Олег Алтайский – Крайности (страница 11)

Началась процедура оформления.

Когда анкетные данные были записаны, состоялась основная часть беседы. Володя немного освоился и спросил:

– Вы мне можете объяснить, почему я здесь?

Капитан улыбнулся и по-дружески предложил:

– Давай договоримся сразу, я спрашиваю, а ты отвечаешь. Идет? – он снова сделал паузу и уже совершенно другим тоном, без малейшего намека на дружеские нотки, продолжил:

– Ну а раз ты не в состоянии всё понять своим спортивным мозгом, я тебе, так и быть, напомню, как всё было. Тебя, вчера вечером, задержали после очередного разбойного нападения. При осмотре у тебя изъяли огнестрельное оружие и пакетик с кокаином. В отношении тебя велась долгая и кропотливая работа. Не один месяц, мы собирали материалы на тебя. Ты обвиняешься в организации и совершении ряда разбойных нападений на владельцев дорогих автомобилей и убийстве. При задержании у тебя, так же, были найдены и изъяты документы на автомашину «Мерседес», которую ты с подельниками накануне вечером отобрал у гражданина Сихарулидзе у ресторана «Метелица». А также при тебе был обнаружен пистолет «ТТ», из которого был убит предприниматель Абашидзе две недели назад, а его автомобиль марки «Мерседес» пока не найден. Думаю, что ты понимаешь щекотливость всей ситуации, и что в твоих же интересах сотрудничать со следствием и указать нам место нахождения мерседеса гражданина Абашидзе.

Володя удивленно ухмыльнулся:

– Что за чушь ты тут городишь? Я здесь ни причём?

– Да причём, причём. Лучше давай сразу сознавайся и уясни для себя: так или иначе, но всё равно ты сядешь по этому делу.

– Что, ловить тех, кто все это делает, самим лень? А может вы сами и проворачиваете все эти делишки, раз невиновных так нагло прикручиваете? – Володя не сдержался и в сердцах высказал, что думал. – Решили меня подставить и перед начальством отчитаться? Портняжки долбанные. Дело шьете белыми нитками. Я понятия не имею, о чём вы мне тут втираете.

– Ну что, лексикон, я смотрю, у тебя нормальный, освоишься быстро, трудностей, думаю, в общении не будет с себе подобными. Что касается белых ниток, так это всё на видео запечатлено. Хорошо снято, натурально. И ты там тоже такой весь натуральный – типичный злодей. Тебе бы в кино сниматься, а не народ грабить. Или, может, на видеозаписи тоже не ты фигурируешь?

– Да брось ты, капитан, сам всё прекрасно знаешь, как дело было, как твои опера мне пистолет подсунули и всё это на камеру сняли.

– Ага, и пакетик с наркотиком они тоже тебе подбросили?

– Какой еще наркотик?

– Пакетик с порошком. Вспомнил?

– Нет, не помню я никаких пакетиков. Откуда я знаю, что за пакетики вы мне засунули при аресте? И причем тут пакетик? Что, уже незаконно стало пакетики с собой носить? Или у вас мулька такая, пистолеты с пакетиками подбрасывать?

– Так, с тобой всё ясно. Давай подписывай и вали на нары.

– А алиби мое вы проверить не хотите? – Володя рассчитывал на то, что они обязаны проверить, где и с кем он был прошедшей ночью.

– Да какое у тебя алиби? Мы и так всё знаем. Хочешь сказать, что в ночном клубе был?

– Да, был, и не один.

– С кем это, интересно, уж не с футболистом ли?

– Раз знаешь, что тогда спрашиваешь?

– А если твой футболист на очной ставке скажет, что тебя в тот день в глаза не видел? Тогда что?

– Как это не видел? – Володя оторопел от нелепости предположения капитана.

– Очень просто, потому что тебя там не было. Потому что в тот самый день, в том же самом клубе, брат нашего начальника отдыхал и тебя тоже не видел. Может, имя его хочешь услышать?

– А зачем мне его имя?

– Да затем, что его Эдгаром зовут.

Это имя прозвучало как гром среди ясного неба. Владимир на секунду потерял дар речи, а когда речь вернулась, он понял, что говорить ему уже нечего. Такого он никак не ожидал. Мысли в голове понеслись куда-то, путаясь друг с другом, он, наконец, понял, что попал, и попал серьезно. Владимир сник и, уставившись в пол, стал ждать, что с ним будет дальше. Тягаться с продажными ментами он не видел никакого смысла, а усугублять свое положение, выражая эмоции, было бы глупо. И так было ясно, что Эдгару не понравился тон Володи при разговоре с ним, и он решил его таким способом наказать.

В свою очередь, следователь наслаждался произведенным эффектом. Он откинулся в кресле и, улыбаясь, созерцал, как перед ним уверенный и наглый бугай превратился в потерянного, загнанного в угол паренька. Посидев так минут пять, следователь решил продолжить беседу и, сменив тон на более дружелюбный, сказал:

– Закуривай, если хочешь.

– Я не курю.

– Значит, скоро закуришь, или нет? Это всё зависит от нашего дальнейшего разговора. У тебя особого выбора-то нет. Будешь с нами работать – всё у тебя сложится нормально. Ну, дадут тебе на суде лет пять или семь, хотя могут и больше, исходя из дела. Но мы-то понимаем, что ты не свое тянуть будешь. Поможешь нам – мы поможем тебе, суд пятерочку даст, через половинку срока отскочишь. А два года с небольшим в твоем положении – просто подарок. Сидеть-то теперь всё равно придется. Правильно себя будешь вести – мы поддержку дадим, авторитетом сделаем, будет своя шобла, свои шестерки. Ещё спасибо скажешь. Ты ведь и так под блатаря косил. Так что решай. А нет, так мы тебя через пресс-хату пропустим, тебе там мозги вправят, и будешь сам шестерить у какого-нибудь беззубого урки. Это если тебя не опустят, а если опустят, то параша будет твоим домом, и жить тебе потом в говне под шконкой, пока не сдохнешь. Так что иди, думай и делай свой выбор. Надеюсь, твои борцовские мозги ещё способны здраво мыслить.

Следователь вызвал дежурного, и тот повел Владимира обратно в камеру. Когда дверь с лязгом захлопнулась за спиной Володи, он непроизвольно вздрогнул, оглянулся автоматически и отошел от неё. Слышать подобный звук за спиной несколько ближайших лет не было никакого желания.

Оказавшись в центре камеры, он огляделся. Бомжей уже не было, но тошнотворно-кислый запах продолжал висеть в воздухе, мешая дышать. Тусклая лампочка, тоже упрятанная за решетку, уныло глядела желтым глазом на Владимира. Протекающий кран в углу камеры бил по ушам каждой падающей в грязную, заплеванную раковину каплей. Серые стены начинали давить со всех сторон, и, завыв от бессилия, Володя сел на корточки, закрыв уши ладонями.

Так он сидел, пока у него не затекли ноги. Потом он встал, прошелся от одной стены к другой и, сев на нары, стал обдумывать своё положение: «Всё, похоже, закончилась моя свободная жизнь. Дернул меня черт в этот клуб переться. Сидел бы дома сейчас, чай пил с медом. Ладно, теперь-то что об этом? Поблатовал и будет, откатал я, похоже, свое, на новом «бумере». Аукнулась мне столичная гламурная жизнь под самое не балуйся, даже привыкнуть не успел. Прав был Вадик, когда говорил, что там совсем другой мир и чужаков он к себе не пускает. Неужели Вадим в отказ пойдет и не поможет мне? Может, врет ментяра, пугает просто. Сообщить бы ему или его отцу, что я здесь. Ну, если и не он, так его отец должен помочь, я ведь его сыночку столько хорошего сделал. Как бы сообщить? Во попал, так попал. Похоже, что наша полиция так половину своих дел закрывает. С настоящими отморозками и бандитами боятся связываться, те ведь и стрельнуть могут. А простого гражданина посадить – раз плюнуть. Ствол подбросили, и пошли, мил человек, в тюрьму, на нары. За свою зарплату и погоны готовы людям всю жизнь сломать. Да, наша полиция нас не бережет, а стережет. Долбанные внутренние органы».

Собравшись с мыслями, в надежде, что Вадим вместе с отцом его выручат, Володя немного успокоился, даже умудрился задремать. Последние события основательно вымотали парня, и он, улегшись на грязный и вонючий настил, погрузился во что-то, похожее на сон.

Проснувшись от звона ключей и лязга металлической двери, Владимир приподнял голову. Сколько времени он проспал, было неизвестно, часы и мобильный телефон у него отобрали при аресте. В проеме двери стоял все тот же дежурный.

Обращаясь к нему, Владимир спросил:

– Который сейчас час?

Но полицейский, не отвечая на его вопрос, грубо рявкнул:

– Давай на выход, урод, щас дубьем по шарам заеду, сам поймешь, который сейчас час!

– Вы, менты, всегда такие смелые или только на службе, перед беззащитными?

– Давай вали к следаку, там трепаться будешь.

Володя встал и пошел к следователю, выполняя ту же процедуру передвижения, что и в первый раз. Поднявшись на второй этаж, Володя увидел в коридоре сидящего на стуле Вадима. Обрадовавшись и надеясь, что скоро все его приключения закончатся, он поздоровался:

– Здорово, чемпион. Молодец, что приехал.

Дежурный, ткнув его в спину, зло произнес:

– Молчать, без разговоров.

– Да пошел ты.

Он огрызнулся, веря, что всё самое ужасное позади, и добавил:

– Скоро ты по-другому со мной будешь разговаривать.

Сержант открыл дверь в кабинет и втолкнул Владимира внутрь.

Володя успел заметить, что вид у Вадима был какой-то потерянный, в груди что-то екнуло, но, не обратив на плохое предчувствие внимания, Владимир вошел в кабинет и без приглашения сел на стул. Презрительная гримаса следователя тоже не произвела никакого впечатления на Володю. Тот, откинувшись на спинку стула, наблюдал за приободрившимся парнем, который даже не догадывался, какая новость его ожидает. Так, понаблюдав с полминуты, следователь начал очередную беседу: