Олег Алтайский – Крайности (страница 14)

Лейтенант, медленно соображая под действием выпитого стакана водки, попытался придать своей внешности важность и произнес:

– Никак нет, мы всех отпустили.

– Да вы как дебилами были, так ими и останетесь, гоблины долбанные, гориллы безмозглые. Бери ключи и пошли. Открывай все камеры, я сам все проверю.

– Не имею указаний. Не положено.

– Чего ты сказал? Чего ты не имеешь? Водку на службе жрать, значит, имеешь указания? Ну-ка бегом, а то завтра сам в камеру сядешь.

После произнесенной фразы посетитель, не обращая больше внимания на лейтенанта, зашагал в сторону коридора КПЗ. Дежурный, оглянувшись на собутыльников и ища поддержки, наткнулся на безмолвное и прохладное отношение ко всему происходящему. Прихватив ключи, он поспешил за прокурором.

Все камеры были пусты, за исключением той, где лежало остывшее тело молодого человека в черном костюме и белой рубашке. Может, прокурор прошел бы мимо, так как не привык к виду своего ребенка в таком наряде, но за отсутствием других задержанных, он решил уделить ему немного времени.

– Чего это он на полу валяется? Пьяный что ли?

– Не знаю, может, болельщики избили, они в этой камере сидели, – безучастно предположил лейтенант.

– А вы, когда народ выпускали, что, даже внимания не обратили на человека на полу? Хотя глупый вопрос, учитывая ваше невменяемое состояние. Кто этот человек, вы, по крайней мере, помните?

– Какой он человек, бандюган, убийца!

– Что, и постановление суда уже есть? Ему уже приговор объявили, раз вы так смело даете ему оценку? Костюм-то хоть и грязный, а дорогой у него. Давай-ка, лейтенант, подними его, я ему пару вопросов про своего оболтуса задам.

Лейтенант подошел к лежащему и, грубо ткнув ногой, произнес:

– Слышь, Степанов, ну-ка встать, тебе пару вопросов товарищ прокурор задать хочет.

Тишина.

Дежурный с силой пихнул безжизненное тело:

– Уснул что ли, а ну, подъем!

Гробовая тишина.

Лейтенант, начав нервничать от того, что его приказы игнорируются, наклонился и, схватив за отворот пиджака, повернул парня лицом к себе…

Что говорил дежурный потом, прокурор слышать не мог. Поймав на себе безжизненный взгляд своего сына, он медленно сполз по стене на пол. Внимательно вглядываясь в лицо парня, он пытался уловить хоть какие-то признаки жизни. Но белое как мел лицо, синие губы и стеклянные глаза, смотрящие прямо на него, как будто пытались что-то спросить. Прокурор, не в силах отвести глаза, задал лейтенанту самый что ни на есть нелепый вопрос в данной ситуации:

– Откуда у него этот костюм?

Лейтенант, окончательно протрезвев, созерцая дело рук своих, дал прокурору еще более нелепый ответ:

– Я не хотел, я не знал, что так получится.

Если бы кто-нибудь находился рядом и слышал бы этот разговор, то ответы на вопросы о происшествии были бы очевидны. Но так как кроме них в камере было только безжизненное тело, то ответы, скорее всего, будут похоронены вместе с трупом.

Вздрогнув от собственного признания, лейтенант посмотрел на прокурора и, поняв, что тот пропустил его слова мимо ушей, стал соображать, как ему быть дальше. Хорошо разыгрывая рьяного служителя закона, он принялся выискивать улики, указывающие на убийцу. Оглядывая место преступления, он проверял, может ли что-нибудь указывать на него или его товарищей. Прыгая вокруг, он приговаривал:

– Ах вы, мерзкие фанатики, ах вы, отмороженные сволочи, прямо в камере парня до смерти забили. Ну, я вас всех пересажаю. Вы у меня все по статье пойдете…

Прокурор, проникшийся к его рвению, медленно приходя в себя, тихо произнес:

– Вы уж постарайтесь их отыскать. Виновные должны быть наказаны. Вы слышите?

– Так точно, в ближайшее время всё сделаем, в лепешку расшибусь, а их найду.

Прокурор сел на бетон рядом с сыном и заплакал.

Через какое-то время, после очередной стычки футбольных фанатов, были арестованы два молодых паренька. С ними плодотворно поработали товарищи бравого лейтенанта и после очень трудоемкого и запутанного расследования, с помощью дубинок «уговорили» сознаться ребят в убийстве.

На заседании суда ослепленный жаждой мести, потерявший сына прокурор, загубил еще две молодые жизни, убедивший судью приговорить ребят к длительным срокам заключения.

*****

Владимира, лидер фанатской группировки, Виктор, поселил на своей загородной даче, которая служила своеобразной штаб-квартирой для болельщиков «Локомотива». Отсюда они уезжали на игры, здесь они отмечали победы и заливали горечь поражения, тут они организовали своеобразный музей спортивной и фанатской атрибутики.

Новые знакомые Владимира были из околоспортивной среды. Казалось, что они знают всё и обо всех. Все спортсмены были для них как идолы: одним они поклонялись, других отвергали, третьих боялись. Эти парни и девушки были помешаны на спортивных баталиях. Они были готовы ехать на край света, чтобы увидеть игру любимой команды. Этот своего рода наркотик плотно засел в их мозгах. Все разговоры, все мысли были направлены у них только на тему о любимых игроках, об их пристрастиях и интересах.

От плакатов и атрибутики у Владимира начинало рябить в глазах. Куда ни взгляни, кругом цвета «Локомотива», всюду лица игроков, глядящие с плакатов, везде автографы, автографы, автографы.

От всего этого голова шла кругом. Особенно когда нет ни малейшей мысли о том, как жить и что делать дальше. А перед глазами, как издевательство, лица людей, совсем молодых парней, у которых в жизни всё сложилось и всё успешно. Они уже нашли себя в этой жизни, доказали, что они лучшие и заслужили всеобщую любовь и уважение. А тут, по эту сторону плаката, всё по-другому. Нет ни дома, ни документов, ни денег, ни будущего, и с чего начинать его строить, нет ни единой мысли. Да тут еще Виктор сказал ему о том, что произошло с прокурорским сыночком и что пока не следует его отца подключать к этому делу. Расскажи он родителю, что сам принял какое-то участие в данном эпизоде, и его разгульная жизнь может кардинально измениться не в лучшую сторону. А так у него есть и машина, и дача, деньги, которые ему небедный родитель еженедельно выделяет на проведение досуга. А узнай он о происшедшем, и тогда всё – ни финансирования, ни дачи, ни машины. Поэтому Виктор отказался от намеченных планов и решил никуда пока не влезать.

Владимир, чувствуя некоторую вину за смерть парня, ощущал себя как-то неуютно среди друзей погибшего. Хоть ему никто ничего и не говорил, но постоянное ощущение косых взглядов не давало покоя. Непроизвольно он читал во взглядах фразу: «Это он должен был умереть, а вместо себя подставил одного из наших».

Выбрав удобный момент для разговора, он подошел к Виктору и сказал:

– Загостился я у тебя, Витёк, пожалуй, пора мне потихонечку как-то жизнь свою устраивать, а не сидеть у тебя на шее. Согласись, что так всё равно не может продолжаться вечно. Рано или поздно всё равно мне придется свалить отсюда. Так лучше раньше, чем позже.

– Ну и куда ты сейчас собрался? – удивился Виктор. – Чем тебе наша компания не подходит? Поживи, подожди, пока всё успокоится, а там видно будет.

– Ты только правильно меня понять попробуй, у вас всё в порядке, жизнь ключом бьет, учитесь, за любимую команду болеете, машины есть, деньги есть. А я? Каким боком я среди вас себя равным чувствовать должен? Ни документов, ни денег, ни будущего. Вы вон сорвались – и на игру хоть на край света уехали, а я вынужден сидеть, как мышь, и нос на волю не совать. Так всегда продолжаться всё равно не может. Поэтому чем раньше сорвусь, тем быстрее ситуация разрешится.

Виктор подумал немного и предложил:

– Давай так сделаем: ты ещё недельку гостишь, я тебе документики новые подберу, вот с ними и соскочишь с моей фазенды. Идет?

– Послушай, братан, а с какого перепуга ты вообще помогаешь мне? Я тебе кто? Ни сват, ни брат, так, просто случайный знакомый. Чего ты так переживаешь за мое будущее?

– Сегодня ты в полной заднице, завтра – другой. Сегодня я тебе помогу, завтра – ты мне.

– Дожить бы до того времени, когда и я кому-то помочь смогу. Мне кажется, я из этой ямы дерьма выберусь не скоро.

– Да не парься ты сильно по таким пустякам. Сегодня чёрная полоса, завтра белая, так что загорай пока, а я тебе бумаги подготовлю, да ещё и с работенкой что-нибудь прикину. А пока пошли перекусим, вон пацаны шашлык и пиццу привезли, пошли, а то ничего не достанется.

Они подошли к столу, взяли по бутылке пива и, сев в кресла, стали болтать. Владимир рассказал, как он провел свое детство и юность в Средней Азии, что родился и вырос он в Киргизстане в печально известной в криминальных кругах Чуйской долине, где обильно произрастала наркосодержащая конопля. Рассказал, что родители его работали геодезистами и в своё время были отправлены партией и правительством на строительство современных городов в братскую республику – Киргизскую ССР, в предгорье горного хребта Тянь-Шань. У них родился сын, которого они назвали Вовочкой, что хоть он и был русским по национальности, но место рождения в Средней Азии в последующем сыграло негативную роль в его жизни. Мало кого в дальнейшем, после распада империи СССР, интересовала его национальность, а паспорт гражданина Кыргызстана оказывал негативное влияние на отношение со стороны российских чиновников и работодателей. Никого в России не интересовало, что он русский. Раз киргизский паспорт на руках, значит, ты киргиз и делать тебе в России особо нечего. А если есть желание русским стать, то плати всем по увеличенному тарифу и радуйся, что хоть так есть возможность легализоваться среди представителей своей родной национальности.