Оксана Волкова – Вина весит девять 11:15 (страница 12)

Прежний жилец уехал в спешке, оставил мебель, оставил рыб и оставил записку с режимом кормления. Я собирался пристроить их в первую же неделю. Потом выяснилось, что пираньи — это не то, что берут.

Их четыре. Две крупные, две помельче. Они висят в воде почти неподвижно, поворачиваются всем телом, и глаза у них не двигаются вообще. Кормлю через день, мороженым кормом, из пинцета.

Хорошая скотина. Не подходит к стеклу, когда возвращаешься. Не скучает. Ничего от тебя не хочет, кроме еды, и не притворяется, что хочет.

За восемь лет я к ним привык.

Грунт в аквариуме крупный, тёмный, слоем в три пальца. Под корягой, в левом дальнем углу, лежит стеклянный флакон из-под глазных капель. Внутри кристалл.

Он маленький. Меньше вчерашних, меньше любого, что я возил. Мутный, серый, без движения внутри. Я не знаю, сколько он весит, потому что ни разу его не сканировал.

Он появился восемь лет назад. Я проснулся дома, на своей кровати, одетый. На тумбочке лежал он, а под правой ключицей был шов, аккуратный, профессиональный, ещё не заживший.

Я не помню, кто его наложил.

Я вообще не помню ту неделю. Мне сказали, что я болел.

В то утро я кормил рыб.

День был кормовой — через день, я не сбиваюсь. Достал брикет из морозилки, отколол угол, взял пинцет.

Первая берёт корм на середине падения. Вторая ждёт у дна. Две мелкие подбирают то, что упустили. Порядок у них не меняется восемь лет.

Пока они ели, я смотрел на левый дальний угол.

Коряга. Грунт. Ничего.

Вчера Айна прислала адрес и время — сегодня, одиннадцать. И строчку: не приду — она больше не пишет.

Я не решил.

Это, наверное, надо объяснить. Восемь лет я не принимал решений сложнее, чем в каком порядке ехать по трём адресам. Заказ приходит, ты едешь. Смена кончается, ты сдаёшь кейс. Не надо выбирать, не надо взвешивать, не надо потом лежать и перебирать, как оно вышло бы иначе.

Люди снаружи думают, что это тяжёлая работа. Тяжёлая — это когда решаешь. У меня за восемь лет не было ни одного решения, и это была лучшая часть должности.

Я поставил пинцет в стакан и сказал себе, что решу в половине одиннадцатого.

В девять двадцать за меня решили.

Стук был в девять двадцать.

Не звонок. Стук — три ровных удара, потом пауза, потом ещё три.

Я открыл.

В коридоре стояло пятеро. Двое в форме Бюро, один в штатском с планшетом, кинолог и собака. Собака была небольшая, рыжая, спаниель, и сидела так спокойно, как сидят только очень рабочие животные.

Пятой была Айна.

На ней было не пальто, а серый форменный китель с нашивкой отдела. Волосы убраны туго, в руке планшет. Она стояла чуть впереди остальных.

— Носитель Лео? — сказал штатский. — Плановая проверка жилого помещения. Основание — статья первая. Ознакомьтесь и распишитесь.

Он протянул планшет.

Я посмотрел на Айну.

Она смотрела на меня, и в лице у неё не было вообще ничего. Ни узнавания, ни извинения, ни предупреждения. Так смотрят на дверной косяк.

— Распишитесь, — повторил штатский.

Я расписался.

Собака пошла первой.

Кинолог отстегнул поводок у порога, и спаниель пошёл по квартире ровным деловым шагом, опустив нос. Он не суетился. Он работал.

Кристаллы пахнут. Не для нас — для них. Носители этого запаха не чувствуют, инструментальный контроль его не берёт, а собака берёт с двух метров через закрытый контейнер. Я видел, как такие псы находили кристалл, зашитый в матрас.

Прихожая. Кухня. Ванная.

Спаниель обошёл кухню по периметру, ткнулся в мусорное ведро, потерял интерес, пошёл дальше.

Двое в форме работали молча и аккуратно. Не швыряли вещи, не переворачивали ящики. Открыли шкаф, прошли по полкам ладонью, закрыли. Открыли холодильник. Посмотрели за бачком в туалете.

Айна стояла в дверях комнаты и не двигалась.

Планшет держала в левой руке, экраном к себе. Правая была опущена вдоль тела.

Я стоял у стены, где мне велели стоять, и следил за собакой.

— Один живёте? — спросил штатский.

— Один.

— Гости бывают?

— Нет.

Он поставил галочку.

— Восемь лет стажа, — сказал он, глядя в планшет. — Тысяча девятьсот девять. У нас на весь город четверо с таким показателем.

— Трое, — сказал я.

Он поднял глаза.

— Четвёртый умер в апреле, — сказал я. — Ханов. Вы его вычеркнуть забыли.

Штатский посмотрел в планшет, потом на меня, потом снова в планшет и ничего не ответил.

Спаниель прошёл кухню второй раз, теперь по диагонали, и вышел в коридор.

— Долго ещё? — спросил я.

— Пока не закончим.

— Мне на смену к двенадцати.

— Смену за вами сохранят.

Один из формы открыл шкаф в прихожей и начал снимать с полки коробки. Обувные, пустые, я их не выбрасываю, потому что не знаю, зачем выбрасывают коробки. Он открывал каждую, заглядывал, ставил на пол.

Шесть коробок.

Все пустые.

— Живёте небогато, — сказал штатский. Без насмешки, просто отметил.

— Мне хватает.

— На вашей ставке можно и лучше.

— Мне некуда тратить.

Он опять поставил галочку, и я подумал, что где-то в его форме есть графа «мотивация» и я в неё только что попал.

Собака вошла в комнату на девятой минуте.