Олег Аникиенко – Планета драконов (страница 13)

Зол смог слегка двинуть головой и увидел, что когти не дотягиваются до него на длину самого короткого из его пальцев. Сначала он пошевелил копчиком. Один из двух позвоночников точно цел. Потом карябнул камни когтями ног – импульсы и туда доходят. А вот правая рука оказалась опять сломана в новых местах. Почему-то в этом мире места переломов и ссадин становились более крепкими, чем раньше. Иммунитет адских созданий заботился о них и позволял мучиться от этого существования дольше.

Наконец чёрный демон решил оторвать от поверхности планеты ставшее таким невыносимо тяжёлым тело. Неспешно облокотившись на левую руку, Зол приподнялся. Неспешно, поскольку щелчок когтями не вызывал боли, а шарахаться в страхе от врага не позволяла гордая душа проклятого самурая.

Каменная поверхность не хотела его отпускать, и для того чтобы оторваться от поверхности, пришлось напрячь все оставшиеся силы и левой рукой и коленями оттолкнуть от себя подальше эту злосчастную планету.

Боль резанула под ребра и скрипнула в позвоночнике. Оказывается, дракон всего-навсего наткнулся на острый уступ скалы и наделся на него, как шашлык. Хорошо на Земле, сделал себе харакири и спокойно истекай кровью, корёжась от судорожной боли, здесь же то ли смесь газов в атмосфере, то ли свойства голубой крови заживляли раны практически моментально. Нет гарантий, что это растерзанное на части туловище не выживет и не будет таскаться за ним бледным призраком, мечтающим об отмщении.

Зол облокотился спиной об довольно ровный камень и нажал на клык, из которого выделился яд, обработав им, кисть лапы. Вставил на место рёбра и сомкнул края ран. Неужели он выжил? Опять!

Слабый рык вырвался из пробитой груди. Он сам не смог бы ответить, это рык торжества или боли.

Дракон продолжал тянуться в его сторону когтями, уже заметно приблизившись, в его глазах горели безумие и страх не реализовать свою ненависть в убийство, которое, похоже, являлось целью его рождения. Воплощение кровожадного капрала способно уже шевелиться, если его не убить, то может ещё и выжить. Как-то раз он в самом начале рассвета малого дня убил змеенога, так он называл существо, похожее на огромную змею, но с шестью парами лап, малое солнце прижгло его рану, и голова, оторванная от тела, ещё долго щерилась при его приближении, норовя укусить.

Тогда он съел мозг проигравшего в честной схватке противника, избавив бессмертную душу этой твари от мучений жизни в аду. Быть может, змееног уже возродился на другой планете, может пить пиво и чесать брюхо, выглядывающее из-под майки, ведя бесполезную жизнь лёжа на печи, и надеется, что попадёт в рай за своё непротивление насилию не из доброты, а из лени и трусости. Нет уж! Не делать никому зла – этого мало, чтобы не попасть в ад. Нужно научиться бескорыстной доброте к тем, кто этого достоин. Только тогда колесо сансары закинет на райскую планету, где одна жизнь длится сотни земных жизней и избавлена от страданий и старости, а тело умирает, только когда душа решит, что готова к новым свершениям, и опять спускается в серединный мир людей.

Именно поэтому люди, живущие на земле, считают, что идёт война добра и зла за место под солнцем, поскольку они сами – ангелы и демоны своего мира и сами выбирают, каким богам служить, пока ещё не поймут, что воплощение разумности вселенной едино и неделимо, а война идёт лишь в головах.

Нижняя конечность отросла уже до прежней длины, но ступня на ней ещё не сформировалась. Впрочем, передвигаться на двух конечностях он уже сможет.

Зол встал на четвереньки и поднялся, облокотившись о булыжник, возле которого сидел. Шкура щитоносца, обожжённая и порванная, уже не защищала от атмосферной агрессии, а лишь сковывала движение, и он её отбросил, показав дракону красоту своего тела, залитого высушенными пятнами синей крови.

– Наша кровь смешалась во время боя, теперь мы с тобой братья по крови, – обратился к полуразумному существу, наверняка не понимающему издаваемых им звуков, – поэтому, капрал, я убью тебя нежно, дабы избавить от мучений.

Так редко у него появлялся собеседник, вот в прошлый раз он поймал какую-то ящерицу и разговаривал с её шевелящимся хвостом, пока поедал плоть. Дракон засипел каким-то из отверстий на своём теле, непонятно, естественным или вновь приобретённым, и двинул нижней конечностью с щёлкающими когтями в сторону ковылявшего вокруг него вновь обретённого родственника.

Легко сказать – убью, а чем можно убить того, кто даже с вырванными внутренностями и оторванными конечностями не хочет умирать? Подойдя к голове с внимательно смотрящими на него глазами, выпученными от бессильной ярости, наклонился за булыжником, раза в два превосходящим в диаметре голову врага. С трудом подняв оружие одной лапой, Зол замахнулся так, что рана на груди опять открылась и закипела пенящейся голубой кровью. От удара такой с виду безупречный снаряд разлетелся на куски.

Дракон хрюкнул от злорадства. Хотя, возможно, от боли или злости, диапазон негативных чувств в аду огромен. Где взять оружие такое же прочное, как когти этой адской машины, крушащие даже камни? И взгляд упал на щёлкающую двумя когтями лапу. Третий коготь, почти оторванный, болтался на нескольких связках. Пожалуй, идеальное оружие найдено. Осталось придумать, как добраться до него так, чтобы не потерять собственные конечности.

Дракон уже набрался сил, или безысходность придала их ему. Неупокоенная душа капрала Кумагаи сделала стремительный выпад в сторону врага. План уже созрел. Зол, обхватив лапу врага, упал на неё и всем своим весом нажал на один из когтей, загнав коготь в расщелину. Оставшийся на свободе палец беспомощно защёлкал по поверхности камня. Дракон привстал, пытаясь укусить противника, но свёрнутая набок челюсть лишила его такой возможности.

Зол контратаковал противника, ткнув когтем в приблизившийся глаз. Когда туша рефлекторно откинулась назад, наклонился над когтем и попытался оторвать его. Бесполезно. Связки не поддавались. Тогда вспомнился алмаз, уютно причиняющий боль в кармане из сломанных рёбер. Орудуя алмазом, как молотом по наковальне, Зол смог перебить связки и торжественно поднять к небу коготь. Почти как короткий самурайский меч – сёто, только загнут в другую сторону. Зато самое острое и прочное оружие на этой планете. А может, его ещё можно наточить?

Одним взмахом Зол отрубил щёлкающий по камню палец. Можно будет сделать ручку, а не держаться за широкую и скользкую часть когтя. Последний оставшийся палец с коротким когтем отлетел следом. Лапа вырвалась из плена, но она стала уже не такой опасной. За несколько взмахов Зол отделил и её от тела врага.

Череп оказался удивительно прочный и, хотя коготь рассекал кожу на темечке, кость оставалась не повреждена. Тогда Зол рубанул по смотрящему на него с ненавистью глазу врага, вот тогда черепная коробка поддалась, обнажив нежно-голубой мозг.

Теперь можно и силы подкрепить. Усевшись на отрубленную, но ещё шевелящуюся нижнюю конечность дракона, Зол принялся с жадностью поедать единственный деликатес этой планеты.

Наевшись, он смог наконец осмотреться. Малое солнце, зеленоватым светом освещающее безоблачное серое небо, сожрало почти половину «Долины тени» и иссушила озеро. Оставшиеся в тени растения пожелтели, а те, что ближе к границе света и тени, дымились. Цветы уже не удавалось рассмотреть. Землеройки попрятались, и лишь камневиды продолжали жевать жёлто-красное сено. Холодное солнце, как он называл луну своего ада, тоже виднелось высоко над горизонтом. Оно намного превосходило в диаметре малое солнце.

Возвращаться в долину смысла не имело. Да и шёл он изначально к горе, у подножия которой теперь оказался. Осталось найти нору, дотащить туда обильную провизию, закрыть вход и пережидать подступающий большой день двух солнц, чудовищной красоты которых он никогда не сможет увидеть и остаться при этом в живых. День двух солнц уничтожал всё, что осталось не укрытым от безжалостных лучей, расплавляющих даже камни.

Зол вырезал из необычайно прочной ткани крыла, способной поднять над поверхностью планеты такую огромную махину как дракон, себе новую одежду. На земле её назвали бы, наверное, пончо. Вырезав посередине отверстие для головы, Зол надел его на себя, радостно скалясь, оттого что ночью, по окончанию большого дня, его конечности не окаменеют от сковывающего холода и остывшая кровь не слишком медленно будет циркулировать по венам, замедляя движения и позволяя такой же заторможенной добыче ускользать от него.

Воспоминание шестое

Шорох в шкафу

Тот, кто совершил ошибку только один раз,

будет более осмотрителен и принципиален, потому что он раскаивается,

тот, кто никогда не ошибался – опасен.

Хагакурэ. Сокрытое в листве Бусидо

Прозвучали сигналы пробуждения. От ритмичного рокочущего гула боевых барабанов Нори проснулся незамедлительно. Скорее он проснулся даже до сигналов. Хотя, возможно, он просто спал с открытыми глазами.

Соскочив с кровати и встав на ноги, первым делом застегнул воротник на все пуговицы. Спал он обутый в сапоги и в одежде, лишь гимнастёрка висела на вешалке возле двери. Даже смертельно уставший, он позаботился о том, чтобы форма в этот день помялась как можно меньше. Нельзя ронять честь мундира. На маленьком столе, стоящем возле окна и обложенном татами, лежала его офицерская фуражка.