Олег Аникиенко – Планета драконов (страница 8)
Пугающая гордость наполнила грудь, растворив в себе нерешительность. Наверное, именно тогда он стал военным, поскольку не столь сложно убить, сколь сложно на это решиться.
– Шестьдесят четыре, шестьдесят пять, шестьдесят шесть, – закончил Нори пересчёт пленных. Их оказалось несколько больше, чем он предполагал на первый взгляд. Будучи педантом, как все японцы, он не мог не знать точного количества расстрелянных китайцев. Второй лейтенант Нори не представлял, как можно ответить на столь серьёзный вопрос – «приблизительно». Ведь это его первый расстрел. Первое решение о жизни и смерти.
Встретившись взглядом с сержантом, он кивнул.
– Оружие наизготовку, – скомандовал сержант Тибо, и блестящие штыки, украшающие дула, заряженные свинцом, опустились, устремившись на пленных.
– Военнопленные, вы признаны виновными в сопротивлении расширению японской империи, поэтому подлежите немедленному расстрелу, – высокопарным слогом бывшего поэта на неродном ему языке произнёс второй лейтенант Абэ Нори. После чего, подняв свой револьвер, скомандовал: – Пли!
После слов «расстрел» пленные бросились врассыпную. Некоторые бросились на солдат, но большинство ринулось к реке.
Солдат мало, поэтому он посчитал нужным присоединиться к расстрелу. Тем более считал ниже своего достоинства перекладывать приказы на подчинённых.
Стволы винтовок с раскатистым лаем выплюнули свинец, за ним последовал второй залп.
– Добивать штыками, – вспомнив распоряжение командования по экономии патронов, скомандовал Нори. Его взгляд устремился на лежащего на спине смертельно раненого седовласого китайца с кровавой дырой в груди.
– Что ты делаешь?! – захлёбываясь пузырями кровавой пены и силясь ещё что-то сказать, выдавил из себя мужчина. – Ван Бей, сынок, спасайся, если жив.
– Отец, я с тобой, – преодолевая боль, прохрипел парень, держащийся за рану в груди и пытавшийся удержаться на ногах.
Ему это не удалось, и он упал на колени, а затем на живот.
«Извините», – хотел произнести Нори, но подавился словом, не подходящим к ситуации.
Прозвучал глухой выстрел револьвера, оборвавший слова, которые так никогда и не будут произнесены.
– Будь ты проклят и живи в аду! – закричал парень его лет с кровоточащей раной на животе, ползущий к седовласому.
Японцы издревле считали, что живот – самая важная часть человеческого тела. Энергетический центр человека. Поэтому имперские пехотинцы метились в живот, обрекая поверженного врага на долгую, мучительную и неизбежную смерть.
Подскочивший пехотинец проткнул штыком спину парня, но тот, из последних сил сделав усилие, дотянулся до седовласого отца. Обнял его, вложив в это последние силы уходящей жизни.
Зависшее над горизонтом заходящее солнце багряным румянцем лихорадочного больного освещало умирающий город, оглашаемый выстрелами и предсмертными криками. Всю новую жизнь в теле демона он жалел о непроизнесённых неуместных извинениях.
Возможно, им он мог хоть частично искупить свою вину. Тогда бы закат этого дня – шестнадцатого декабря 1937 года – для него хоть когда-нибудь закончился.
Глава 4. Бегущие камни
Опять встав и осмотревшись, Зол увидел, что на него катились и большие валуны, и небольшие булыжники. У всех виднелось много ног, и, добежав до растений, они начали их стремительно пожирать. Камни перескакивали через тех, кто остановился раньше, или оббегали их и устремлялись в самую гущу долины. Понятно, что это живые существа и, похоже, не хищники.
Над долиной показался дракон. Затем второй. Зол от ужаса попытался вжаться в землю.
Справа послышалось хрюканье, и, повернувшись, он увидел большое голубое рыло, торчащее из-под земли. Рыло продолжало откапываться. Наружу показалась вытянутая голова без глаз и ушей на жирной складке шеи. За шеей показалась вторая складка чуть больше, затем третья ещё больше. Сколько складок было всего, Зол посчитать не мог, ведь тело оставалось под землёй. Тут рыло повернулось и схватило ближайший камень, оголив саблевидные зубы. Камень, раскушенный наполовину, пронзительно визжал, продолжая жевать побег цветка, находящийся у него во рту. Действительно, процесс пожирания пищи – главный в этом мире. Важнее даже жизни. Пока ты ешь, ты живой, даже если едят тебя.
Зол запрыгал на одной ноге подальше от голубой землеройки, которая явно не отличалась доброжелательным характером. Когда же она повернула безглазое рыло в его сторону, Зол прыгнул на четвереньки и пополз подальше от неожиданного гостя. К счастью, в шею землеройке стукнулся ещё один бегающий булыжник, и она увлечённо принялась его пожирать. Брызги синей крови попадали на растения, те от неожиданного удобрения принимались расти ещё быстрей. Всё и вся на этой планете являлось хищниками, даже трава.
Новые и новые голубые рыла, отплёвываясь грунтом, появлялись на поверхности. Визг раздувающихся от обильной еды булыжников, поедаемых землеройками, смешался с их хрюканьем и довольным чавканьем.
Слепые пожирали слепых. Окружающее пиршество абсолютно не интересовал ползущий мимо демон.
Зол решил передохнуть и осмотреться. В своём беге на четвереньках он выбрал целью озеро и значительно приблизился к нему. Он никогда в этой жизни не видел столько жидкости. Максимум чем он мог себя порадовать – это каплями влаги на покрытых мхом скалах или ледяной крупой. А столько жидкости сразу! В неё же можно забежать и пить, пока она не кончится. Хотя столько выпить нереально. Озеро по форме напоминало округлости щитоносца. В длину больше двухсот полётов камня, а в ширину вполовину меньше.
Эта долина – самое красивое, что он видел в жизни. В этой жизни. Значит, и в аду бывает рай. Теперь, прячась в период большого солнца в норе, он сможет мечтать об этом месте, и в животе от этих воспоминаний будет тепло, даже если ничего не ел.
Над долиной летало уже несколько десятков драконов. Только они не обращали на такое ничтожество, как он, внимания, нападая на землероек, выдёргивая их и поднимая повыше, а затем бросая на торчащие валуны и скалы, не покрытые растительностью. Столько крылатого ужаса одновременно Зол не видел никогда. Кожа на телах драконов, проглядывающая сквозь чешую, оказалась такая же чёрная как у него. Почему он стал больше похож на драконов, чем отец? Может, палящее солнце наложило на него это клеймо жителя поверхности?
Кстати, о еде. Чёрный демон удобно уселся, прислонившись спиной к одному из растений, в ширину достигшее уже ширины его ноги и сверху образовавшее крону из длинных иголок. Схватив один из бегающих камней, Зол перевернул его, чтобы лучше рассмотреть. Камень начал пульсировать и дрыгать всеми восемью ножками, стремясь вырваться. Дрыганье сопровождалось пронзительным писком из расположенного на животе её четырехлепесткового рта. Затем существо обдало Зола струёй зловонно воняющей жижи.
Вытерев лицо куском обгоревшей шкуры, Зол тем не менее не выпустил добычу.
Пришлось думать, как это есть. Спину покрывала роговина кремниевой оболочки, а живот защищала плотная жёсткая чешуя. Клыками тут не достать.
«Буду называть их камневидами», – решил Зол.
Подумав, Зол разорвал пищащий рот и вывернул существо наизнанку. Визг сразу прекратился, но из существа брызнула жёлтая вонючая жидкость. Похоже, поедание камневидов ему не доставит никакого удовольствия.
Мясо оказалось жёсткое и воняло серой, как тот извергающий огнедышащую лаву вулкан, который периодически просыпался в долине камней.
Гребень на шее неожиданно встал дыбом. Не раздумывая, Зол сразу кувыркнулся вперёд. Он не знал, какие органы чувств отвечали за активизацию этого прибора выживания, но безапелляционно доверял ему. Это уже не раз спасало его никчёмную жизнь. За спиной раздался хруст разрезаемого как ножницами стебля растения, прислонившись к которому, он сидел. Даже дополнительные глаза на ушах, которые он положил на плечи, чтобы контролировать окрестности вокруг, не помогли избежать приближения врага.
Сделав несколько кувырков, Зол обернулся в сторону опасности, встал на колени, выгнув спину со вставшими дыбом чешуйками и упёршись подогнутыми передними конечностями в грунт, и непроизвольно выпустил когти. Впиться когтями в грунт пришлось сильнее, и прижаться животом к поверхности, иначе его бы отбросило ударом плотного газа этой планеты, направляемого крыльями дракона.
Опасность материализовалась, затормозив огромными крыльями за атмосферу. Ствол растения оказался срезан длинными когтями дракона, именно того вида, от которого, судя по рассказам отца, произошёл их род.
Зол пронзительно засвистел – возможно, этим акустическим ударом эволюция наградила их вид для рассредоточения внимания нападающего. Эволюционный родственник раза в три превосходил его по габаритам, а размах крыльев раз в десять превышал длину тела. Отбросив раскрошившийся на щепы ствол, дракон тяжело приземлился на короткие задние лапы с огромными ступнями, в которые наполовину втянулись когти. Крылья агрессора сложились за спиной, в отличие от обрубков за спиной Зола, которые топорщились в стороны под воздействием адреналина или какого другого яда, выделяемого его организмом в момент опасности. Зато передние конечности дракона, располагающиеся на груди, казались практически атрофированными и могли разве что помогать поедать пищу. Инстинктивно Зол пытался показать большие габариты и этим отпугнуть нападающего. Хвост прижался к животу и обмотался вокруг талии.