Олег Аникиенко – Планета драконов (страница 14)

Голова пульсировала непривычной болью. Изо рта шёл неприятный запах, и очень хотелось пить. Его странная причёска не изменилась с детства, бритые виски и выбритый пробор, идущий ото лба. Волосы двумя параллельными, идеально уложенными полосами шли по голове и сходились в хвостик, сплетённый на затылке. Подобные причёски носили самураи его рода испокон веков, чтобы голова не потела под шлемом. Сейчас это выглядело странно. Даже, наверное, дико, но под фуражкой её не видно и замечаний от командования он не получал.

Нори схватился за пряди волос, идущие двумя полосами вдоль головы, и постарался разорвать голову, раскалывающуюся от последствий вчерашних алкогольных возлияний. Боль от резких движений стала только резче.

Самурайский меч предков – катана, покоился в изголовье кровати под валиком для головы. Кобура с револьвером лежала рядом на кровати. Из дома юный самурай взял с собой лишь один из пары мечей дайсё. Короткий меч сёто, именно тот, который отец отдал ему на хранение в его двенадцатилетний юбилей. В условиях современного боя схватка велась на коротких дистанциях и малый, более манёвренный меч, оказывался эффективнее.

Чудовищно болела голова. Вчера он командовал расстрелом шестидесяти шести человек или это лишь адский сон? А потом беседа с полковником Ооно и путь домой, где он разогнал с мечом в руках толпу пехотинцев, спасая китаянку? Нет, конечно, на такую низость, как помощь местным, он не способен. Даже пьяный. Приснится же такое.

Вспомнилось, как отец говорил, что нельзя обнажать меч для поединка, в котором клинок не отведает крови. Иначе сработает проклятье меча и он будет управлять своим владельцем, ведя к пролитию рек крови. На это воспоминание Абэ Нори лишь цинично усмехнулся, пытаясь отвлечься от вызванных собственной глупостью и неумеренностью страданий от похмелья. Он считал себя атеистом и не верил в подобные мистические легенды.

Молодой офицер снял с вешалки гимнастёрку и, надев её, застегнул на все пуговицы, после чего подошёл к прикрытому занавеской окну. Наверняка если застегнуть все пуговицы, это приведёт его в норму и он снова станет образцовым офицером императорской армии, которым всегда и старался быть.

Часть разместилась на площади, название которой Нори сейчас не мог вспомнить, силясь приглушить пульсирующую в голове боль.

Виднелись натянутые большие палатки. Уже дымила полевая кухня. Дежурные солдаты суетились, чтобы накормить завтраком и наполнить силами на новые убийства императорскую пехоту. Какой бы важности ни происходили события, человеческие потребности оставались неизменными, потребность во сне и пище всегда будет напоминать человеку, что он не бог, даже если он себя таким возомнил.

Офицеры, как и второй лейтенант Абэ в их числе, разместились в домах, прилегающих к площади. Комната Нори располагалась на втором этаже богатого каменного дома.

Выпив воды из фляжки, Нори прислонил левую руку ко лбу, с силой нажал на бритые виски, стараясь унять болезненную пульсацию.

Что ему ещё там снилось? Что девушка увязалась за ним, а он, чувствуя ответственность за ту, чью жизнь спас, не находил доводов прогнать её прочь. Когда навстречу шла группа солдат, она подбежала к нему. Схватив его левую руку, вот эту, которой он сейчас сжимал лоб, прислонила к своей голове и попросила сжать волосы в кулак, что он от растерянности и сделал. Её спутанные волосы оказались очень прочными и шелковистыми. Он ещё никогда не трогал девушку за волосы. Если не считать якобы случайных прикосновений к волосам сестры Иноэ, которую он тайно любил, как ему тогда казалось.

Группа пехотинцев прошла, посмеиваясь и хваля добычу второго лейтенанта. Молодого, но решительно ведущего за волосы подобострастно согнувшуюся китаянку, похоже, потерявшую волю и смирившуюся со своей участью боевого трофея.

Каким-то образом он сумел провести китаянку в дом. Ближе к площади мародёров он не заметил, только караул. Похоже, солдаты стремились не беспокоить офицеров, игнорирующих ночной произвол, и рыскали по улицам, расположенным дальше от площади.

Пехотинцы, стоящие на сторожевых постах, лишь молча поклонились. Рассуждать о действиях офицера, отражающего в своих действиях волю императора, они не смели. А потом он зашёл в заранее выбранную комнату и уснул.

– Какая глупость приснится на пьяную голову, – невесело усмехнулся Нори, – если бы девушка пришла со мной, то она бы не осмелилась куда-либо уйти.

Осмотрев комнату, он не нашёл ничего подозрительного. В просторной спальне располагался настил из досок, заменявший двуспальную кровать. Большая тканая картина из шёлка с изображением чёрного дракона с золотой чешуёй, раскинувшего крылья в полёте и извергающего пламя, висела над кроватью. Тонкая работа, наверняка очень дорогая. Жёлтый глаз дракона с прямоугольным зрачком с вызовом смотрел на незваного хозяина.

Низкий столик, обложенный татами, большой шкаф, ковёр на полу. Вполне японская обстановка, за это он и выбрал комнату. Не спряталась же она под настилом из досок?

Подняв полог покрывала, Нори убедился, что под настилом никого нет, и отвлёкся на новый приступ головной боли, вызванный наклоном головы.

Раздался едва слышный всхлип и бормотание.

Нори встрепенулся от неожиданности. Сначала ему показалось, что шум раздался в его голове.

Скосив взгляд на шкаф и пытаясь разубедить себя, что звук шёл оттуда, Нори услышал шорох.

Осторожно подойдя к шкафу, он слегка приоткрыл дверцу и увидел свернувшуюся на груди тряпья, до этого висевшего на вешалках, девушку. Она металась во сне, шевеля губами в разговоре с кем-то, кто мог её слышать без слов.

Волна страха и стыда залила его с головы до ног, и Нори едва сдержался, чтобы не вскрикнуть, прикусив губу до крови и сжав ладони в кулаки.

Значит, это не сон! Как он мог пойти на такое постыдное действие и спасти врага?! Может, её придушить, чтобы никто не узнал о его позоре?

Он отпустил дверцу и, открывшись сильней, она скрипнула. Девушка открыла глаза, и мутный взгляд сфокусировался на стоящем над ней человеке, и в глазах мелькнул страх. Потом она узнала убийцу своего младшего брата уже было собралась закричать, губы разжались, но сильная ладонь молодого офицера зажала рот. Девушка замычала и попыталась вырваться, укусив ладонь. Нори усилил хватку, и она, окончательно проснувшись, обмякла, перестав сопротивляться.

Увидев в глазах девушки понимание, Нори поднёс палец свободной руки к губам, на что девушка с готовностью закивала.

Отпустив девушку, потомок самураев сжал ладонь, останавливая сочащуюся из раны, оставшейся от укуса девушки, кровь. Руку он убрал за спину, показать увечья и этим огласить свою уязвимость ниже достоинства потомка самураев.

– Я думал, ты мне приснилась, – вполголоса начал разговор японский офицер на нанкинском диалекте.

– К сожалению, не приснилась, – с вызовом заявила девушка, – и то, как ты убил моего братишку, тебе тоже не приснилось.

Абэ Нори встал и выпрямился в полный рост, увидев, как он напрягся, девушка сразу поменялась.

– Но вчера ты спас меня и проявил себя героем, – поспешно добавила она, – благодарю, что ты не оставил меня на растерзание толпы пьяных варваров.

Нори бросил испепеляющий взгляд на девушку:

– Не смей обзывать доблестных пехотинцев императорской армии Японии, – с вызовом процедил он сквозь зубы.

Девушка вылезла из шкафа и бросилась на пол, прижимаясь к его ногам, обхватив руками колени.

– Прости меня мой господин, мой спаситель. Только по твоей милости я жива, – залепетала китаянка.

Нори хотел отстраниться, но тогда пришлось бы грубо оттолкнуть девушку. Хорошо, что её глаза устремлены в пол, ведь он покраснел он смущения.

– Так-то лучше, – пытаясь придать голосу ноты презрительного высокомерия, считавшиеся призраком аристократичности, добавил, – а то я уже начал жалеть, что сам тебя не убил, недостойную.

Девушка ещё сильнее сжала его колени в своих объятьях.

– Я буду верной твоей рабой, только не лишай меня своей милости. Стану угадывать твои желания, чтобы доставить радость, – истерично бормотала девушка, – ты меня уже раз прогонял прочь, не делай этого больше. Лучше убей сам, если захочешь.

Волна гордости за своё величие обожгла сознание Нори. Он имеет право распоряжаться жизнями и смертями людей. Вот, значит, для чего он с детства воспитывал в себе дух воина. Воля над судьбами людей делает человека подобным богу.

Коктейль из невиданных ранее эмоций наполнил сознание дурманящим чувством величия. Даже головная боль отступила, а сердце бешено заколотилось. Похоже, в него вселился Хатиман, бог войны и хранитель воинов. Сейчас он не сомневался, что сам стал оружием и может уничтожить толпу врагов голыми руками! Да что там голыми руками! Одним своим взглядом он сможет обратить армию неприятелей в бегство! Может быть, боги всё же существуют? И теперь он один из них…

Абэ Нори старался не дышать, поскольку боялся, что от небывалых ощущений разорвётся его грудная клетка и дух войны, только что наполнивший всю его сущность, вырвется наружу взрывом, уничтожающим всё на своём пути, и от несчастного истерзанного города не останется даже руин.

Его рука опустилась на её голову и ощутила упругую нежность волос девушки. Волос, к которым он уже прикасался, ведя её домой. Волна возбуждения спустилась от головы вниз, наполнив тело возбуждением и желанием. В обычной жизни он, наверное, даже заговорить с такой красавицей постеснялся бы, а теперь она стоит перед ним на коленях и умоляет о благосклонности и покровительстве.