Олег Алтайский – Крайности (страница 12)

– Ну что, Степанов, времени подумать хватило?

– О чём? Мне думать нечего, я ни в чём не виноват. А вот вам кое-что придется объяснять мне потом.

– Ну, потом – это не сейчас, так что подождем. А вот ты, я смотрю, так и не поумнел. Значит, говоришь, в клубе был вместе с тем парнем, что сидит коридоре?

– Да, говорю.

– Хорошо, давай теперь его об этом спросим.

Следователь вновь откинулся на спинку стула и, нажав кнопку вызова, стал наблюдать. Открылась дверь, заглянувший дежурный получил указание и пригласил войти в кабинет Вадима. Вместе с Вадимом вошел еще один мужчина, в дорогом строгом костюме, и представился адвокатом. Так же пригласили понятых. Вадим сел на стул, стоящий возле стены, а адвокат остался стоять у шкафа. Процедура очной ставки началась. Следователь, взяв шариковую ручку и открыв папку с протоколом, глядя на Владимира, спросил:

– Гражданин Степанов Владимир Игоревич, Вы знаете присутствующего здесь господина?

– Да, знаю.

– Назовите его имя.

– Вадим Кислинский.

– Хорошо. Вы по-прежнему утверждаете, что всю ночь с пятого на шестое число сего месяца, сего года, провели в ночном клубе «Филин» в компании с Вадимом Аркадьевичем, присутствующим в настоящий момент здесь же, в кабинете.

– Да, утверждаю.

– Хорошо.

Он сделал соответствующую запись в протокол и, посмотрев на Вадима, задал вопрос ему:

– Гражданин, как Ваше полное имя?

Вадим с напряжением в голосе произнес:

– Кислинский Вадим Аркадьевич.

– Гражданин Кислинский Вадим Аркадьевич, Вы знаете присутствующего здесь гражданина?

– Да, знаю, – голос у него начинал дрожать.

– Можете назвать его имя и род занятий?

– Могу.

– Прошу Вас, назовите?

– Степанов Владимир, мой водитель.

– Спасибо. Вы подтверждаете, что задержанный Степанов в ночь указанной выше даты, находился в Вашей компании?

Вадим весь съежился на стуле и почти неслышным голосом произнес, боясь посмотреть в сторону Володи:

– Нет, не подтверждаю. Его тогда с нами не было.

У Владимира глаза поползли на лоб, он весь выпрямился и, глядя на Вадима, почти закричал:

– Ты чё городишь, Вадим? Тебе-то врать зачем? Ты пойми, они меня посадить хотят ни за что!

Но Вадим отвел взгляд в сторону и замолчал. Человек, стоящий возле шкафа, сделал шаг вперед и произнес:

– Попрошу Вас, господин следователь, оградить моего клиента от давления задержанного и отметить в протоколе сам факт давления.

– Ага, отметим, отметим, с удовольствием отметим. Ну а вы, господа, собственно, свободны. Распишитесь в протокольчике здесь и здесь. Дайте ваши пропуска, я их тоже подпишу, и вы все, можете быть свободными. Естественно, кроме Степанова.

Володя сидел и смотрел в одну точку. Он понял, что его загнали в угол, что выхода у него теперь никакого нет, кроме как начать сотрудничество с этими уродами, и самому стать еще хуже.

«Твари, – думал он, – лишили меня всего, отобрали и свободу, и всё, что было, а теперь ещё хотят, чтобы я на них работал. Хрен вам, господа уроды, лучше сдохнуть, чем в вашу кабалу голову совать. Похоже, что именно сдохнуть мне и представится случай в ближайшее время. Эх, надо же, как все быстро меняется, вчера было всё: и деньги, и машина, и квартира, и свобода. Сегодня нет ничего, даже выбора, так как работать на них – это не выбор, по крайней мере, для меня. Вот так живем, живем, думаем, что мы всё можем, а на самом деле… раз, щелчок пальцами и ты в дерьме.»

Следователь Суконщиков вывел его из задумчивости.

– Эй, ты чего там, Степанов, уснул что ли? – капитан радостно улыбался. – Давай просыпайся, а то уже вечер, и мне домой к жене пора. Целый день с тобой провозился.

Довольный проделанной за день работой, следователь по особо важным делам капитан Суконщиков, пребывал в хорошем настроении, и мерзкая улыбка украшала его продажную ментовскую харю.

Володя посмотрел в окно, на улице и в самом деле вечерело. Легкий летний ветерок качал листву на берёзе и доносил шум болельщиков со стадиона. Где-то жизнь кипела и бурлила, а здесь всё было как в болоте.

«Где-то люди отдыхают и радуются жизни, болеют за любимую команду и пьют пиво. Как всё это вдруг стало далеко, а причина вся именно вот в этих крысах, которые сейчас вокруг меня, работать не хотят, валят всю вину на невиновных и сажают. Посадить меня решили, хорошо, но сидят-то за что-то. Значит, надо отрабатывать оказанную честь. Короче, делай, что должен, и будь что будет, гражданин Степанов», – размышлял Володя.

Он решил просто так не сдаваться и отдать свою свободу как можно дороже.

– Ну, ты чего? Э-эй, ау. Отзовись! Крыша потекла, что ли? Степанов, мать твою… – капитан был не против пошутить. – Ау, Володенька, проснись, на нары баиньки пора.

Но Володя не реагировал, он так напряженно думал о том, как ему быть, что не слышал ничего, что происходит вокруг.

Следователь, удивляясь глубокой задумчивости парня, подошел и тряхнул Володю за плечо. Владимир вздрогнул, посмотрев на него и спросил:

– Чего?

– Наконец-то проснулся. Ну, ты чего надумал? Теперь-то тебе всё понятно, никому ты не нужен, так что решай сам. Или с нами, или с петухами. Парень ты крепкий, сильный, а нам такие хлопцы в агентуре ой как нужны, как сыр в масле кататься будешь, зона санаторием покажется. А то гляди, тебе прямая дорога в пресс-хату. Ты ещё не забыл, что ты особо опасен? Утром за тобой автозак приедет и в следственный изолятор повезут, подпишешь – в правильную камеру посадим, не подпишешь – тогда и камера тебе соответствующая. Как ты с нами, так и мы с тобой. Сам пойми, ни чего личного, работа такая.

– Хорошо, давай, где подписать нужно?

Суконщиков аж подпрыгнул от неожиданности, что ему так быстро удалось сломать и завербовать такого с виду несговорчивого типа. Радуясь удаче, он развернул протокол к Володе и положил перед ним ручку.

– Вот тут, Володя, пиши: «С моих слов записано верно», число и подпись.

Володя взял ручку, приподнялся со стула, склонился над протоколом и вдруг… Быстрым и резким движением он перевернул ручку и попытался воткнуть её в артерию следователю.

Но долгие годы работы в следственных органах выработали у капитана определенную реакцию и сноровку, он, увернувшись, успел сделать шаг назад и выиграть драгоценные секунды, позволившие ему нажать тревожную кнопку. После этого он попытался перехватить руку парня, но и Суконщиков позабыл о борцовском прошлом Володи, для которого борьба с дилетантом была забавой, а игра в захваты была привычной и отработанной. Владимир, быстро проведя перехват, скрутил следователя и вонзил ему ручку в область шеи. Больше он ничего не помнил, град ударов милицейских дубинок сзади сбили его с ног и погасил сознание.

Новые знакомые.

Володя открыл глаза, боль по всему телу не давала пошевелиться, голова раскалывалась, в ушах звенело, а перед глазами стоял туман. И всё же он мог различить какие-то крики, возгласы и возню. Туман, не позволяющий сфокусироваться зрению, мешал разглядеть тех, кто производил весь этот шум. Какие-то тени шумели и галдели, что-то распевали и в такт колотили в металлическую дверь, отчего у Владимира еще сильнее раскалывалась голова. Он застонал и попытался перевернуться. Кто-то покачал его за плечо и, дыша перегаром в лицо, спросил:

– Живой, братуха? Здорово тебя отдубасили. Что, тоже на футболе был или в другом месте нарвался?

Володя, терпя боль, приподнялся и, посмотрев на парня, ответил:

– Менты.

– Ничего себе, видать, здорово ты их разозлил.

Перед Володей сидел молодой парень, лет двадцати, его радостное настроение никак не вписывалось в ту обстановку, где он находился. В камере, помимо него, было еще человек пятнадцать, и все они пребывали в прекрасном расположении духа. Что-то весело обсуждая, они размахивали руками и выкрикивали лозунги. От такого количества народа в камере было не протолкнуться, но это их нисколько не смущало.

Паренёк, сидевший перед Володей на корточках, покрутил головой по сторонам, оглядывая товарищей, и сказал:

– Пацаны, давайте парня с пола на нары переложим, чё он, как бомжара, на бетоне валяется.

Ребята дружно подхватили Владимира и уложили на настил, причинив ему некоторую боль.

– Ничё, ничё, терпи, бродяга. На, глотни, – парень сунул Владимиру небольшую пластмассовую фляжку, которую вытащил из рукава.

Владимир сделал несколько глотков коньяка и почувствовал, как тепло распространяется по всему его телу. Отсутствие еды в желудке позволило алкоголю быстро попасть в кровь и отодвинуть все негативные ощущения немного в сторону.

– А вы кто такие, пацаны? – немного ожив, спросил Володя.

– Хе-хе-хе, кто мы? Мы фаны «Локомотива», самая передовая и доблестная часть несокрушимого Железного паровоза.

– А тут чё делаете?

– Наши футболисты сегодня спартачей натянули, ну а мы фанатам «Мяса» после игры задницу надрали: достойно проигрывать не умеют, оскорблять нас начали, ну мы дизель и включили на полную, да под парами затоптали, их как мухоморов.