Олег Айрашин – Депортация (страница 12)
– Не до новостей было.
И тут до меня дошло: боевой вызов!
– Неужели – ещё?
Ратников кивнул.
– Где?
– Италия, – сказал Ратников. – «Калабрия».
– А когда?
– В четырнадцать часов тридцать минут московского времени, – ответил Вараксин.
– Бесовщина какая‑то… У меня, в тот же час – погром и покушение.
– Да уж, – согласился Ратников. – Как говорил Шерлок Холмс: «Какое же это совпадение! Нет, нет, эти два события связаны между собой, несомненно, связаны. И наша задача – отыскать эту связь»7.
– Хорошо сказано, как раз под наш случай, – кивнул я.
– Мало того, – продолжил Ратников. – Наш любимый сыщик будто предвидел твоё возвращение. Сюда, в первый сектор.
– Это ты о чём?
– Да вот, из «Собаки Баскервилей»: «Нет ничего лучше таких дел, где все словно сговорились против тебя. Тогда‑то и начинаешь входить в азарт».
Я смолчал.
– Да не кручиться ты. – Ратников покачал головой. – Это же не навечно.
– Так ведь и жизнь, как говорится, – тоже не навсегда.
Глава 4. Новая атака
Принято считать, что информация обладает ценностью. Но знание бывает и суетным, не пришей кобыле хвост. А иногда и опасным для его обладателя. Даже смертельно опасным. Встречаются вещи, которые лучше не знать. Знать бы ещё, какие именно. Несчастная моя рукопись…
В прежнем составе сидим у Ратникова, отрезанные от внешнего мира сорокаметровой толщей скальных пород. Но это не мешает быть в курсе новостей.
– Евровести, – проговорил Ратников. – Калабрия.
На экране во всю стену появились контуры Европы. И тут же в мыске итальянского «сапога» сверкнула вспышка. Камера стремительно приближается к источнику света; показались огромные градирни и красные кубы – реакторные блоки. Над одним из них в полной тишине вспухает огненный шар. Поднимаясь и темнея, он превращается в иссиня‑серое облако дыма.
На нас обрушился грохот, а через пару секунд сквозь затухающий гром донёсся закадровый голос с мужественной хрипотцой:
– Мы ведём репортаж с места событий. Перед нами атомная электростанция “Калабрия” в Южной Италии. Ядерный реактор российского дизайна был запущен совсем недавно.
Чёрная тень косо режет воздух: вправо и вниз, вверх и влево, потом падает вертикально. И вновь – то удаляется, то приближается.
– Радиационный фон настолько высок, – поясняет комментатор, – что способен вывести из строя даже наш дрон. Робототехника уже на подходе. Вот‑вот должны прибыть и ликвидаторы.
Теперь виден разрушенный блок. Истерзанный реактор дышит огнём. Он светится, он пылает, разбрасывая раскалённые брызги, словно вулкан в активной фазе.
Комментатор говорит на фоне тревожной музыки:
– По оценкам специалистов, последствия сегодняшней катастрофы могут оказаться даже серьёзнее, чем в Рингхальсе. По расчётам экспертов Антиядерной лиги, в десяти километрах от аварийного реактора фон превышает допустимый в семьсот раз. Наибольший вклад даёт радиоактивный натрий.
Закадровый голос всё громче:
– Власти призывают граждан Южной Италии соблюдать спокойствие. Не выходите из дома, закройте окна и форточки. Включите системы активной вентиляции. Решение о централизованной эвакуации или отселении будет принято в ближайшее время.
А на заднем плане мечутся, мечутся по горизонту алые всполохи.
– Дожди! – продолжает комментатор. – Вот чего следует опасаться. Обычно воду используют для борьбы с огнём, но здесь не тот случай. Выброшенный из реактора натрий при контакте с водой воспламеняется. Вот почему вокруг пострадавшей станции так много пожаров. Тушить возгорания придётся, как и в Швеции, распыляя специальные порошки.
Город горел, густой дым заволакивал улицы. Огонь охватил десятки и сотни домов, из окон вырывались языки пламени, временами извергались снопы искр. Бесчисленными факелами полыхали автомобили.
– …И конечно, радиация. В этом плане тоже не повезёт тем, кого накроет радиоактивный дождь. Можно ли спастись от лучевого поражения? И что для этого нужно сделать? Спросим об этом председателя Антиядерной лиги, русского эксперта, профессора Закочуху.
Показалась знакомые усищи: наш пострел везде поспел.
– Как избежать переоблучения? Да очень просто. Нужно быстро удалиться от места аварии на тысячу километров. А поскольку мощных источников радиации теперь два…
– Извините, – вмешался комментатор, – появились новости, сведения о пострадавших… Что нам сообщают? При взрыве реактора погибло двадцать семь… Нет, уже двадцать девять человек. И около сорока получили высокие, возможно, смертельные дозы радиации. Подчеркнём, это лишь первые жертвы. Что нас ждёт дальше, Лука Тарасович?
– Дальше? Счёт пострадавших пойдёт на десятки и сотни тысяч. Пусть не все получат смертельные дозы, но число отдалённых стохастических эффектов…
– Простите… Стохастические эффекты – это…
– Вероятностные заболевания, которые могут проявиться спустя годы и десятилетия.
– Речь идёт об онкологии?
– Да, и прежде всего о детях. – Закочуха подкрутил усы. – Рак поражает их в первую очередь. Десятки тысяч больных детей».
Камера перемещается в телестудию. Крупным планом – мужчина и женщина средних лет, похоже супруги.
– Мы собирались улететь в Таиланд. Понимаете? Неделю назад. Но мой муж работает на станции, его попросили перенести отпуск, – энергичная женщина не даёт слова сказать мужчине. – К счастью, авария случилась не в его смену. Но наш ребёнок, наш Анджело! В Таиланде, сейчас мы должны быть в Таиланде, все трое, понимаете?
И снова в кадре Закочуха.
– Радиоактивный натрий даёт смертельные дозы внешнего облучения. Группа особого риска – дети до двух лет. К тому же люди наглотались радиоактивного йода, и опять‑таки наибольшие дозы получили дети.
– На этот раз власти успели подготовиться, – продолжает комментатор. – Пострадавших детей уже доставляют в специализированные лечебные центры. Но вернёмся в Калабрию.
Всё та же эмоциональная итальянка.
– Мы должны улететь в Таиланд, немедленно, понимаете? Почему всё это случилось?
– С этим вопросом мы обращаемся опять‑таки к профессору Закочухе, – вновь студийный комментатор.
– Действительно, как же так? – Закочуха потеребил правый ус. – Ведь атомщики уверяли нас в абсолютной безопасности ядерных реакторов. Мол, станция выдержит прямое падение самолёта и землетрясение силой в семь баллов.
– Ваш вопрос, как мы понимаем, риторический… – сказал комментатор. – Тем более что на проблему последствий облучения имеется и другая точка зрения.
На экране появился немолодой человек. Открытый взгляд, тёмные круги под глазами, лицо изрезано глубокими морщинами.
– Позвольте представить ещё одного русского эксперта, – говорит комментатор. – Академик Горновой. Разрешите, э…
– Николай Сергеевич, с вашего позволения. – Академик символически пригладил ладонью коротко остриженные чёрные волосы.
– Николай Сергеевич, сегодня всех интересуют причины аварий…
– Нет, – перебил Горновой, – не аварии, в этом нет сомнений. Это злонамеренные акции – диверсии.
– Ну, допустим, – кивнул комментатор. – А как вы можете прокомментировать прогнозы профессора Закочухи?
– Мне кажется, коллега несколько сгущает краски. Вот, взгляните… – Горновой щёлкнул пальцами, на экране появилась знакомая карта Европы.
Он продолжил:
– Мы имеем две региональные зоны радиоактивного заражения, а паника охватила целую часть света. Понимаете, что я хочу сказать? Этак у нас вся Европа рискует стать сплошным поясом отселения. Надо же и меру знать.