Оксана Сибирь – Древо Иггдрасиль. Песнь девяти миров. Пробуждение. (страница 4)
— И Локи выпустил это?
— Локи думает, что контролирует это. — Хеймдалль горько усмехнулся. — Он всегда так думает.
Они сидели в маленьком баре недалеко от порта. Хеймдалль снял форму и переоделся в обычную одежду — джинсы, свитер, куртку. Без формы он выглядел моложе, но его глаза выдавали возраст, который не измерялся годами.
— Расскажи нам всё, — попросил Один. — С самого начала.
Хеймдалль отпил пива и начал.
— Я проснулся раньше остальных. Лет пятьдесят назад, может больше. Сначала не понимал, кто я, как и вы. Но потом... — Он постучал пальцем по виску. — Мой дар. Он никуда не делся. Я начал видеть и слышать то, чего не должен был. Сначала думал, что схожу с ума. Потом понял.
— И что ты делал все эти годы?
— Наблюдал. Слушал. Ждал. — Хеймдалль пожал плечами. — Что ещё я мог делать? Я страж, не воин. Моя работа — видеть угрозу, не сражаться с ней.
— И что ты увидел?
— Локи. — Страж произнёс это имя как ругательство. — Он начал свою игру лет двадцать назад. Сначала маленькие компании, стартапы. Потом больше, больше. Он скупал технологии, нанимал лучших программистов, строил свою империю. И всё это время он искал.
— Что искал?
— Точку входа. Место, где Мидгард ближе всего к Иггдрасилю. — Хеймдалль допил пиво. — Он нашёл его пять лет назад. В Норвегии, в горах. Старое святилище, о котором забыли даже местные. Там... — Он замолчал.
— Что там?
— Там растёт дерево. Обычный ясень, ничем не примечательный. Но если смотреть правильно... — Хеймдалль покачал головой. — Это не просто дерево. Это отражение. Тень Иггдрасиля в мире людей. И Локи что-то с ним делает.
Тор ударил кулаком по столу. Бокалы подпрыгнули.
— Почему ты не остановил его?
— Как? — Хеймдалль посмотрел на него спокойно. — Я один. Без силы, без оружия. А у Локи армия. Не великаны и не драконы — люди. Тысячи людей, которые работают на него и даже не знают, кому служат. Охранники, программисты, юристы. Целая корпорация.
— Теперь ты не один, — сказал Один.
Хеймдалль посмотрел на них — на старика в сером пальто, на механика с мозолистыми руками, на женщину, которая выглядела как обычный психотерапевт.
— Нас четверо, — сказал он. — Против того, что пробудил Локи, этого мало.
— Значит, найдём остальных. — Один встал. — Тюр, Браги, Идунн. Кто ещё?
— Сиф, — тихо сказал Тор. — Моя жена. Бывшая жена. Она тоже где-то здесь.
Фрейя положила руку ему на плечо.
— Мы найдём её.
— И Бальдр, — добавил Хеймдалль. — Он не проснулся, но он не мёртв. Я чувствую его — глубоко в корнях Древа. Если мы хотим спасти Иггдрасиль, нам нужен он.
— Бальдр в Хельхейме, — сказал Один. — Как и после Рагнарёка. Хель не отпустит его просто так.
— Тогда нам придётся её убедить.
Все посмотрели на Хеймдалля.
— Ты предлагаешь спуститься в царство мёртвых? — спросила Фрейя.
— Я предлагаю сделать то, что необходимо. — Страж встал, бросая деньги на стол. — Разве не этому учил нас Всеотец? Делать то, что необходимо, какой бы ни была цена?
Один промолчал. Он думал о Бальдре — своём сыне, светлом боге, чья смерть когда-то запустила цепь событий, приведших к Рагнарёку. Думал о Хель — своей внучке, дочери Локи, которая правила мёртвыми с тех пор, как он сам отправил её туда.
Семейные отношения у асов всегда были... сложными.
— Сначала остальные, — сказал он наконец. — Потом Хельхейм.
Они вышли из бара в холодную копенгагенскую ночь. Над городом висела полная луна, и в её свете старые здания казались призрачными, нереальными.
— Куда теперь? — спросил Тор.
— Гётеборг, — ответил Один. — К Тюру.
— А потом?
— Потом посмотрим.
Хугин и Мунин спустились с крыши, где ждали хозяина, и уселись на его плечи. Один погладил их по перьям.
— Летите, — прошептал он. — Найдите Браги. Найдите Идунн. Найдите всех, кого сможете.
Вороны каркнули и взмыли в небо, растворяясь в темноте.
Фрейя проводила их взглядом.
— Ты думаешь, мы успеем?
— Не знаю, — честно ответил Один. — Но мы должны попытаться.
— А если не успеем?
Один посмотрел на небо. Там, за облаками, за звёздами, за гранью видимого мира, умирало Древо, которое держало всё сущее. И что-то древнее и голодное грызло его корни.
— Тогда, — сказал он, — мы умрём, пытаясь.
Это был не самый оптимистичный ответ. Но это был единственный честный ответ, который он мог дать.
Однорукий судья. Древо Игдрассиль: пробуждение
Глава четвёртая: Однорукий судья
Гётеборг утопал в тумане.
Не обычном морском тумане, который приходит с залива и рассеивается к полудню — а в чём-то густом, неестественном, пахнущем прелой листвой и чем-то ещё. Чем-то, что Один помнил по древним временам, когда границы между мирами были тоньше паутины.
— Нифльхейм, — прошептала Фрейя, кутаясь в пальто. — Я чувствую его дыхание.
— Миры сближаются, — подтвердил Хеймдалль. Его золотые глаза светились в молочной мгле. — Быстрее, чем я думал.
Они шли по пустынной улице к зданию суда — стеклянному монолиту, который возвышался над старыми кирпичными домами как памятник новому времени. Где-то в его недрах работал Тюр Одинсон — бог войны и справедливости, потерявший руку в пасти волка Фенрира, а теперь известный как Турвальд Юханссон, адвокат по правам человека.
Один остановился. Что-то было не так.
— Вы слышите? — спросил он.
Тор прислушался.
— Ничего не слышу.
— Именно. — Один огляделся. — Ни машин, ни голосов, ни шагов. Город молчит.
И тогда туман шевельнулся.