Олег Аникиенко – Планета драконов (страница 11)

Зол выдохнул из себя жизнь и, махнув обрывками крыльев, погрузился в толщу маслянистой жидкости, наполняющей водоём. Оглушительным взрывом, отдавшимся во всём теле, гладь озера пробил дракон, тянущийся своими когтями к жертве.

Животные на голубой планете редко совершают вторую атаку, если первая сорвалась. Экономят силы, поскольку этот ресурс очень ценен для выживания. Странное существо этот монстр. Он стремится убить с некой маниакальной злостью. Сколько бы он уже мог выловить землероек? И себе бы хватило, и детей можно накормить, если он, в отличие от большинства обитателей этой планеты, заботится о своём потомстве. Так нет, дракон мстил за свою уязвлённую гордость, именно поэтому ещё вечность будет воплощаться в полуразумных жителей ада.

В аду часто убивают ради убийства, а не ради еды. Так же, как люди в своём мире, когда чувствуют свою силу и безнаказанность. Когда за ними стоит идея, делающая их якобы богами в их амбициях, а на самом деле ведущая в ад. Он отлично помнил себя и таким, да что скрывать, всё ещё оставался таким, поскольку в аду страшнее всего измениться. Страшно утратить себя. Это страшнее смерти, поскольку десятки, а то и сотни смертей в предыдущих жизнях ты помнишь.

Вспоминая прошлые жизни, ты понимаешь, что стержень всегда остаётся один и тот же, как бы ни менялись декорации. Поэтому родители иногда удивляются в кого их ребёнок такой? Да сам в себя. Такая душа пришла. Лишь своим поведением и чистотой помыслов родители могут привлечь древнюю душу, а если зачали в пьянстве и разврате? Получайте, что позвали.

Зол вовремя нырнул. Дракон и в этот раз не достал до него когтями, разрубающими стволы травы, словно острый самурайский меч разрубает бамбук. «Эх, сейчас бы мне такой меч».

Зол плыл, спасаясь от погони дракона, и понимал, что силы иссякают и он отстаёт. Слишком долго он не насыщал свою голубую кровь ядовитым газом адской планеты. Наверху заметно светлее, значит, там поверхность, но вниз почему-то плыть легче. Дракон, сложив крылья, преследовал его. Теперь дракон пытался дотянуться до него своей гнусной пастью. Это ясно видели глаза на кончиках ушей, неожиданно легко адаптировавшиеся к жидкости. Зол поджал задние конечности и этим уклонился от клыков преследователя.

«Погибнуть в бою – это достойная смерть даже в аду. Это лучше, чем захлебнуться или чтобы сожрали во время бегства», – решил Зол и, развернувшись, сократил дистанцию с преследователем. Глаз дракона оказался очень близко и перед тем, как ткнуть в него своим когтистым пальцем, Зол успел заглянуть в его душу. Из глубин сознания безумного монстра хмуро, исподлобья, глядел враг. Разглядывал того, кто мог убить его ещё в прошлой жизни и сделать тот, другой мир лучше и чище. Творить добро можно не только добрыми делами, но и уничтожая зло.

Воспоминание стрелою боли пронзило мозг. Это враг, наверняка узнавший его и поэтому так настойчиво преследующий. Душа, возродившаяся в этом совершенном механизме убийства ради того, чтобы уничтожить его. Ненависть сильнее смерти, а в аду всегда так. В прошлой жизни того, кто получал удовольствие от насилия и чужих смертей, звали капрал Кумагаи.

Когда дракон метнулся в сторону противоположную выбитому глазу, Зол увидел, что из пробитого брюха дракона сочится голубая кровь и торчат кишки.

А враг-то не так силён, как он о нём думал! Значит, нужно его убить и исправить ошибку прошлой жизни! Метнувшись за спину дракона, Зол обхватил его шею лапой, впив когти в неподатливую кожу. Второй лапой схватился за свою когтистую конечность. В какой-то другой жизни это могли назвать удушающим приёмом. Нижними конечностями ему пришлось обхватить врага за туловище, чтобы удержаться за шею, несмотря на яростные метания этого воплощения ненависти. Внутренности разрывал огонь, который стал невыносим. Вдох! Жидкость наполнила его гортань и лёгкие. Теперь нужно как можно дольше удержаться, пока мозг не перестанет работать и тело не обмякнет, отпустив врага и не успев его забрать с собой в новые перерождения в ещё более мерзких формах в низших глубинах ада.

Сил сдерживать биение сердца и не дышать уже не осталось. Теперь он вдохнёт жидкость и его мозг медленно начнёт умирать. Остаётся надеяться, что сил задушить врага хватит до того, как руки разомкнутся и удушающий приём превратится в предсмертные объятья. Вдох.

Тут Зол обратил внимание, что жидкость прошла через жабры на шее и ощущения стали значительно лучше. Внутренности уже не обжигал огонь, и второй вдох жидкости дался значительно легче.

Оказывается, страх вдохнуть жидкость, из-за которого он едва не умер от удушья, оказался из другой жизни. Он, получается, амфибия! Может жить в водной среде. Так вот почему так мечется дракон: он задыхается не потому, что Зол давит ему на гортань, а потому что у него закрыты жабры.

Дракон поменял траекторию и принялся всплывать. Взмах мощных крыльев оттолкнул тело пилота и пассажира от поверхности озера. Ещё два взмаха выбросили их из тени горы, и жидкость закипела на чешуе, мгновенно испаряясь.

Зол раскрыл жабры, и жидкость устремилась к поверхности, на глазах испаряясь. Дракон выплюнул воду через рот, ведь жабры его по-прежнему пережимал противник. Слабеющий ящер полетел по направлению к горе. Наверняка там его нора, а возможно, он рассчитывает на помощь того, кто не безразличен к его судьбе и окажет помощь в совместном поедании строптивой добычи. Этого допустить нельзя. Но как?

Зол достал красный алмаз из кармана в сломанных рёбрах и ударил рептилию в темечко. Дракон метнулся в сторону, дёрнул головой, и рука, удерживающая шею, стала соскальзывать. Зол положил алмаз обратно, но не успел перехватиться при следующем рывке, и рука разжалась. Стараясь хоть как-то удержаться, Зол вцепился когтями в жабру.

Дракон жалобно взвыл и совершил немыслимый кувырок, стараясь освободиться. Противник осознал слабое место и загнал когти второй лапы глубоко в жабры, схватил нечто попавшееся под руку и дёрнул это что было сил. Плоть дракона задымилась и почернела под ослепительными лучами малого солнца ещё до того, как он успел до конца разжать ладонь и выбросить эту дрянь.

Дракон расставил крылья, останавливаясь о плотную атмосферу. Зол, перелетев через голову, оказался на брюхе врага. К нему незамедлительно потянулись огромные когти задних конечностей рептилии, и он схватился за то, что первое увидел: за кишку, торчащую из вспоротого в начале поединка брюха врага.

Кишка сильнее вылезла из брюха, и Зол инстинктивно помог ей, полоснув своими когтями по ране. Внутренности стали выпадать из брюха дракона под весом добычи. Дракон спикировал вниз. Каменистая поверхность подножия горы со скудной растительностью стала стремительно приближаться. Зол дёрнул кишки и принялся по ним подниматься ближе к телу врага.

Дракон попытался к нему дотянуться клыкастой пастью. Наездник ткнул ему в целый глаз когтями одной руки, после чего крылатый монстр потерял ориентир и воткнулся головой в камни. Хрустнули позвонки, и послышался треск ломающихся от удара костей. Чьих, Зол не успел понять.

После удара Зол помнил, как они покатились кубарем, выпачкавшись в крови и замотавшись в кишки дракона, потом сознание убежало в пустоту.

Воспоминание пятое

Ненужный трофей

Подлинный самурай не думает о победе и поражении,

он бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти.

Если ты поступишь так же, ты пробудишься ото сна.

Хагакурэ. Сокрытое в листве Бусидо

Молодой офицер маршировал по ночной улице осаждённого города, чеканя шаг.

Полная луна усиливала контрастную игру света и тени. Разгромленные здания с разбитыми окнами казались огромными лицами, с презрением поглядывающими сквозь разбитые очки на одинокого чужака.

С высокомерием победителя он шествовал по улицам, ставшим алтарём смерти, порождающим новых демонов. И того демона, в которого он трансформировал себя. Ведь невозможно совершать благие дела убийствами, кто бы ни говорил обратное.

Ему вспомнилось, как в детстве испугался крысы, бегающей по комнате. Он тогда залез на полку шкафа и звал слугу, Ютаку-сан. Тот, прибежав на зов, убил крысу веником и спросил, почему молодой самурай не убил её сам.

– Я ненавижу крыс, – дрожащим голосом объяснил свою слабость Нори.

– Называйте вещи своими именами, Нори-сан – поправил его слуга, – вы боитесь.

– Нет, я её ненавижу, – упрямо заявил юный Абэ.

– Если вы, Нори-сан, ненавидя, не можете убить крысу, то, как будете убивать тех людей, которые вам ничего не сделали? – удивлённо пожал плечами слуга. – Главное, чтобы не наступил тот момент, когда вы полюбите крыс и возненавидите людей. Лучше относитесь к убийству как к долгу.

Этот момент уязвил его тогда до самой глубины души. И, главное, уязвил тем, что Нори понял правоту слуги.

Он всегда уважал Ютаку за его прямоту и недолюбливал по той же причине. Учась военному делу, Нори всегда убеждал себя, что действительно к смерти врагов проще относиться как к работе и выполнению долга. Жаль, что, когда довелось столкнуться с этим непосредственно, всё оказалось не так просто.

От воспоминаний отвлекли приближающиеся шаги.

Навстречу Нори шли два выпивших офицера с бутылками в руках. Увидев марширующего им на встречу чудака, они рассмеялись.