж ваша улыбка, Что была вчерась? [2]

Ох ты, мне же ещё на симпозиум переться, к нему вечером фуршет. Ох, не хочу. Вчера нафуршетился. Но одно дело отложить нельзя: надо разделать добычу.

Где моя шпаргалка? И что же вчера так восхищало?

УПРЕЖДЕНИЕ — это да. Золотое слово, бегом в записную книжку. Да ещё ведь и ПРЕВЕНТИВНО! Сладкая парочка — сверкает, словно двойная вершина Эльбруса. Уже не зря в Москву приехал!

Так, что у нас дальше?

Провалы. Ага, это о провалившихся агентах. Но почему с большой буквы и к тому же с вопросом? Не тормозим, дальше, дальше.

2–5 лет… Хм, за что же нынче столько дают? За провалы? А коль зажопят в метро, срок удваивается? Неясно, но тут надо, как с кроссвордом — вперёд и на одном дыхании.

Продать все $. Не просто доллары, а все доллары. Это что, опять введут срок за валюту, как при советской власти? Да нет, сейчас-то попроще: баксы отберут без церемоний. А не захочешь по-хорошему — по фаберже напинают. Или уведут к себе, а там в тиски зажмут. Тут не то что доллары — последние рубли отдашь.

Хрень какая-то получается. Нет, похоже, здесь другой смысл. Эх, Александр Павлович, тебе важную инфу слили, а ты толком закрепить не сумел.

Странно. Вроде и не шифровал особо, лишь сократил немного. Но что же мешает? И не бодун тому виною. Но где же, где барьер?

Ответ пришёл вдруг. Пакостят две вещи. Первая — стакан. Причём не мой, а Белого, с водкой почти доверху. В этом последнем стакане — что-то гадкое. Так вот же он, правда, пустой. Стакан как стакан. И две бутылки порожние на полу.

Ладно, со стаканом разберёмся. Что тормозит ещё? Вторая производная. А этот гондурас почему меня беспокоит? Господи, башка прямо раскалывается.

Попробовать шпаргалку с обратной стороны?

Четыре строчки, не считая ПРЕВЕНТИВНО. Но и здесь возникает вопрос: почему Фидель Кастро Рус я записал целиком? Плюс команданте. Да ещё эпитет — родной. Хм, полное имя в комплекте с воинским званием — а может, я тем самым хотел зашифровать само слово — «полностью»? Но как связать Фиделя с Бойцовским клубом? А хрен его знает… Вернёмся-ка назад, на прежнюю страничку.

Боже милостивый, так вот же оно, недостающее звено! Ну да, тот жуткий эпизод из фильма «Бойцовский клуб»! Полный пипец!

Не о тисках уже речь! Они сделают полное кастро моему родному «фиделю». По самое команданте, чтобы уже ничего не выросло. Точно, блин. Сам Путин тогда обронил, мол, есть у нас специалисты и по этому вопросу… Кто бы сомневался. Правда, президент окоротил таким образом какого-то француза. А тут Фидель Кастро Рус. Да кто будет разбираться — рус ты или не рус? Раз уж превентивно, то: лес рубят — щепки летят.

И насчёт поперёк желания — умри, лучше не скажешь. А хорошо бы уточнить: процедура коснётся только оппозиции? Или беспартийных тоже? Огласите весь список, пжалста.

Я потряс головой: во идиот! Так нафантазировать можно что угодно. Давно замечено: кто неправильно застегнул первую пуговицу, уже не застегнётся как следует.

Не то, не то. Не раскрывается по быстрому невольный ребус. Мешает долбаный стакан. И хватит уже себя дурить, всё ты уже понял. Привет из Академии… Надо же — так вляпаться: негативный блок застрял в подкорке. И оставлять там отравленную занозу нельзя. Потому как известно, что будет дальше. Вернее, чего не будет.

Ни одной новой книги. Строки, которые чего-то стоят, требуют изменённого состояния сознания, именуемого вдохновением. А откуда ему, вдохновению, теперь взяться? Вон, собственная бумаженция с дюжиной слов — и то не читается.

М-да. Попили водочки, называется. Конечно, «Превентивно» и «Упреждение» — трофеи ценные. Но какой прок от добычи, коль нести её некуда?

Будь я работягой, столяром-слесарем («Возвращаюся с работы, рашпиль ставлю у стены» [3]), — ничего бы страшного. Ну, запорол пару-тройку деталей — с получки возродился. Но здесь, если кураж ухнет, пиши пропало. Не только с книгами, по жизни не поднимешься. Вышвырнули меня из потока, отлучили от источника.

Нельзя, нельзя сидеть и ждать, как невеста на выданье. Значит, что? По всему выходит — не обойтись без ментальной чистки. Только она способна вытащить из моей башки этот инородный осколок — чёртов стакан.

А, может, оно и к лучшему. Заодно в Академию загляну, пусть и с чёрного хода. Вот и выясним, стоила Москва мессы. Но опыт может провалиться, проблему невозвращенцев никто не отменял. Как там? «Нам не нужны трупы на скамейках». А, ладно. Где наша не пропадала…

Решено, сегодня же. Но перед серьёзной работой мозгам нужен отдых. Координатору позвонить, отпроситься.

— Да, слушаю.

— Семён Петрович, Константинов это. Привет.

— Утро доброе, Палыч.

— Доброе, да не особо. Что-то поплохело мне, командир, нездоровится. Хочу сегодня сачкануть, не возражаешь?

— Это как же? Фуршет лишь намечается — и уже плохо? Ты что же, и вечером не появишься?

— Ох, не хотелось бы.

— Как знаешь. Давай, выздоравливай.

— Добрая ты душа, Петрович.

Завёл будильник на одиннадцать и упал досыпать.

Глава пятая

Чистилище

— Почему с оркестром?

— Ваше Величество, ситуация сложная. Сначала намечались торжества. Потом — аресты. Потом решили совместить.

До Лубянки доехал на метро. Вот и знакомый скверик, прежняя скамейка. Можно начинать.