Олег Аникиенко – Планета драконов (страница 5)
В ответ на растерянный взгляд молодого офицера императорский пехотинец с нашивками капрала пожал плечами и процедил сквозь кривые зубы гуманную концепцию смерти:
– Зачем его мучить? Пусть лучше сразу умрёт.
После чего продолжил движение, нагоняя линию марша.
Офицер рукавом мундира левой руки, в которой сжимал пистолет, вытер выступившую испарину и ускорил шаг, догоняя шеренгу солдат.
Его тогда звали Абэ Нори, и воротник его формы украшали нашивки трёх жёлтых и двух красных линий и одной звезды, что означало, что он носит звание «шо-и», то есть второго лейтенанта. Низший офицерский чин в императорской армии, незаслуженно высокий для семнадцатилетнего недоучки. До этого он полгода после училища прослужил прапорщиком в воинской части, располагавшейся при одном из северных портов. Связи отца Абэ Амида, некогда влиятельного чиновника, позволили попасть в самое пекло жестокой войны. Войны, дающей надежду на реализацию имперских устремлений его народа по захвату Китая, а в дальнейшем Сибири и Дальнего Востока России. Ну, или смерть, достойную потомка самураев.
Он являлся последним наследником древнего клана Абэ, ветви Удзи, поэтому мечтал возродить славу предков, служивших величию страны восходящего солнца. Тогда он ещё не умирал и не знал, что в смерти, как и в убийствах, нет ничего романтического.
Трупы устилали улицы города Нанкин и мешали победному продвижению армии, зачищающей город от неразумной нации. От тех, кто не знал, какую благодать на своих штыках несли японские пехотинцы в «Страну дракона».
На столбах вместо знамён висели изрезанные штыками трупы посмевших не встать на колени и не молить о пощаде, хотя и это их бы не спасло. Трупы обнажённых женщин, изнасилованных и обесчещенных, показывали, каково это – сопротивляться воле императора, получая за это оборотную сторону любви.
В распахнутом окне второго этажа дома, возле которого они проходили, мелькнула тень.
– Стоять, – резко, как его учили, рявкнул второй лейтенант Абэ, – досмотреть дом.
В ответ на вопросительные взгляды солдат он ткнул на двоих. Первым Нори выбрал капрала, недавно убившего старика.
– Ты и ты. Досмотреть здание на наличие возможного противника. В случае обнаружения вооружённого неприятеля уничтожьте на месте. Если окажутся гражданские, выведите живыми, – приказал он, стараясь говорить как можно более чётко и властно. – Капрал!
– Капрал Кумагаи, – хмуро глядя исподлобья на юнца, имеющего право благодаря званию распоряжаться его жизнью, ответил пехотинец.
– Капрал Кумагаи назначается старшим. Выполнять, – приказал шо-и Абэ, – остальным рассредоточиться и контролировать улицу.
Уже через несколько минут из дома раздались крики, давшие понять, что зачистка дома оказалась не бесполезной. На пороге дома появились пехотинцы, тащившие сопротивляющуюся девушку лет двадцати.
– Смотрите, какой у нас удачный улов, – потешался капрал Кумагаи. – Не зря сходили, будет кому нас согреть этой ночью.
– А ну прекратить, – резко гаркнул Абэ, – мирные жители не должны пострадать.
– Ей будет хорошо, – оскалил жёлтые зубы капрал.
– Девушка, вы можете быть свободны, у вас есть возможность остаться невредимой, если вы будете оказывать содействие японской императорской армии и выполнять приказы, – сказал Абэ Нори по-китайски. Обращаясь к капралу, добавил на японском языке: – немедленно отпустить мирного жителя.
– Зачем, офицер? – с вызовом спросил капрал, оттолкнув девушку в руки рядовых. – Её в любом случае сожгут или расстреляют. Тут же хоть развлечёмся. Вы обязаны заботиться о нас. Разве не так?
Кумагаи с вызовом расправил плечи и расставил свои короткие, косолапые как у медведя ноги на ширину плеч, закрыв спиной проём двери.
– Выполнять приказ, – прервал дискуссию второй лейтенант Абэ, – продолжаем движение, выполняя приказ майора Ито.
От напряжения у него пульсировало в висках: сказывались вчерашняя лёгкая контузия и удар обломка стены по голове, к счастью, защищённой каской.
Пока пехотинцы строились в линию, капрал Кумагаи, чья фамилия означала «медведь, живущий в долине», приблизился к своему командиру и сквозь зубы процедил:
– Зря ты так, шо-и Абэ. Неопытный ещё, так послушай мой совет. Уважения пехотинцев ты ещё не заслужил, а ограничения уже накладываешь, защищая этих узкоглазых. Пехотинцы недовольны. Смотри, чтобы тебе в спину пуля не попала при следующей атаке. Ведь сейчас никто особо разбираться не будет.
Странно слышать, как один азиат обзывает других азиатов узкоглазыми. Пожалуй, это ярче всего показывало всю нелепость нацизма.
Абэ Нори понимал, что это прямые угрозы в его адрес. Он проиграет в обоих случаях: уступит подчинённому и этим навлечёт усмешки и презрение всей части или получит врага, не побоявшегося выступить против него. Промедление казалось подобным смерти. Следующее его слово решит судьбу.
За спиной капрала в проёме двери мелькнула тень и раздался выстрел. Выхватив меч, с которым его предки совершили много славных подвигов, Нори отпрыгнул в сторону и стремительно приблизился к двери. В проёме появился враг с устаревшим ружьём. Не медля ни секунды, чётким движением клинка второй лейтенант Абэ снёс голову противнику удивительно маленького роста.
Голова покатилась по камням мостовой, разглядывая удивлёнными глазами своего убийцу. Врагом оказался мальчишка лет двенадцати. Столько же лет, сколько было ему, когда он определился с выбором между армией и флотом. Достаточно взрослый, чтобы принять достойную смерть в бою, несмотря на то, что он не самурай, да ещё к тому же китаец. Мальчику повезло умереть как мужчине, от благородной стали древнего клинка.
– Зиксин, зачем?! – вскрикнула девушка, увидев покатившуюся голову.
Закричала от захлестнувшей душевной боли и упала на колени. Стало понятно, что это её братишка. Не послушавший наставлений спрятаться и решивший совершить мужской поступок в тщетной попытке спасти сестру.
Девушку никто не держал, она просто не успела уйти и теперь не задумываясь бросилась к телу брата. Перевернула его на спину и приставила откатившуюся в сторону голову в тщетной попытке помочь.
Нори перевёл взгляд на поражённого выстрелом капрала и лежавшего на мостовой с дырой в груди. Капрал судорожно зажимал рукой рану, пытаясь остановить хлещущую кровь.
– Ты посмел угрожать самураю, живущему, чтобы умереть? – высокомерно спросил наследник клана Абэ. – Как ты там говорил: «Мучить не надо – лучше сразу убить»?
С холодной усмешкой рождённый воином из древнего самурайского рода Абэ Нори поднял окровавленный меч, глядя в искажённые гримасой боли и ненависти лицо смертельно раненого капрала Кумагаи.
Волчонок почувствовал вкус свежей крови и за одно мгновение повзрослел.
Глава 3. Долина тени
Пальцы левой руки, лежащей на ледяной крупе, сгибались, раздвигая ярко-зелёный настил колотого льда, впиваясь когтями в трещины гранита и таща за собой тело с переломанными конечностями. Чёрная кожа ладоней налилась синевой, что говорило о том, что голубая кровь кипит в жилах, наполняя питательной силой каждую мелкую мышцу сустава кисти, оставшейся единственной надеждой на спасение.
Если сейчас появится дракон, то Золу даже не удастся даже повернуть голову, чтобы посмотреть, как его будут жрать.
Хрустнула кость. Похоже, организм начал восстанавливаться, сращивая повреждённые конечности. Нужно что-то съесть, тогда процесс восстановления ускорится. С трудом повернув шею, Зол посмотрел на изувеченную правую руку. Если она срастётся в таком положении, то толку от неё будет не больше, чем от кривого выступа скалы.
Собравшись с силами, он положил левой рукой на правую ладонь большой камень. Левая рука продолжила царапаться по граниту, разгребая ледяную крупу, пока не вытянула руки в одну линию. Когти нашли удобную расщелину и рывком, закрутившим в вихре боли верхнюю половину туловища, распрямили повреждённую конечность.
Кстати, одиночество – это второе проклятие ада. Помощи ждать неоткуда и рассчитывать можно только на себя самого. А любой, кто нарушит твоё одиночество, окажется врагом. Это неизбежно, это же ад.
Так и случилось. Послышались мелкие шаркающие шаги где-то со стороны ног. Мучительная боль пронзила левую ступню. Он перестал чувствовать лодыжку. Там просто пульсирующей болью нарастал холод. Оглушительно заорав, Зол попытался отпугнуть падальщика, принявшегося пожирать ещё живой кусок отбивной.
Существо, откусившее лодыжку, продолжало поедать его левую ногу. Оба позвоночника сломаны, и повернуться, чтобы посмотреть, кто его жрёт, оказалось невозможно. Выручили глаза на ушах, рассмотрев невиданного ранее зверя, но это ничем не помогло и не избавило от боли. Левая рука с усилием дёрнула тело, пытаясь отпрянуть в сторону от неприятеля. Несмотря на сопротивление, наглый пожиратель живой плоти не сдавался и продолжал грызть кость, причиняя неимоверные страдания.
Кстати, чувства в аду многократно усилены. Удовольствий, впрочем, крайне мало. А оттенков и разновидностей боли слишком много.
На ладони правой руки по-прежнему лежал увесистый булыжник. Как бы ему сейчас пригодился боевой меч самурая, а лучше офицерский револьвер. Взяв кусок скалы в левую руку, Зол бросил его в сторону своей боли. Раздался удар и всхлипывающее хрюканье. Резкая боль прекратилась. В такой холод радовало только одно: вряд ли удастся истечь кровью из обгрызенной почти до колена нижней конечности.