Олег Аникиенко – Планета драконов (страница 6)

Им, помнящим себя потомком самураев, страх воспринимался как нечто чужеродное. С детства его учили, что он родился, чтобы умереть. В этой жизни не хотелось осознавать, что придётся возродиться в ещё низших глубинах ада. Третье проклятье ада – здесь не так-то легко умереть, чтобы воспользоваться единственной лазейкой убежать. Смерть всегда рядом, она всегда дышит в затылок холодным дыханием гниющих останков, но брезгует поживиться таким безобразно ничтожным куском мяса.

Иммунитет адских жителей немыслимый. Ад не любит отпускать своих обитателей в объятья смерти. Шевельнувшись, Зол почувствовал, что от последнего рывка позвоночники встали на место и он может сесть. Опираясь на левую руку, Зол кое-как смог сесть. Это позволило увидеть обгрызенную до колена левую ногу и переломанную, причудливо вывернутую правую. Уткнувшись рылом в обгрызенную конечность, лежал труп крупного неизвестного животного, напоминавшего одновременно свинью и рысь.

Тут уже вспоминалось очередное правило ада: «если кто-то не смог съесть тебя, то ты сам его должен съесть». Хорошо, что этих падальщиков не стая. В аду нет стай, тут каждый за себя. По крайней мере ему ещё, к счастью, не встречались.

Сначала пришлось распрямлять нижние конечности. Культя левой ноги уже затянулась. Теперь у него достаточно еды. Когда он найдёт новую нору, в которой можно переждать, у него отрастёт новая нога. Главное, чтобы его не почуял дракон.

Облокотившись о ближайший валун, Зол смог осмотреться. Впив зубы в того, чьим последним обедом он стал, одинокий скиталец адской планеты драконов ощутил, что добыча оказалась неимоверно вкусной. Наверное, из-за того, что тушку покрывала кремниевая щетина, больше похожая на иглы. Нужно только понять, как этому нежному и малоприспособленному к выживанию под раскалёнными камнями поверхности существу удавалось выживать. Тогда он сможет найти ещё такую же вкусную добычу.

Он сидел на склоне холма. За долиной, усеянной снежной крупой, виднелась гора, своими контурами напоминающая Фудзияму. Физиономия Зола расплылась в радостной ухмылке, а язык от избытка чувств вывалился на грудь. Гора – это очень хорошо! Где гора, там и нора. А может быть, даже пещера, как та, о которой рассказывал отец, до того, как Зол его убил.

За время своих злоключений Зол всё же не потерял алмаз, который положил под выступающую на боку чешую. Алмаз сломал ребро и наполовину впился в тело, но не потерялся. Подумав, Зол, решил не выпрямлять ребро, слишком уж удобный карман получился. Скоро выйдет второе малое солнце и станет жарко. Нужно добраться до горы и попытаться найти там нору, и тогда он сможет выжить при появлении большого солнца. Нужно тащить за собой и добычу. Как хорошо, что эволюция не отняла у его расы хвост, которым можно обхватить такой своевременный припас.

После еды двигаться стало легче. Он даже мог сидя, облокотившись на левую руку и волоча за собой покалеченные ноги, ползти в сторону горы. Хвост, безапелляционно обхвативший тело падальщика, тащился за ним якорем, значительно замедляя передвижение.

В отличие от гранитных камней в его родной долине, под снегом здесь пряталась мелкая красная пыль, она напомнила то, из чего лепили посуду в одной из его прошлых жизней. Глина это называлось. Он показывал мальчику, едва научившемуся ходить, как нужно лепить из глины. Кем этот мелкий ему приходился тяжело вспомнить, сын? Брат? Почему он веселился?

Пожалуй, он тогда сошёл с ума. Как можно веселиться с мелким существом, ковыряясь в грязи. Весело, когда поел. Когда тебя не сожрали. Когда понял, что не испечёшься за большой день. Еды хватит на ночь и не придётся ощущать, как желудок от голода переваривает сам себя. Возможно, он веселился, потому что этот мелкий четвероногий ползун не мог на него напасть и съесть? Пожалуй, поэтому. А он не собирался его есть, поскольку и так еды хватало. Значит, такой запас еды, который он держал при себе.

Прошло много времени. Он безостановочно полз к горе. Удивительно, почему до сих пор не видно драконов.

Малое солнце уже показалось на горизонте, бросая острые лучи вдаль. Оно, наверное, тоже пыталось кого-нибудь зажарить своей злобой, но в отличие от своего большого брата силёнок у него не хватало.

Снежная крупа при первых лучах малого светила моментально растаяла и впиталась в пыль. Размокшие потёки грязи подсыхали на глазах, покрывая почву трещинами – безобразной коростой прокажённого. В его родной Долине камней при восходе малого солнца влага начинала испаряться и становилось очень душно. Но с теневой стороны камней испарения шли медленнее, и там начиналась жизнь. Там расцветал разноцветный лишайник – самое начало пищевой цепочки. Пища для различных мелких животных, которые становились едой для охотников, из которых он далеко не самый крупный и быстрый. Хватало наземных существ, стремящихся сожрать столь агрессивный деликатес, каким являлся он, не говоря уже о царящих в небе драконах.

Он увидел, что гора своей тенью закрывает почти всю долину. Он находился рядом с границей теней и в своём движении приближался к затемнённой стороне. Малое солнце припекало, и ему пришлось вздыбить жёлтую чешую и прикрыться изорванной шкурой щитоносца, съёжившейся и слегка дымившейся. Шкура давала некоторую воздушную прослойку, и организм меньше страдал от жара малого дня. Уши распластались по темечку, прикрывая лысую макушку.

Тёплый воздух медленнее растопил ледяные крошки и на почве, остающейся в тени горы. Из влажного грунта начали вылезать ноги пауков. Они вытягивались на глазах, и Зол в панике принялся соображать, как обороняться от такого полчища? И понял, что, если пауки ядовиты как те, что встречались в его долине, шансов нет никаких. Но тут на одной из ног показался фиолетовый бутон, на другой листик, потом жёлтый бутон.

Долина, насколько хватало глаз, начала раскрашиваться в замысловатый цветной узор на буро-жёлтом фоне. Это стебли растений имели такой необычный на адской планете цвет.

С горы ярко-зелёными змеями побежали потоки влаги, устремляясь к центру долины. На глазах образовалось огромное озеро. Учитывая существенную глубину котлована, озеро должно получиться не только с бескрайними берегами, но и очень глубокое. Обитатель Долины камней, собиравший капли утренней влаги в углублениях скал, никогда не мог даже представить, что её может быть так много.

Зол интенсивнее пополз к тени. Быстрее хотелось прикоснуться к тому, что он видел в прошлой жизни, когда жил в другом теле.

Трава и бутоны оказались очень мягкие. Как волосы той китайской девушки! Он забыл, как её звали. Как несправедливо, ведь любовь к ней казалась самым ценным, что запомнилось из его прошлой жизни.

А этот цветок похож на цветок сакуры, который он видел в детстве. Сакура ещё прекрасней, и её он помнил. Для чего дарили цветы? Их вроде не ели. Для того чтобы склонить самку его вида к ритуалу продления рода? Нет, потому что где-то в животе… нет, выше! – ощущалось тепло. Странное такое чувство, как будто сильно наелся вкусного и знаешь, что у тебя завтра будет еда. Такое: даже если голодный, не жалко отдать другому существу, потому что его жизнь важнее, чем твоя. Тогда это называлось «любовь». На голубой планете точно все сумасшедшие, раз чувства им важнее еды. Ну или еды у них слишком много.

Сидя на траве и смотря на торчащие между пальцами стебли растений, которые стремительно росли, Зол сел, удобнее поджав под себя правую, уже сросшуюся ногу. Огрызок левой ноги уже зарос и немного удлинился.

«Я тоже как эта адская трава, живу и расту, несмотря не на что. Значит, и она может помнить своё прошлое? – думал, возможно, первый раз в этой жизни так длинно Зол, впиваясь клыками в добычу. – Всё, что движется, всё живое.

Даже вон тот камень, бегущий на меня».

Зол вскочил на здоровую ногу, отбросив от себя остатки трапезы. Уже стоя он увидел, что со склонов горы катились камни. Забыв, что у него нет одной ноги, Зол сделал шаг к горе и покатился кубарем в траву. Падать оказалось мягко, а вот вставать сложно. Нужна опора, которая временно заменит ему ногу.

Воспоминание третье

Путь зверя

Путь самурая – это прежде всего понимание того,

что ты не знаешь,

что может случиться с тобой в следующий миг.

Хагакурэ. Сокрытое в листве Бусидо

Дома на улице, по которой шли вверенные ему пехотинцы, расступились, образовав площадь. Жестом приказав солдатам остановиться, Абэ осмотрелся. Вокруг царила оживлённая суета. Военные в такой же, как на них, форме сортировали группу бедно одетых людей, штыками отгоняя в одну сторону женщин и детей, в другую – мужчин. Жалобные крики гражданских чередовались с лающими приказами военных.

В центре площади Абэ Нори увидел своего непосредственного командира, майора Ито, отдавшего приказ о зачистке района. Отряд шо-и Абэ вывел под стволами винтовок на площадь группу задержанных. Шестнадцать мужчин, тринадцать женщин и шесть детей от четырёх до десяти лет.

Дав команду отогнать военнопленных к остальной толпе жителей захваченной столицы, Нори направился к майору Ито. Приблизившись, он встал по стойке смирно и доложил:

– Шо-са Ито, ваш приказ по зачистке района выполнен. Люди, не покорные приказам, уничтожены. Жители, не оказавшие сопротивления, приведены для сортировки.