Олег Айрашин – Камуфлет (страница 6)

Он улыбнулся:

— Тоже на мелочах. В России трудно работать, если вырос не здесь — менталитет резко отличен.

— А всё-таки? Семёрку не перечеркивают? Или пить не умеют?

— Не в этом дело. Насчет пить, так учат, как не опьянеть; ещё пилюли есть специальные, так что могут наравне с нашими держаться. Но опять же, — он задумался. — Вот случай, уже здесь, в России. Пасли мы двух субчиков, но твёрдой уверенности не было. Решили проследить поплотнее. А у тех, видать, были подозрения насчёт слежки, уж больно грамотно шифровались. Как-то взяли они литровую — и к себе в Номер.

— Что ли они в гостинице остановились?

— Ну да, комната на прослушку поставили. Поначалу всё шло по-нашенски: матерки там, окурки в форточку. А потом — во идиоты! — бутылку не прикончили. Костя, там ещё граммов двести — а её, ещё живую — в холодильник. Скажи, ты на такое способен?

— Ужасно! Надругательство над национальной святыней! Поматросить и бросить.

— Точно. Вот такая недопитая улика помогла вывести супостатов на чистую воду. Кстати, давай выпьем.

— Давай. Чтоб наши дети за трамвай не цеплялись!

Белый вновь рассмеялся; наверняка вспомнил наши трамвайные приколы сорокалетней давности. Он хохотал, точно зная, что я думаю о том же.

Отсмеявшись, Белый махнул стакан, захрустел огурцом.

— Или вот, последний случай. Вели мы одного субчика. Гад оказался опытный, мы и кличку ему дали — Супер. Вёл себя ну оч-чень естественно, даже переигрывал. Душ принимал раз в неделю, сморкался на тротуар, и, кстати, частенько ссал в подъездах. А уж насчёт матюков, так прямо виртуоз. Видать, готовили лучшие спецы по России, из перебежчиков. Мы уж засомневались, мол, всё чисто. С глубоким прискорбием приносим свои извинения. А нет, прокололся! И знаешь, на чём?

— Ну-ну-ну?

— Подвернулась у нас рыбалка. И нашли повод, Супера этого тоже позвали. Начало марта, ещё прилично морозило. Мы-то закалённые, а после двухсот граммов, сам понимаешь, никакой холод не страшен. Разогрелись, рассупонились. И эта сволочь тоже, даже шапку снял. Чтобы его вражеская морда не отличалась от наших. А закалка-то не та, аж посинел весь. Я ему говорю, нормальным русским языком: «Ты что? Надень нахуй шапку, а то голова замёрзнет». Наш бы отшутился, типа: «Вот уж хрен. В прошлый раз в ушанке был, водку предлагали, а я не услышал». А этот чудик что сделал? Ну, ты понял?

Ещё бы, анекдот не новый. Но какая аранжировка!

Вот теперь стало ясно, что так притягивало к Белому — его уникальные знания и навыки. Не сочтите за нескромность, взять хоть вашего покорного слугу. Да, эрудирован. Но и только. Да, ребята это ценили, просили задачку решить и так далее. Но такие способности не из разряда особых. При желании почти любой, перелопатив кучку книг, может стать продвинутым. А Белый — совсем другое. Внутренняя сила, что проявляется через весёлость. Независимость. Мужественная красота, наконец.

Чем-то напоминает Фиделя. Да, команданте Фидель Кастро Рус — родной человек для пацанов из той жизни. Кстати, похожий нюанс обыграл Чак Паланик в книге «Бойцовский клуб». А ещё лучше в одноимённом фильме. В Голливуде, что ни говори, работать умеют.

Надо бы записать… ладно, пока запомню: Фидель, Бойцовский клуб. Не потерять бы…

— Костя, а «Коричневую пуговку» помнишь?

В самую точку! Песня из нашего детства. В пятидесятых её распевали с детишками в детских садах и младших классах. А в шестидесятых мы, как сейчас помню, горланили в общаге, уже хохмы ради.

Слова помнились слабовато, зато сюжет врезался. Там вражеский диверсант пуговку потерял от штанов. А мальчишки-пионеры, её на дороге нашли. Смекалка сработала, дали знать куда следует. Лазутчика, само собой, изловили — повязали — изобличили. Граница на замке.

Здо́рово в тему.

— Ну что, попробуем?

Мы дружно заблажили:

А пуговки-то нету! У заднего кармана! И сшиты не по-нашему широкие штаны. А в глубине кармана — патроны от нагана И карта укреплений советской стороны.

Тут у нас вышел спор, как правильно: патроны от нагана или патроны для нагана? Я утверждал, что — от. Ведь если — для нагана, возникает резонный вопрос: а где сам наган для этих патронов?

Белый возражал, настаивая на варианте — для нагана:

— Пойми, если оставить «от», возникает не менее резонный вопрос: а где сам наган от этих патронов?

В конце концов нашли компромиссный вариант:

А в глубине кармана — патрон и два нагана, И карта укреплений советской стороны.

Так получилось даже лучше… Не забыть бы про Фиделя и Бойцовский клуб. И ещё, да, поперёк желания.

— Да, Белый, два нагана — это круто.

— Куда круче, чем один.

— Целых в два раза.

— Точно. На сто процентов, Костя. Иначе говоря.

— Но одну вещь мы с тобой проморгали: каким образом войдут в карман два револьвера?

И тут Белый показал высокий профессионализм:

— Ты пропустил важную деталь.

—?

     — «…сшиты не по-нашему широкие штаны».

— И что это значит?

— Спецпошив. Это не простые штаны, а шпионские. Суть не в том, что карман глубокий и штаны широкие. При спецпошиве карман незаметно переходит в гульфик. А туда — не то, что наганы — чёрт войдет. С рогами и с копытами.

— Толково! Ты классный аналитик, Белый!

Он, слегка покачиваясь, встал из-за стола, вытянулся и неожиданно грянул троекратное «ура».

— Да, Белый. Но скажи, на кой хер диверсанту два нагана?

— Не въезжаешь? Стрелять по-македонски, с двух рук одновременно.

— Точно! Стрелять по-македонски и качать маятник.

— Ого! А ты не такой простой, каким кажешься. Дурил меня? «Петляя зигзагами».

— Растём над собой. Но только…

— Что?

— По-македонски — с одним-то патроном?

Мы грохнули — в стену застучали соседи.

— Да уж. — Он вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Врагу остаётся лишь качать маятник.

— И уходить — влево, против почерка. Петляя зигзагами и заметая следы…

— Отмахиваясь спецгульфиком, замаскированным под карман.

Стучали уже в дверь, но мы не открыли.

— Кто стучится в дверь моя? Видишь — дома нет никто. — Молодой хозяйка дома? — А зачем тебе его?

Похоже, я захмелел. Не опьянел, а захмелел, как бывало раньше, в юности. И было весело. Весело, а не смешно. Это разные вещи, близкие, но разные. Рассмеяться можно от похабного анекдота или от щекотки. А веселье — состояние души, оно изнутри, от сердца. И водка здесь ни при чём. Пьяным я не был, ни в одном глазу.