Оксана Сибирь – Древо Иггдрасиль. Песнь девяти миров. Пробуждение. (страница 10)
— Одного достаточно, чтобы начать. Остальные я заберу позже.
— Нет!
Тор бросился вперёд. Молнии взорвались вокруг него — ярче, мощнее, чем когда-либо. Он летел, как снаряд, как комета, как сама ярость, обретшая форму.
Локи щёлкнул пальцами.
Тени обрушились на Тора стеной.
Битва была хаосом.
Тор рвал теней голыми руками, молнии испепеляли их десятками, но на место каждой уничтоженной приходили две новые. Тюр рубил мечом, оставляя полосы голубого огня. Фрейя пела, и её песнь была оружием — тени корчились от звука её голоса.
Хеймдалль сражался молча, его движения были точными и смертоносными. Он видел каждую атаку за секунду до того, как она происходила.
Один не сражался. Он шёл.
Сквозь хаос битвы, сквозь море теней, прямо к Локи. Тени пытались остановить его, но что-то отбрасывало их — не сила, не магия, а сама воля Всеотца, несгибаемая, как ствол Иггдрасиля.
— Ты не сделаешь этого, — сказал Один, останавливаясь перед сыном.
— Уже делаю. — Локи поднял яблоко выше. — Прощай, отец.
Он начал произносить слова. Древние слова, которые Браги хранил тысячелетиями. Песнь Освобождения.
Земля задрожала. Небо потемнело. Трещины света расширились, и сквозь них хлынула тьма — не тени, а сама пустота, голодная и бесконечная.
- Нет!
Голос был не Одина. Не Тора. Не кого-то из богов.
Это был голос Браги.
Скальд стоял на краю сада. Его глаза горели — не золотом, как у Фрейи, а чистым белым светом. Его рот был открыт, и из него лилась песнь.
Не та песнь, что украл Локи. Другая. Древнее. Сильнее.
Песнь Творения.
Слова, которыми Один, Вили и Ве создали мир из тела Имира. Мелодия, которой Иггдрасиль впервые пустил корни в бездну. Ритм, который бился в сердце вселенной с начала времён.
Браги не должен был знать эту песнь. Никто не должен был. Она существовала до богов, до слов, до самой музыки.
Но он пел её. И мир слушал.
Тьма остановилась. Трещины в небе замерли. Тени застыли, как насекомые в янтаре.
Локи смотрел на скальда с ужасом.
— Невозможно, — прошептал он. — Ты не можешь...
Браги пел. И с каждой нотой свет становился ярче. Яблони сияли, как тысяча солнц. Золотое сияние разливалось по земле, отбрасывая тьму, исцеляя раны, возвращая надежду.
Один понял.
Фрейя дала Браги свои воспоминания. Любовные песни, колыбельные — осколки чувств, которые она хранила тысячелетиями. И среди них была одна память, которую она сама забыла.
Память о начале. О том моменте, когда боги впервые пробудились и услышали музыку вселенной.
Браги нашёл эту память. И превратил её в оружие.
Локи закричал.
Яблоко выпало из его руки. Золотая цепь, державшая Идунн, рассыпалась в пыль. Тени растворялись в свете, как туман на солнце.
— Это не конец! — кричал Локи, отступая. — Вы не можете остановить то, что уже началось! Она проснулась! Она...
Он исчез. Растворился в воздухе, как делал это всегда — в последний момент, когда поражение становилось неизбежным.
Браги допел последнюю ноту и упал.
Тор поймал его прежде, чем скальд коснулся земли.
— Он жив, — сказал бог грома. — Но едва.
Идунн подбежала к ним. В её руках было яблоко — не то, что держал Локи, а другое, сорванное с ближайшего дерева.
— Дайте ему это, — сказала она. Её голос был мягким, как весенний ветер. — Быстро.
Тор поднёс яблоко к губам Браги. Скальд откусил — слабо, едва заметно — и проглотил.
Свет вспыхнул внутри него. Раны начали затягиваться. Цвет вернулся на бледные щёки.
Браги открыл глаза.
— Я... — Он закашлялся. — Я пел?
— Ты спас нас, — сказала Фрейя, опускаясь рядом. — Ты спас всех.
Браги улыбнулся. Впервые за долгое время — настоящей улыбкой.
— Тогда, может быть, я не такой уж бесполезный скальд.
Они сидели в саду Идунн, среди золотых яблонь, пока небо медленно светлело.
Трещины всё ещё были там — тоньше, чем раньше, но заметные. Напоминание о том, что угроза не исчезла. Только отступила.
— Локи вернётся, — сказал Один. — И в следующий раз он будет готов.
— Мы тоже будем готовы, — ответил Тор.
— Будем ли? — Один смотрел на небо. — Она проснулась. Та, что в корнях. Браги задержал её, но не остановил. Рано или поздно она вырвется.
— Тогда мы найдём способ, — сказала Фрейя. — Мы всегда находили.
Один не ответил. Он думал о том, что видел в радужном потоке. О глазах в бездне. О голоде, который существовал до времени.
Они выиграли битву. Но война только начиналась.
И где-то в глубине, в корнях умирающего Древа, древняя тьма улыбалась.
Царство вечного огня. Муспельхейм. Древо Иггдрасиль. Пробуждение
Глава седьмая: Царство вечного огня
Жар ударил в лицо, как кулак великана.
Один шагнул сквозь портал и едва устоял на ногах. Воздух здесь был не воздухом — он был расплавленным стеклом, обжигающим лёгкие с каждым вдохом. Небо пылало багровым и оранжевым, словно кто-то поджёг сами облака.
Муспельхейм. Царство огня. Дом Суртра и его пламенных великанов.
— Зачем мы здесь? — прохрипел Тор, прикрывая лицо рукой. Даже его божественная плоть страдала от этого жара.
— Потому что здесь находится то, что нам нужно, — ответил Один. — Единственное оружие, способное ранить Ту, что в корнях.
— Какое оружие?