Оксана Сибирь – Древо Иггдрасиль. Песнь девяти миров. Пробуждение. (страница 8)

Миры сближались. Границы рушились.

И где-то в глубине, в корнях умирающего Древа, что-то древнее и голодное улыбалось.

Скоро.

Очень скоро.

Мост над бездной. Древо Игдрассиль: пробуждение

Глава шестая: Мост над бездной

Фьорд разрезал землю, как рана от божественного клинка.

Чёрная вода внизу отражала небо, расколотое трещинами света. Один стоял на краю обрыва, глядя на узкий подвесной мост, который тянулся к противоположному берегу — туда, где среди скал пряталась деревня Идунн.

— Мост старый, — сказал Хеймдалль. — Очень старый. Люди построили его поверх чего-то древнего.

— Поверх чего?

— Поверх Биврёста. Того, что от него осталось.

Тор присвистнул. Радужный мост, соединявший миры, — здесь, в Мидгарде, скрытый под ржавыми тросами и гнилыми досками?

— Я чувствую его, — прошептала Фрейя. Её глаза светились золотом. — Под камнем и сталью. Он ещё жив.

Браги застонал. Он пришёл в себя час назад, но говорить по-прежнему не мог — только мычал и показывал руками. Сейчас он указывал на мост, качая головой.

— Он предупреждает, — перевёл Хеймдалль. — Там что-то ждёт.

— Что именно?

Браги открыл рот. Из его горла вырвался звук — не слово, но мелодия. Три ноты, тёмные и тяжёлые, как погребальный звон.

И мост ответил.

Сначала задрожали тросы. Потом доски. Потом сама скала под их ногами завибрировала, словно гигантское сердце начало биться в глубине земли.

Из воды поднялось нечто.

Оно было огромным — размером с корабль, с китовую тушу, с кошмар, обретший плоть. Чешуя цвета старой меди покрывала тело, длинное и извивающееся. Голова — если это можно было назвать головой — венчалась короной из костяных рогов. А глаза...

Глаза были человеческими. Голубыми, ясными, полными древней тоски.

— Ёрмунганд, — выдохнул Один.

Мировой Змей. Сын Локи. Тварь, опоясывающая весь Мидгард, кусающая собственный хвост.

— Невозможно, — прошептал Тор. Его руки дрожали. — Я убил его. В Рагнарёк. Я...

Ты умер, раздался голос в их головах. Не звук — мысль, вложенная напрямую в разум. Мы оба умерли, брат. И оба возродились.

Змей поднялся выше. Вода стекала с его чешуи водопадами. Он был прекрасен — страшной, невозможной красотой, от которой хотелось кричать и плакать одновременно.

Отец послал меня. Сказал, что вы придёте.

— Локи, — процедил Тюр, поднимая меч. — Конечно.

Он просил передать: путь закрыт. Идунн под его защитой. Её яблоки нужны ему для... ритуала.

— Какого ритуала? — Один шагнул вперёд. — Что он задумал?

Змей моргнул. В его человеческих глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

Он хочет накормить Её. Ту, что в корнях. Яблоки вечной молодости — сила жизни в чистом виде. Если Она поглотит их...

— Она станет сильнее, — закончила Фрейя. — Достаточно сильной, чтобы вырваться.

Да.

Тор зарычал. Молнии вспыхнули вокруг него — не жалкие искры, как раньше, а настоящие, ослепительные разряды, от которых воздух завонял озоном.

— Тогда мы пройдём сквозь тебя, брат!

Он прыгнул.

Воспоминание Тора: Рагнарёк

Поле битвы простиралось до горизонта.

Мёртвые лежали повсюду — боги и великаны, эйнхерии и чудовища. Небо горело. Земля трескалась. Иггдрасиль стонал, теряя листья, которые падали как слёзы умирающего мира.

Тор стоял по колено в крови, сжимая Мьёльнир. Перед ним возвышался Ёрмунганд — ещё больше, чем сейчас, ещё страшнее. Яд капал с его клыков, выжигая землю.

— Это конец, брат, — сказал Тор.

Змей не ответил. Он атаковал.

Битва длилась вечность. Или мгновение. Тор не помнил. Он помнил только удары — свои и чужие. Помнил, как Мьёльнир крушил чешую. Помнил, как яд обжигал кожу, проникал в кровь, отравлял сердце.

Он убил Змея. Девять ударов молота — и голова чудовища отделилась от тела.

А потом Тор сделал девять шагов. И упал.

Яд добрался до сердца.

Последнее, что он видел — как Один падает под клыками Фенрира. Как Хеймдалль и Локи убивают друг друга. Как мир рушится в огне и тьме.

Последнее, что он чувствовал — облегчение.

Наконец-то всё закончилось.

Но это было ложью. Ничего не закончилось. Всё просто началось заново.

Тор врезался в Змея с силой падающей звезды.

Молнии взорвались при ударе — синие, белые, золотые, они оплели тело чудовища электрической сетью. Ёрмунганд взревел — не в голове, а вслух, и этот звук заставил камни трескаться.

— Помогите ему! — крикнул Один.

Тюр бросился вперёд. Его меч пылал, оставляя в воздухе след из голубого огня. Он прыгнул на спину Змея, вонзая клинок между чешуйками.

Фрейя подняла руки. Золотое сияние окутало её — ярче, чем когда-либо, почти ослепительное. Она запела — не словами, а чистой силой, и её песнь ударила в Змея волной, от которой чешуя зазвенела, как колокол.

Хеймдалль стоял неподвижно, его глаза пылали. Он видел всё — каждое движение, каждую слабую точку, каждую возможность.

— Тор! — крикнул он. — Левый глаз! Там старый шрам!

Тор услышал. Он оттолкнулся от чешуи, взлетая в воздух, и обрушил кулак — не молот, просто кулак, но заряженный всей яростью бога грома — прямо в левый глаз Змея.

Вспышка.

Грохот.

Мир на мгновение стал белым.

Когда зрение вернулось, Ёрмунганд лежал в воде, оглушённый. Его тело конвульсивно дёргалось, из раны на голове текла чёрная кровь.

Тор стоял на берегу, тяжело дыша. Его руки дымились.