Оксана Стадник – Дерево без кроны (страница 2)

– Завидуешь, да? Завидуешь? – восклицала она, топча разбросанные черновики. – Я сама себе завидую! – Одетта зажала рот ладонями и, зажмурившись, издала триумфальный писк.

Я хотела сказать что-нибудь едкое о ее ребяческом поведении, однако не успела и рта раскрыть, как она продолжила:

– Этот человек та-а-ак внимательно на меня смотрел! Та-а-ак смотрел! Как же его звали? Главный в делегации… Камея с деревом на шее… Неважно! Он сказал, что меня выдадут замуж за кого-то очень важного! «Госпожа Верден, вам выпала огромная честь…» – процитировала кого-то Одетта, изменив голос и попытавшись придать лицу суровое выражение. И тут же снова перешла на свой восторженный писк: – Я буду править всем Саром! Слышишь? Всем Саром!

Я стояла как громом пораженная посреди разлетевшихся бумаг и не знала, что сказать. История Одетты не укладывалась в голове и казалась бессмыслицей.

– У них что, свои невесты кончились, раз они по окрестным городам побираться пошли? – выдавила я, наконец.

Одетта, разом успокоившись, пронзила меня порицающим взглядом.

– Завидуй молча, Дана Рэй! – пропела она, издевательски грозя пальцем. – Завидуй молча!

– Я не завидую.

– Ну да, ну да. – Снисходительно улыбнулась Одетта. – А то я не знаю, что ты бы всё на свете отдала лишь бы оказаться на моем месте.

Скорчив соболезнующую гримасу, она картинно развернулась, каблуком порвав чей-то невезучий черновик, и величественно зашагала к дверям.

– Жених окажется старым и беззубым, вот увидишь, – посулила я, глядя в ее удаляющуюся спину.

Мне вдруг подумалось, что я вижу эту самодовольную стерву в последний раз. От этой мысли почему-то стало немного грустно.

Не оборачиваясь, Одетта показала мне средний палец. И кто только научил благородную леди столь вульгарным жестам? Ах, да. Это же была я.

***

После этого разговора работа у меня не клеилась. В рассеянности я проливала чернила и врезалась в мебель, забывала поручения и не слышала окликов: рассказ Одетты меня слишком потряс. К счастью, все в управе были сами не свои из-за появления сарцев под нашими стенами, все отвлекались, болтали и бегали смотреть на «гостей города», так что я не выделялась на общем фоне.

Я уже собиралась идти домой, когда выяснилось, что к следующему утру срочно требовалась куча каких-то дурацких табличек. Не могли раньше спохватиться!

Солнце почти зашло за горизонт. Я сидела в опустевшем здании, уныло разлиновывая листочек за листочком при свете одинокой свечи. Появление секретаря градоправителя, явившегося сообщить, что тот желает со мной поговорить, меня здорово удивило: они-то чего домой не шли?

Наше общение с Седриком Верденом, главой Вельма, прежде ограничивалось лишь вежливыми приветствиями с моей стороны и его короткими кивками мне в ответ. Для меня он в первую очередь был человеком, который «однажды точно вышибет отца с работы, если я не уймусь» – как всегда говорила мама, не выходившая из состояния ужаса от моих с Одеттой отношений. Так что я здорово волновалась, стуча в дверь его кабинета: не могла себе представить, для чего могла ему понадобиться. Не дождавшись ответа, осторожно заглянула.

Градоправитель сидел за своим столом, какой-то потерянный и осунувшийся, словно выпавший из реальности. Обычно аккуратно прилизанные волосы были растрепаны, ворот рубашки расстегнут. В мутном желтом свете горевшего канделябра лицо лорда Седрика казалось восковым.

– Дана. – Встрепенулся он при виде меня. – Проходи, проходи.

– Господин градоправитель. – Сделала я положенный реверанс. – Вы хотели меня видеть?

Мой взгляд невольно зацепился за расставленные на столе блюда. Фрукты, всякие деликатесы, какие-то вычурные пироженки – мама дорогая, обычный вечерний перекус нашего градоправителя затмевал своей роскошью самые торжественные трапезы моей семьи. Когда я обедала? Вечность назад. Желудок предательски застонал.

От лорда Седрика это не укрылось.

– Ты ешь. – Спохватился он, видимо, опасаясь, что я закапаю слюной дорогой паркет. – Ешь.

Суетливо принялся передвигать тарелки в мою сторону. Мне полагалось вежливо отказаться – виданное ли дело объедать градоправителя? – однако искушение было слишком велико. Застенчиво поблагодарив, я присела на край стула для посетителей и взяла с ближайшей тарелки самый невзрачный из маленьких бутербродиков.

– Прости, я оставил тебя без ужина. – Лорд Седрик устало потер глаза. – Просто эти бумаги мне завтра так нужны… Внеплановое заседание коллегии… Сообщили в последний момент…

Его голос звучал нервно и немного неестественно. Я понимающе кивнула. Поколебавшись лишь мгновение, потянулась за тарталеткой с икрой.

– Отец твой хоть здесь? Тебя ждет? – Градоправитель посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Нет, дома уже.

Мой собеседник замолчал. Он сидел неподвижно, сцепив перед лицом руки и погрузившись в свои явно невеселые мысли. Я по-прежнему не понимала, зачем ему понадобилась. Пауза затягивалась.

– Одетта мне сказала, что уезжает в Сар, – дожевав тарталетку, сообщила я, чтоб разрушить угнетавшую меня тишину.

– Да, вы всегда были хорошими подругами, – отозвался градоправитель, морщась, словно от боли.

Я недоверчиво на него покосилась: ну и странные же у него представления о дружбе.

– Как ты, наверное, знаешь, род Верден некогда прибыл сюда из Сара. Моему деду очень хотелось править каким-нибудь городом, и его прошение, к сожалению, было удовлетворено. Так он приехал в Вельм… – Вдруг оживившись, лорд Седрик принялся суетливо перебирать предметы на столе, двигать стопки документов. – Вот, взгляни. – Не глядя мне в глаза, протянул он какую-то пожелтевшую от времени бумагу.

Я отряхнула руки от крошек и послушно ее взяла.

Короткий текст и две восковые печати внизу страницы: одна с верденовским гербовым петухом – такой же украшал перстень моего собеседника – вторая с пустыми песочными часами, эмблемой Сара.

«Я, Вэйн Верден, получаю во владение город Вельм. Взамен клянусь своей кровью…» – чтоб разобрать кудрявый почерк при тусклом свечном свете, приходилось здорово напрягать зрение. Блеклые бурые чернила дела не упрощали.

– Как видишь, написано его кровью.

Я, едва ли не носом водившая по строчкам, на миг замерла. Брезгливо отодвинула старый документ от лица. Вопросительно посмотрела на собеседника.

– Привезли наши сегодняшние гости. – Тот явно нервничал: кусал губы, сжимал кулаки, не сводил с бумаги в моих руках странного взгляда. – Как оказалось, наш род кое-чем обязан Сару, и Одетте придется этот долг выплачивать.

Мне не понравилось, как прозвучала последняя фраза. Я вернулась к чтению, чтобы узнать, что именно поклялся сделать Вэйн Верден.

«…по требованию Сабарета отдать одного своего потомка в полную собственность вечного города Сар, какое бы служение тот ему ни уготовил».

Ситуация нравилась мне всё меньше и меньше. Похоже, эта размалеванная дуреха не поняла, во что вляпалась, иначе бы так не радовалась.

Клятвы на крови нерушимы, они накладываются на весь род и передаются из поколения в поколение, покуда не будут исполнены. Одетте не отвертеться – она теперь собственность Города городов. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду за нее переживать.

Я повторно проглядывала текст в надежде найти хоть какую-нибудь лазейку, когда посередине страницы начал проявляться рисунок цветка.

– Что значат эти узоры? – спросила я, недоуменно наблюдая за тем, как из глубины бумаги один за другим всплывали листочки, бутоны и стебельки.

Подавила зевок.

– Просто особенность таких документов. Ничего важного. – Интонация градоправителя показалась мне странной, но я не придала этому значения. – Что ж ты не ешь? Наверняка ведь голодная. – Засуетился вдруг лорд Седрик, резко меняя тему. – Ты меня не смущайся, я же сам тебя угощаю. Вот, гляди, какое пирожное красивое, прямо на тебя смотрит. Сейчас быстренько с делами разберемся, и я тебя отпущу. Поздно уже, ты спать хочешь…

– Я еще не закончила таблички. – Снова зевнула я, послушно принимая расхваленную пироженку.

Глаза и правда слипались.

– Ну и ничего страшного. – Отмахнулся градоправитель, словно не ему несколько минут назад они были нужны позарез. – С утра доделаешь.

Он говорил что-то еще, сбивчиво и оживленно. Снова дрожащими руками перебирал бумаги и двигал чернильницу. Ерзал на стуле и нервно проводил ладонью по волосам. Я плохо помню этот момент: голова тяжелела и клонилась к столу, веки опускались. Голос лорда Седрика доносился словно из-под толщи воды и звучал всё тише и неразборчивей, его виноватое лицо плыло у меня перед глазами.

Тихо шлёпнулось на пол выпавшее из моей руки пирожное. Я заснула.

***

Кровать мерно покачивалась, словно лодка на волнах. Осознание, что это ненормально, пришло не сразу. Я нахмурилась и разлепила глаза, недоуменно скользнула взглядом по сторонам. Увидела незнакомого мужчину, спокойно сидевшего напротив.

Растерянность сменилась страхом и немножко злостью: кто это еще такой и что он делает в моей спальне?! Их почти тут же догнало осознание, что это как раз таки совсем не моя спальня – скорее, какой-то шкаф или плетеный короб.

Остатки сна слетели в одно мгновение. Я резко села, испуганно огляделась.

Окон здесь не было. Свет проникал сквозь резные деревянные решетки, заменявшие собой стены. На случай, если от него захочется укрыться, по углам висели перехваченные кольцами плотные шторы. Подо мной лежало красивое и явно очень дорогое покрывало, шелковое с вытканным рисунком. Жесткое ложе оно особо не смягчало, лишь служило его украшением. Незнакомец, еще не старый, но уже лысеющий мужчина в свободных коричневых одеждах, сидел на точно таком же. На мои панические метания он смотрел равнодушно.