Олег Алтайский – Крайности (страница 10)

– Да, весело в Москве живете…

– Везде так, – произнес отец Вадима, – ты что думаешь, в Тьмутаракани наркоты мало? Может, еще и побольше, чем в Москве, только там качество совсем другое, в Москве все стараются с элитной дрянью дело иметь, а в провинциях – что подешевле и поопасней, что торкает не по-детски.

– Такими темпами скоро весь генофонд уничтожат, уроды, – грустно подытожил услышанное Владимир.

– Так это и есть основная цель. Русский народ всегда всем мешал. Начни хоть со времен царя Гороха. Чингисхан не смог покорить. Хан Батый тоже, Наполеон, Гитлер, Америка сколько холодную войну вела… Никто справиться не смог, вот теперь решили изнутри уничтожить. Да что решили, всегда уничтожали, и изнутри тоже. Революция 17-го года, Гражданская война, репрессии 50-х годов… В Великую Отечественную сколько дисциплинарных батальонов на верную гибель отправляли, а тех, кто выживал, заградотрядами НКВД расстреливали? Русские русских уничтожали не хуже фашистов. Потом Афганистан, потом Чечня, посылают русских мальчишек на убой, священным долгом перед Родиной называют. Когда обучены, одеты, вооружены и подготовлены – это одно, а когда они еще бестолковые желторотики, только что со школьной скамьи, какие они воины? Пушечное мясо на радость головорезам. Сравни себя и моего оболтуса. Хоть он и спортсмен, но какой из него воин, а от тебя агрессией так и тянет за километр, вот такие, как ты, на контрактной основе и должны воевать. Платили бы тебе, как в США, за участие в локальных конфликтах, отказался бы что ли?

– Да и за меньшие деньги согласился бы, только не в нашей армии, с нашим подходом к делу через заднее отверстие, всегда почему-то именно в нем и застреваем. Куда ни глянь, кругом одна большая попа, особенно в армии. Я уже успел послужить и знаю, что такое есть наша армия. В нашей армии главное – чтобы солдат петь умел и маршировать, а остальное – сплошной маразм. Генерал едет с проверкой, а мы осенью пожелтевшую траву в зеленый цвет красим, опавшую листву подбираем и пластилином опять к веточкам прикрепляем, чтобы генерал похвалил. За два года научился только портянки мотать да постель с кантиками заправлять. Всего три раза стрельнул после присяги, и всё. Нет у нас нормальной армии и вряд ли будет.

– А ты где служил? – удивленно спросил отец Вадима.

– В самых интересных войсках, инженерные называются, а в народе – просто стройбат.

– А я думал, ты десантником был, – мужчина удивленно смотрел на своего огромного и мускулистого собеседника.

– Я когда в школе учился, чуть в малолетку не попал. Подрались школа на школу, несколько человек затоптали насмерть. Кого посадили, кому условно дали, я как-то отмазаться смог, думаю, что тренер подсуетился. Ну а тех, кто под следствием был, в десантуру не берут.

– Понятно. А хотел?

– Я всегда хотел военным быть, но не сложилось. Тот дурдом что у нас в войсках, с трудом Армией назвать могу, поэтому я и на гражданке.

– Понятно. Ну что касается Эдгара, то мой тебе совет, помирись с ним и больше в бочку не лезь. Он тип злопамятный, не помиришься, просто так не оставит, а жизнь ему тебе сломать, как два пальца об асфальт.

– Где я его теперь увижу? В клуб теперь не скоро попадем.

– Может оно и к лучшему. С ним лучше не пересекаться вообще.

Мужчины поднялись из-за стола, приятельски пожали друг другу руки и разошлись.

Пакетик с двумя красными таблетками был отправлен в мусорную урну, стоявшую на входе в заведение.

Остаток выходного дня, Володя решил провести в спортивном зале. Пробежав на беговой дорожке пять километров и вдоволь натаскавшись железа, Владимир, отправился в водную часть фитнес-центра. После посещения бассейна, бани и освежающего холодного душа, парень, с приятной усталостью в мышцах и в приподнятом настроении вышел на улицу. Он двигался через парк в сторону своего дома и строил планы на вечер. Прогуливаясь по вечернему городу и, вдыхая прохладный воздух, он думал о том, что, как ни крути, но в столице жить здорово. Парень вспоминал время проведенную в ночном клубе.

«Где еще такое великолепие можно увидеть, где за одну ночь можно встретить столько знаменитостей и красивых, легкодоступных женщин?»

Перемены.

Подъехав на большой скорости, возле Владимира, резко остановился черный, весь тонированный микроавтобус. Из него выскочили люди в форме спецназа и масками на лицах и, ничего не объясняя, сбили Володю с ног, затем нанесли несколько ударов резиновой дубинкой по спине и разложили прямо на аллее.

Володя никак не был готов к такому повороту событий и, застигнутый врасплох, беззащитно лежал на асфальте лицом вниз, с заломленными за спину руками и слабо понимал, что вообще с ним происходит. Повернув голову, он попытался рассмотреть нападавших, но, получив еще один удар дубинкой, уткнулся в землю.

– Вы чё, уроды, творите? Вы кто такие? – еле смог выговорить Владимир, ощущая боль от чьей-то коленки у себя на шее.

– Пасть заткни и лежи смирно, – услышал он из-за спины чей-то голос.

– Да пошел ты, разберись сначала, потом устраивай свой беспредел. Что за налет?

Коленка на шее стала давить еще ощутимей. Кто-то подошел сбоку, сел на корточки и, взяв Володю за волосы, произнес:

– Не хочешь сам заткнуться? Мы тебе сейчас поможем.

Он с силой ударил Владимира головой об асфальт. Володя решил лежать молча и ждать, к чему это всё приведет. Чувствуя, как из разбитого носа течет кровь, он думал, что люди ошиблись и, с кем-то перепутав, напали на него. Видно было, что убивать они его не собираются, а самому на это нарываться как-то не хотелось. Он лежал и слушал их разговор, стараясь вникнуть в происходящее.

– Надень на него наручники и подними, – стал раздавать указания старший, одетый в простую гражданскую одежду, джинсы и футболку. – Так, а ты все снимай на камеру.

Заломив парню руки за спину и застегнув на запястьях металлические браслеты, Володю стали поднимать. Когда он вставал, то почувствовал, как холодный металл коснулся его поясницы и, удерживаемый ремнем брюк, остался у него за поясом.

Поднявшись, Владимир огляделся по сторонам. Его окружали люди в пятнистой форме и масками на лицах, некоторые были в гражданской одежде, но по стрижкам и повадкам можно было без труда увидеть в них представителей силовых структур. Правда, не ясно было, к какой именно структуре они имеют непосредственное отношение. Но спрашивать их об этом Владимир по понятной причине не стал. На бандитов они походили меньше всего, хотя их поведение иначе как бандитским не назовешь. Тот, кто у них был за старшего, как потом выяснилось, в звании капитана, подошел к Владимиру и, с силой ударив его в солнечное сплетение, спросил:

– Что, урод, отгулял своё?

– Ты чё творишь, за что вы меня арестовали?

– А ты не знаешь?

Он стал выворачивать карманы у Владимира и бросать вещи на землю, в ту сторону, где человек с камерой снимал всё происходящее на видео. На асфальт полетел бумажник, ключи от машины, от квартиры, сотовый телефон, документы и… непонятно откуда появившийся пакетик с белым порошком. В завершение всего, из-за пояса Володи достали пистолет, который оказался тем самым предметом, который ему засунули за пояс.

Старший, убедившись, что всё заснято на видео, снова обратился к Володе, начав разговор все с того же удара под дых:

– За что взяли, спрашиваешь? А этого тебе мало? – он показал пальцем на пистолет и пластиковый пакетик.

– Вот уроды, сами ведь подсунули, гады…

Еще один удар прервал монолог Владимира, после чего его, грубо запихав в машину, повезли в отделение. Там его бросили в переполненную бомжами вонючую камеру, и казалось, забыли о нем навсегда.

Прошла тяжелая бессонная ночь, наступил новый день. Дверь в камеру со скрипом открылась. Голос дежурного произнес:

– Степанов, на выход.

Немного радуясь тому, что он покидает общество смрадных бомжей, Володя поднялся со скамейки и вышел в коридор. С момента его задержания прошло часов десять, но пребывание в вонючей камере показалось ему вечностью.

Дежурный подал команду:

– Лицом к стене, руки за спину.

Володя повернулся и начал разглядывать пористую стену коридора, покрашенную грязно-зеленой краской. Сотрудник закрыл камеру, одел на руки Володи наручники и сказал:

– Давай, пошел прямо по коридору.

Они дошли до конца коридора, затем поднялись на второй этаж, там они подошли к одной из многочисленных дверей и остановились. Дежурный снова скомандовал:

– Стоять, лицом к стене.

Володя стал изучать стену, покрытую известкой. Дежурный открыл дверь кабинета и, заглянув внутрь, доложил:

– Товарищ капитан, задержанный доставлен.

– Хорошо, заводи, – услышал ответ Владимир и повернулся к двери.

Войдя в кабинет, он остановился посередине, глядя на представителя закона, того самого который при задержании с таким остервенением пытался пробить солнечное сплетение Владимира. Капитан приветливо заулыбался Владимиру и, как старому знакомому, сказал:

– Ну что встал, как не родной, первый раз что ли? Проходи, присаживайся пока. Будем знакомиться.

Володя подошел к стулу и сел. Следователь с интересом разглядывал Владимира несколько секунд, затем произнес:

– Итак, меня зовут Семен Игнатьевич Суконщиков, я старший следователь по особо важным делам, и поэтому твоим делом займусь именно я. Ты у нас птица важная, уже, правда, не орёл. Орлы в неволе не живут, но зато пока что и не петух. Хотя всё в твоих руках. Тебе выбирать свой дальнейший жизненный полет, на воле или в курятнике. Ну, значит так. Я представился, теперь очередь за тобой. Назови свои имя, фамилию, отчество, год рождения, где работаешь, где живешь. Мы заполним с тобой анкетку и составим протокольчик.