Олег Айрашин – Депортация (страница 7)
– Слушай, Палыч…
– Да?
– А подари мне её, вот эту самую!
Я промолчал.
– Ну что тебе стоит, а, Палыч?
– Видишь ли, Мишаня… Это первый экземпляр. И по традиции он остаётся у автора. А остальные книжки уже разошлись.
– Эх…
– Да будет, будет тебе книга, Мишаня. Только не эта, а новая. В этой вот штучке… – я протянул ему флешку, – мой задел на будущее. И тут я тебя точно не забуду.
– А это что за фиговина? – Мишаня недоумённо вертел в руке призмочку.
– Это флешка такая. Там новая книга моя, «Занимательная радиация». Почти готова. И тоже на принты рассчитываю.
– А зачем флешка‑то?
– Дублирую файлы. Мало ли что с жёстким диском случится.
– Палыч, ты не догоняешь. Нынче все хранят в облаке.
– Пускай! А мне вот приятно в руке подержать этакое тяжёленькое, настоящее. Тогда и мысли приходят сто́ящие.
– А почему она у тебя такая, ну, форма геометрическая? И блестит?
– Это как бы тепловыделяющая сборка, уменьшенная копия. И укороченная. Ну, топливная кассета, вроде полена в ядерном реакторе. Слыхал?
– Ну да.
– Флешка у меня суперская. Специальный сплав. В огне не горит, под водой сто метров держит. И содержимое сей штучки, Мишаня, даёт мне шанс войти в первую десятку писателей.
Мог ли я вообразить, что из‑за этой вот рукописи жизнь моя изменится бесповоротно – и вовсе не так, как я планировал?
– В первую десятку?
– Да, Мишаня. Лет через сорок. Тогда мои принты будут стоить ещё дороже. И вот…
– Через сорок лет?..
– Ох, Мишаня, прости дурака, ляпнул не подумавши.
– Да ладно, – проворчал Мишаня, вновь покосившись на циферблат.
– А что за дела? Ты всё же торопишься?
– Нет, но скоро… Ну, «Евровести».
– Так мы же вот сейчас смотрели… Ты можешь толком объяснить…
– Палыч, ну, там будет важное. Для чего я к тебе в гости‑то и напросился.
– А для чего? Я думал, по старой дружбе.
– Ну да, – промямлил Мишаня. – И посоветоваться чтобы.
– Посоветоваться? Насчёт чего? Да рожай ты уже! Подожди, «Евровести» твои во сколько? В двенадцать? Двадцать минут у нас в запасе имеется.
С Мишаней любой разговор чем хорош: сколько помню, скучно не бывает.
Глава 2. Удар судьбы
Выпивать с неблизкими по духу людьми обычно скучновато. Но Мишаня Котов – случай особый. Мы знакомы давным‑давно, а совместное участие в приключениях сближает даже очень разных мужчин.
Я не спеша потягивал винцо, Мишаня налегал на водку.
– Так о чём ты хотел посоветоваться?
– Короче, – сказал Мишаня, – я в партию хочу вступить.
– Какую партию? Любителей круглых попок?
– Я серьёзно. В партию муэрте. – Он замолчал.
– Так. Значит, вон куда тебя понесло. А, понятно! Это Аспидон сейчас выступать должен? Его ты желаешь послушать?
– Ну да. И чтобы ты тоже… ну, мнение своё выразил.
– Я не понял, зачем тебе партия, Мишаня?
– Как это – зачем? Для чего и всем. Витабаксы.
– Что‑что? Постой, так ты сразу и…
– Да, вот так! Сразу в ликвидаторы.
– Мишаня, ты в своём уме? Это куда опаснее, чем ты думаешь. Заплатят вам копейки, а здоровья потеряешь немерено.
– Да почему? Вообще‑то техника там суперская. Там, знаешь, такие… такие… А мы, ликвидаторы…
– Вот‑вот. А вас бросят туда, где эта техника не справляется. Понимаешь ты это, нет? В самое пекло, Мишаня. Чистую‑то работу шведы и без вас провернут. Эх…
– А фига ли? Да иначе‑то как, Палыч? Я ведь не смогу, как ты. Всё пишешь, пишешь… Одну книгу, другую книгу… А если я не хочу мучить свой мозг? Все против нас, весь мир!
– Против кого это – вас? И кто это – все?
– Ясно, кто. Бессмертные. А чего они? Пользы ни фига, только и умеют, что из мухи слона надувать.
– В смысле?
– Нежатся круглыми днями в своих бассейнах. Не, ты‑то не такой, Палыч, я знаю. Ты каждый свой год заработал. Вон, даже очки носишь, хотя никто уже давно… А вот эти вот все… Не любят нас, Палыч, не хотят делиться.
– Вас?
– Обычных людей, кому эликсира не полагается. Жену у меня увели, так получается. Ну да, семью разрушили… Где справедливость, Палыч? Где она? – Он снова бросил взгляд на часы.
– Ужасный мир! Ладно, Мишаня, мы опосля про это погутарим. Ты закусывай давай, заодно и послушаем вашего основоположника.
– Да‑да, уже начнётся, вот‑вот.
– Евровести, – произнёс я. – Новости.
– Говорят и показывают «Евровести»! – раздался голос диктора. – Сегодня мы ведём передачу из нашей московской студии.
В креслах за овальным столиком разместились трое. Диктором оказался Денис Купоросов, известный ведущий. Плотный, лет тридцати, с бородкой‑эспаньолкой; привстав, он рекомендовал приглашённых гостей.
– Мы встречаемся с генеральным секретарём партии муэрте Аспидоном Ригидиным.
Развалившийся в кресле справа от ведущего кивнул и, поднявшись во весь огромный рост, коротко поклонился зрителям. На передачу Аспидон пришёл в партийной униформе, похожей на обтягивающее трико; на чёрном фоне, на груди и спине, резко выделялся белый квадрат партийного логотипа. Здоровенная туша, почти без талии; мощные ляжки и толстые икры. Руки, грудь, плечи, ноги – всё налито животной силой.