Олег Айрашин – Депортация (страница 9)
– Неприятности могут случиться. Если что…
– Во как? Давай‑ка подробнее. Я правильно понимаю, ты решил вступить в муэрте – и сразу в ликвидаторы. Так?
– Ну да. А чо такого‑то? Раз, два – и в дамки.
– То есть, будучи сознательным партийцем, ты собираешься сшибить витьков и прикупить эликсирчика? Чтобы поднять свой биохрон? И сравняться с Татьяной биологическим возрастом?
– Ясное дело. А иначе‑то как, Палыч? Не смогу я, как ты. Всё пишешь, пишешь…
– Подожди…
– Чего ждать‑то? Пока жареный петух на горе свистнет?
Мои губы невольно разошлись в улыбку.
– Эх, Мишаня, Мишаня! Голова, как у Бетховена…
– А то!
– …А в голове одна хреновина.
– Пойми, Палыч! Не нужна мне такая жена, чтобы меня… Ну, в общем, главнее среди нас.
– Мишаня, ты хорошо подумал? Если тебе и правда интересно моё мнение… Прикинь, сколько ты заработаешь? Речь ведь не просто о деньгах. Витабаксы на спецучёте, они фондируются. Понимаешь, о чём я?
– Аспидон обещает, что членам партии…
– Да ну? А по воде ходить он тоже умеет? Пусть даже ваш всемогущий и пробьёт витабаксы. Но сколько это будет? С гулькин нос.
– Да почему ты всё против? Мы с Аспидоном будем как сыр в масле…
– …За каменной стеной. Хрена там. А дозу опасную наберёшь как пить дать, и биохрон твой в минус уйдёт. Заметил, как у твоего Ричи кости‑то светятся?
– Да ведь я же не просто ликвидатор буду. Я – муэртист.
– И что? Партийных радиация не берёт? Мишаня, ты идиот или ребёнок маленький? Считать‑то умеешь? Это сколько же эликсира понадобится, чтобы всем вашим партийцам хватило?
– Наша партия не блядь, чтобы каждому давать.
– Молодец, помнишь классику.
– Все против нас, Палыч, весь мир. У меня ведь жену украли, я говорил. Ну, развели нас по времени, вот. А про Аспидона ты зря. Он, если обещает, то делает обязательно. Это всем известно. «Всё только начинается!» – так он говорит.
– Ладно, Мишаня. Похоже, тебя не переубедить.
Мишаня таращился на бутылку коньяка.
– Хватит философии. Возьми‑ка помидорку, да сахарком сверху посыпь. Что смотришь, Мишаня? Китайцы так делают. А теперь – по коньячку, да этим самым и закусим.
– Давай. Ну, за справедливость!
Проводив Мишаню, в дом я вернулся не сразу. Захотелось пройтись по парку, полюбоваться морем. Сбылось, почти сбылось то, о чём годами мечтали мы с Марианной. Там, на Урале, в другой жизни.
Тяжёлые тучи быстро затягивали небо. Шелест травы, шум листьев, мерный рокот волны – такие привычные, родные звуки. Но как резко стемнело… Птичий гомон стих на минуту – к дождю, наверное, – но тут же пернатые защебетали с утроенной силой. Что их могло напугать? А кузнечики? Почему они враз умолкли?
В уши ударило так резко, что я вздрогнул. Что‑то завыло вперемежку с нечеловеческим визгом, жутко закрякало и заухало. Словно захрипело неведомое подводное чудище; будто гроздья воздушных пузырей, вырвавшись из глубины, очередью взорвались на водной поверхности.
Безумные звуки оглушили; по телу забегали мурашки, ослабели руки и ноги. Кажется, земля разверзлась, и бездонная пропасть готова меня поглотить… Бежать! Бежать куда глаза глядят, прочь от этого ужаса! «Попался!» – жестяной голос шёл изнутри. Никак звуковые галлюцинации?
Взглянул в сторону дома: окна озарились ярким светом. Вспышка длилась мгновение, я зажмурился… А когда открыл глаза, наступила тишина. Или я оглох? Но дыхание‑то своё слышу, и пульс частит в ушах.
Ветер донёс резкий запах. Что стряслось? Нужно посмотреть. Да, пойти и выяснить, что случилось. Чёрт, ноги не идут… Ну же, ну! Это наш дом, я тут хозяин. Эх, оружие бы какое…
Заглянул в хозблок. Лопаты, грабли, пустое всё это. Вилы! То, что надо. Ещё бы свечечку, ага… Я нервно хихикнул и заставил себя идти вперёд.
Вошёл в дом: едкое облако тянулось из кабинета. Открыв дверь, заглянул внутрь – компьютер пылал костром.
Громовой голос пожарной сигнализации вконец испугал меня: «Немедленно покиньте помещение! Активирована система пожаротушения! Оставаться в доме опасно для жизни! Активирована система пожаротушения! Немедленно покиньте помещение!»
У меня лишь секунды, оценить обстановку.
В гостиной воняло горящей серой. На столе в какой‑то стеклянной банке бурлила желтоватая жидкость; над ней густел бурый дым; выползая наружу, он стелился по столешнице и стекал на пол. На дне банки мерцала шестигранная призма, из которой струились мутные пузыри.
Удушливый чад разъедал глаза и горло, неукротимый кашель выворачивал нутро наизнанку.
«Немедленно покиньте помещение!», «Опасно!».
Я бросил взгляд на вентиляционное отверстие: оттуда валили белые клубы углекислого газа. Выскочив из гостиной, промчался по коридору и тут почувствовал: что‑то мешает, что-то лишнее зажато в руке… Да это же черенок! Вилы, защищаться… В Чехии? В двадцать первом веке? Бредятина…
Поставив инвентарь в угол, подошёл к лестнице, сделал шаг, другой – и заскользил, заскользил по крутым ступенькам. Меня неудержимо несло прямо в витражное стекло.
Кое‑как сложившись, повалился на бок и зацепился ногой за балясину. Поднялся – резкая боль пронзила правое плечо. Вывихнул или ушиб? Потом, потом.
«Опасно!», «Опасно!» – бил в уши механический окрик.
Я выбрался из дома, и тут со стороны калитки донёсся лязгающий звук. Но я же закрывался за Мишаней…
Выйдя во двор, заглянул в палисадник… и похолодел. Под окном из земли торчали острые стальные прутья; пролетев сквозь стекло, я грохнулся бы прямо на них. Но ведь час назад никаких кольев не было!
Выждав минут пятнадцать, вернулся в дом и открыл все окна. На столе в гостиной так и дымилась банка с мутной жидкостью, на дне лежала наполовину истаявшая флешка.
Ах, как нужна мне была новая книга! Ведь призмочка эта вмещала наше будущее – и место в чудеснейшей стране, и дом, и парк, и рукотворное море. Всё пропало… Мою любимую убили, растворили в кислоте. Заживо!
В кабинете воняло гарью от обугленного компьютера. Ну что за день! Почему, почему именно со мной? А кредит? Мы не просто потеряли деньги, ещё остались и должны! Эх, не застраховал ипотеку на полную сумму, пожадничал.
Марианна! Как я скажу ей об этом? Все финансовые вопросы она доверила мне… О господи, мы лишились не просто денег, пусть и витабаксов. Мой будущий принт, эликсир – вот главное! Мы враз упали до низшей касты, опять простые смертные. Как в девяностых…
Нет, я это так не оставлю! Я разыщу, я должен найти тех, кто устроил этот ша́баш.
Надо выпить, немедленно выпить. От недавнего хмеля, а приняли мы с Мишаней изрядно, не осталось и следа. Коньяк – то, что нужно. Я залпом опустошил стакан, наполнил снова и опорожнил уже в два приёма.
Что за музыка, откуда? А, «Берлинский концерт». Смартфон, Марианна. Но как некстати!
– Саша, это я.
– Что? Да-да, здравствуй, милая. Что ты хотела? – я старался говорить спокойно.
– Саша, что-то случилось? На тебе лица нет.
– Случилось? Нет, всё в порядке, я же дома, в Чехии.
– Что‑то не так, я вижу! Давай мы с Машенькой прилетим, встретишь нас в Праге?
– Нет. Прошу тебя, не спрашивай ни о чём, сам пока не разобрался.
– Саша, ты не хочешь с нами повидаться?
– Маречка, глупенькая, ну что ты! Но вам сюда не надо, не сейчас.
– Почему?
– Здесь нехорошо, потом объясню. Извини… – я отключился.