Оксана Стадник – Дерево без кроны (страница 3)

Я уже было открыла рот, чтобы задать самые важные в тот момент вопросы: «Где я?», «Кто вы?» и «Что происходит?» – но тут случайно посмотрела вниз, на свои ноги. На них были сапоги Одетты. Те самые, с бусинами.

Холодея от внезапной догадки, я потянулась к своим волосам. Нащупала короткие по моим меркам локоны – меня постригли и завили. Провела ладонью по губам – на коже осталась красная полоса помады.

Бросившись к решетке, я прижалась к ней лицом и посмотрела наружу.

Паланкин, вот что это было. Я ехала в паланкине. Раньше я видела их лишь на картинках и была уверена, что ими давным-давно перестали пользоваться. Его несли на плечах восемь крепких мужчин, одетых в тот же оттенок коричневого, что и мой спутник.

Сквозь деревянное кружево решетки хорошо просматривались маршировавшие рядом шеренги сарских воинов. Наконечники их копий поблескивали на уровне моих глаз.

Раскинувшаяся вокруг пустынная равнина на горизонте переходила в поросшие лесом холмы. Я не знала этой местности – никогда прежде не покидала пределов Вельма.

Сразу всё понимая, я в ужасе посмотрела на сидевшего напротив мужчину. Заметила у него на груди агатовую камею с изображением раскидистого дерева.

– Я не Одетта. Вас обманули, – беспомощно пробормотала я, стискивая подол платья.

Мой спутник ничего не сказал.

– Послушайте, я всё могу объяснить. – Из-за дрожавшего голоса это, наверное, звучало не очень убедительно. – Мы с Одеттой похожи. Но я не она. Присмотритесь, у нее волосы светлее моих. Немножко. И она стройнее меня. Чуть-чуть.

Да, еще недавно мне хотелось как-то помочь Одетте, но не таким же образом! Какой же вы мерзавец, лорд Седрик! Какой же вы подлец! Интересно, как вы объяснили родителям моё исчезновение? Сделали вид, что ничего не знаете?

Мужчина, не меняя выражения лица, неспешно протянул руку к лежавшей возле него сумке, извлек оттуда кожаную папку, открыл.

– Меня усыпили и подсунули вам вместо нее. – Я сразу узнала вынутый им документ – это была расписка Вэйна Вердена. Только теперь на ней появилась еще одна печать, тоже с гербом Сара. «Долг уплачен» – прочитала я рядом с ней. – Мой отец – обычный писарь в городской управе…

Так и не пожелавший представиться молчаливый спутник вдруг крепко схватил меня за запястье, подтащил к себе и бесцеремонно прижал мою ладонь к старой бумаге. Спустя некоторое время на ней появились уже знакомые мне цветы.

Мужчина отпустил мою руку. Равнодушно закрыл папку с распиской, убрал ее обратно в сумку.

Я отпрянула, вжалась спиной в стенку паланкина, испуганно замерла. Спутник, казалось, снова потерял ко мне какой-либо интерес.

– Что означает этот рисунок? – напряженно спросила я, убедившись, что незнакомец больше не собирался меня трогать.

– Что кровь вашего прадеда признала вашу, госпожа Одетта, – впервые соизволил подать голос тот.

Так я узнала, что моя прабабушка действительно крутила шуры-муры с Вэйном Верденом. Право слово, лучше бы она была верной женой и не зарилась на блудливых градоправителей. Я хотела рассказать своему спутнику эту старую семейную историю, но не стала: поняла, что он всё равно не развернет шествие назад в Вельм, чтобы проверить мои ничем не подтвержденные слова.

Передо мной стоял выбор: смириться в надежде, что жених окажется хорошим человеком, или попытаться сбежать. Я остановилась на первом варианте: даже если б мне удалось скрыться от целого полка вооруженных людей, выжить в чистом поле я бы не смогла.

Мужчина, чье имя я по-прежнему не знала, больше со мной не разговаривал, на вопросы не отвечал. Словно я была вещью. Хотя, наверное, именно ей я для него и являлась.

Несколько часов спустя мы вышли к реке и погрузились на дожидавшиеся нас лодки. Там меня заперли в отдельной каюте, комфортной и роскошно обставленной, но с маленькими-маленькими окошечками, исключавшими побег. Возле нее постоянно дежурил кто-нибудь из носильщиков паланкина, высоких, мускулистых и неразговорчивых. По первому моему слову они приносили фрукты, еду, вино или воду для умывания, переставляли сундук с одеждой (скотина-градоправитель хотя бы не оставил меня без сменного белья). Особенно я налегала на вино – хотелось забыться.

Надеюсь, моему жениху, кем бы он ни был, нравились пьяные женщины. Хотя, с учетом того, что лорд Седрик был готов на что угодно, лишь бы оградить Одетту от брака с ним, возможно, разумней было бы ему как раз таки не понравиться.

***

Прибытие в Сар я запомнила плохо: к этому моменту была уже невменяемой от количества поглощенной с непривычки выпивки. Кажется, в какой-то момент меня снова засунули в паланкин. Я лежала на скользком шелковом покрывале и страдала похмельем, а мой спутник, которого, как я узнала из чужих разговоров, звали хранитель Мэйс, снова сидел напротив и излучал презрение. Затем кто-то взял меня на руки и внес в большой дом. Встречавшиеся нам на пути люди расступались, давая дорогу, тихо ахали и благоговейно перешептывались. Потом меня оставили одну, и я долго спала.

Вот так бездарно и позорно прошло мое знакомство с Городом городов.

Когда я проснулась, была середина дня. Солнечный свет немилосердно бил по глазам сквозь оконную решетку, в этот раз уже кованную. Прячась от него, я укрылась одеялом с головой. Шелковые простыни холодили кожу и пахли лавандой. Мне было дурно, хотелось пить.

– О, госпожа Одетта! – Услышала я незнакомый, раздражающе бодрый мужской голос. – Вы пробудились!

Немного приподняв край одеяла, я выглянула из своего укрытия.

В кресле у окна сидел парень лет двадцати на вид. Читал книгу. Вполне симпатичный, хоть и стриженный под горшок: кареглазый, темноволосый, с ямочками на щеках. Судя по коричневой одежде, принадлежал он к той же группе, что и хранитель Мэйс. Правда, ткани на его наряд ушло раз в пять меньше. Никаких тебе широких рукавов, никаких мантий – лишь узкие бриджи да короткая безрукавка. На ногах кожаные сандалии. Вероятно, в иерархии этих любителей коричневого он находился где-то рядом с носильщиками паланкина.

Парень доброжелательно улыбался – я угрюмо смотрела в ответ.

– Меня зовут Ледо, я буду вашим другом. Если вам чего-нибудь захочется, сразу говорите мне. Но, предупрежу сразу, вина вы больше не получите – хранитель Мэйс очень ясно выразился на этот счет. У вас есть какие-нибудь вопросы?

Я обдумала услышанное. Ничего не сказав, снова спряталась под одеяло и закрыла глаза: на хорошие манеры не было ни сил, ни желания.

Оказалось, Ледо тоже был собственностью Сара – мы разговорились, когда я окончательно пришла в себя. Правда, в отличие от меня, он был этому рад: его определили в Сабарет. Так назывался этот клуб любителей коричневого, суливший своим членам статус и всеобщее уважение.

– Ну, наша задача – служение городу, – объяснял он, подбрасывая в ладони яблоко. – Мы слушаем его волю, исполняем ее. Следим за соблюдением традиций, обеспечиваем неразрывную связь поколений. В общем, делаем всё, чтоб он был счастлив и нами доволен.

Я, сидя в кресле за низким кривоногим столиком, ела тыквенный суп и мрачно всё это слушала. Ледо говорил о Саре как о живом существе. Это нервировало.

Из зарешеченного окна моей комнаты открывался неплохой вид на город. Сар впечатлял, хоть и не казался мне особенно красивым – ему, на мой взгляд, не хватало свежести и цвета. Грязная белизна старого мрамора, куда ни глянь: им мостили улицы, из него строили особняки и дворцы, вырезали статуи и барельефы. Много камня и почти никакой растительности, если не считать разбитый на одной из соседних крыш сад. Город городов был помпезным, торжественным и застывшим. Как склеп.

Возможно, в других районах он выглядел иначе. Я же теперь жила в самом центре Сара – Агатовом дворце, резиденции Сабарета.

Завивка давным-давно сошла с моих волос, косметика смылась. Градоправителю хватило ума отправить со мной не только глупые платья Одетты, но и мою собственную одежду, в которой я тогда вошла к нему в кабинет. В льняной зеленой юбке и свободной клетчатой рубахе я чувствовала себя куда лучше, чем в тесных кружевах. Даже почти привыкла к тому, что моя комната отпиралась лишь для того, чтоб пропустить Ледо, а за дверью дежурила охрана.

– Итак, зачем вам я? – Стоило разобраться с этим вопросом как можно скорее.

Хранитель Мэйс так мне на него и не ответил. Мой новый «друг» определенно был куда разговорчивей.

В очередной раз поймав подброшенное яблоко, он с хрустом впился в него зубами и оценивающе на меня посмотрел.

– Ну как же, госпожа Одетта, – невнятно пробурчал Ледо с набитым ртом. – Прямо сейчас вы самый важный человек во всем городе. Ведь вам выпала такая честь – стать невестой самого Сара.

Я замерла, пытаясь осмыслить последнюю фразу. Очень хотелось верить, значила она не то, что мне подумалось.

– Поясни, – напряглась я, покрываясь испариной.

– Смотрите. Иногда Сар дает нам знать, что ему одиноко. Тогда Сабарет выбирает ему очередную невесту и устраивает свадьбу. Большое событие для всего города.

– Очередную? А куда девается предыдущая?

Ледо рассеянно грыз свое яблоко и делал вид, что вопроса не слышал. Я всё поняла.

Как-то читала, что в одном из малых городов раньше поклонялись духу реки. Во времена засух ему тоже преподносили невест – девушек наряжали и топили.