Оксана Волкова – Вина весит девять 11:15 (страница 14)

Кинолог отвернулся и стал пристёгивать поводок.

— Оформлять будете? — спросил штатский, не поднимая головы. — Воспрепятствование, часть первая.

Айна посмотрела на своё запястье. Долго. Дольше, чем нужно, чтобы решить.

— Нет, — сказала она. — Не буду.

— Основание?

— Он меня не удерживал. Он меня убрал.

Штатский пожал плечами и что-то отметил.

Она опустила рукав до конца и застегнула его.

Я взял со стола полотенце и вытер лицо.

И в этот момент увидел цифры.

Планшет лежал на тумбе экраном вверх, вплотную к аквариуму, и его экран отражался в боковом стекле — перевёрнуто, размыто водой, но читаемо.

Белым по тёмному, крупно, в углу:

11:15

Я посмотрел на свои наручные часы.

Девять сорок одна.

Посмотрел обратно.

11:15

Айна взяла планшет с тумбы и убрала под мышку, экраном к себе.

— Закончили, — сказала она в комнату.

— По протоколу ещё кухня, — сказал штатский.

— Кухню прошли. Пиши: нарушений не выявлено.

Они уходили восемь минут.

Собака вышла первой и на пороге оглянулась в комнату. Не на меня. На тумбу с аквариумом.

Айна вышла последней.

В дверях остановилась и, не понижая голоса, сказала так, чтобы слышали все в подъезде:

— Носитель Лео, проверка проведена в соответствии с регламентом. Нарушений не выявлено. Претензий к сотрудникам Бюро имеете?

— Нет.

— Всего доброго.

Дверь закрылась.

Я стоял посреди комнаты.

На полу были брызги. Пираньи вернулись на середину аквариума и висели там, как висели всё утро, неподвижно, глядя в стекло.

Я сел на пол рядом с тумбой.

Руки положил на колени.

И они начали дрожать.

Не сразу. Сначала правая, потом левая. Мелко, ровно, без остановки — так дрожат у человека, который вторую неделю спит по четыре часа.

Я смотрел на них минуты три.

За восемь лет со мной такого не было ни разу.

Телефон завибрировал в двадцать шесть минут одиннадцатого.

Айна:

Ты дрожал. Не сейчас. Там, у стекла, когда держал меня за руку. Я почувствовала.

Через минуту второе.

Айна:

Ты не умеешь врать. Ты просто молчишь и думаешь, что это одно и то же. Это разные вещи, и я вижу разницу.

Ещё через минуту третье.

Айна:

Я знаю, что ты прячешь кристалл. Вопрос не в этом. Вопрос — почему ты его не сдал восемь лет назад и почему не сдал сегодня, когда собака уже стояла у стекла. Подумай над ответом. Я приду за ним не сегодня.

Я прочитал все три дважды.

Потом положил телефон экраном вниз.

В одиннадцать я не поехал по адресу, который она прислала вчера.

Я сидел на полу у аквариума и смотрел на воду.

Собака боялась не кристалла. Собаки не боятся кристаллов, они на них обучены, для них это работа и корм. Она боялась того, что стоит рядом со стеклом, и, когда уходила, оглянулась именно туда.

Я знаю, что я не хранил его восемь лет из осторожности.

Я не сдал его, потому что не хочу знать, что внутри.

Раньше это можно было не формулировать.

Теперь сформулировано.

В половине двенадцатого я закатал рукав, опустил руку в аквариум и достал флакон.

Вода была тёплая, двадцать шесть градусов, как положено. Рыбы отошли к дальней стенке и оттуда смотрели.

Флакон был скользкий от налёта. Я вытер его о штанину и поставил на стол.

Стекло помутнело от старости. Кристалл внутри лежал ровно, серый, размером с ноготь мизинца.

Сканер у меня есть. Личный, старый, списанный, я купил его на третий год работы, когда мне казалось, что я хочу разобраться в профессии. Он лежит в ящике под инструментом.

Я достал его.

Включил.

Он загрузился, пискнул, показал готовность.

Я держал сканер в правой руке, флакон в левой, и между ними было сантиметров тридцать.

Одно движение. Свести руки, поднести прибор к стеклу, и через две секунды на экране будет цифра — вес того, что я ношу под корягой восемь лет. Я делал это тысячу девятьсот девять раз с чужими кристаллами, не задумываясь. Рука знает движение наизусть.