Оксана Сибирь – Древо Иггдрасиль. Песнь девяти миров. Пробуждение. (страница 2)
— Он тоже проснулся?
— О да. Он проснулся первым. И, судя по всему, он помнит всё.
Тор сжал кулаки. Где-то в глубине его существа зарокотал гром.
— Где он?
— Везде. — Один встал, подходя к окну. Дождь снова усилился. — Он теперь называет себя Лукас Лауфейсон. Бизнесмен. Владеет технологической корпорацией «Мидгард Текнолоджис». Производит всё — от смартфонов до спутников. Его лицо на обложках Forbes и Time. Его приложениями пользуются два миллиарда человек.
— Он что, решил захватить мир через... приложения?
— Не захватить. — Один повернулся к сыну. — Изменить. Переписать. Он нашёл способ влиять на сознание людей через их устройства. Маленькие внушения, незаметные сдвиги в восприятии. За последние пять лет уровень веры в «сверхъестественное» вырос на триста процентов. Люди снова начинают верить в богов.
— Но это же хорошо? Если вера питает нашу силу...
— Это было бы хорошо, если бы Локи направлял эту веру в нас. Но он направляет её в себя. Только в себя. Он хочет стать единственным богом нового мира.
Тор молчал, переваривая услышанное. Потом спросил:
— А Иггдрасиль? Он как-то связан с тем, что Древо умирает?
Один не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.
Той ночью Тор не спал. Он сидел на крыше своего автосервиса, глядя на звёзды сквозь разрывы в тучах. Дождь наконец прекратился, и над Осло повисла странная, звенящая тишина.
Воспоминания возвращались волнами. Золотые залы Асгарда. Пиры, длившиеся неделями. Битвы с великанами. Охота на драконов. Лицо матери — Фригг, мудрой и прекрасной. Лицо брата — Локи, с его вечной усмешкой и глазами, в которых плясало пламя.
Они были так близки когда-то. Два мальчишки, два принца, два воина. Локи был хитрым там, где Тор был прямолинейным. Локи думал, где Тор действовал. Они дополняли друг друга, как молния и огонь.
Когда всё пошло не так?
Тор знал ответ. Он всегда знал. Просто не хотел признавать.
Всё пошло не так, когда Локи узнал правду о своём происхождении. Когда понял, что он не асс, а ётун — ледяной великан, враг всего, во что он верил. Когда осознал, что вся его жизнь была ложью.
Один хотел как лучше. Он взял младенца Локи из разрушенного храма Ётунхейма, вырастил как сына, надеясь, что любовь победит кровь. Но секреты имеют свойство выходить наружу. И когда правда открылась...
Тор помнил глаза Локи в тот день. Помнил боль, превращающуюся в ярость. Помнил, как брат — его брат, несмотря ни на что — отвернулся и ушёл.
Всё, что случилось потом — предательства, войны, Рагнарёк — было следствием того момента.
И теперь Локи снова здесь. Снова плетёт интриги. Снова пытается доказать что-то — себе, Одину, всему миру.
Тор сжал кулаки. Молнии заплясали между пальцами — слабые, едва заметные, но настоящие. Его сила возвращалась.
— Я найду тебя, брат, — прошептал он в ночное небо. — И на этот раз мы поговорим.
В это же время, в пентхаусе небоскрёба в центре Осло, Лукас Лауфейсон — Локи — стоял у панорамного окна, глядя на город внизу. В его руке мерцал бокал с чем-то, что выглядело как виски, но на самом деле было жидким огнём из сердца Муспельхейма.
Он знал, что Один проснулся. Знал, что старик нашёл Тора. Знал, что скоро они придут за остальными.
Пусть приходят.
Локи улыбнулся. В отражении окна его глаза на мгновение вспыхнули зелёным огнём.
Игра началась.
Так начинается история о богах, потерявших себя и нашедших друг друга в мире, который больше не верит в чудеса. История о том, как древняя магия сплетается с современными технологиями, как старые обиды сталкиваются с новыми угрозами, и как даже бессмертные могут измениться — если захотят.
Впереди их ждёт долгий путь. Девять спящих богов, разбросанных по Скандинавии. Мировое Древо, чьи корни гниют в глубинах реальности. Трикстер, играющий в игру, правила которой знает только он.
И где-то в тени, за гранью известных миров, что-то древнее и голодное начинает шевелиться. Что-то, что было заперто ещё до Рагнарёка. Что-то, что Локи, возможно, уже выпустил на свободу.
Но это уже другая глава!
А здесь немного предыстории ‼️
В самом центре мироздания растёт Иггдрасиль — исполинский ясень, чьи ветви простираются выше звёзд, а корни уходят глубже, чем способен постичь смертный разум. Это не просто дерево — это ось, на которой держатся все миры. Позвоночник реальности. Нить, связывающая всё сущее воедино.
На ветвях и корнях Иггдрасиля расположены Девять Миров:
Асгард — обитель богов-асов, золотой город в кроне Древа. Здесь стоит Вальхалла, чертог павших воинов, и здесь правит Один Всеотец со своего трона Хлидскьяльв, с которого видно всё, что происходит во всех мирах.
Ванахейм — мир ванов, богов плодородия и природы. Ваны древнее асов и мудрее в делах земли и моря. Фрейя и её брат Фрейр родом оттуда.
Альвхейм — царство светлых эльфов, существ прекрасных и сияющих, как солнечный луч. Они редко вмешиваются в дела других миров, предпочитая свои вечные танцы и песни.
Мидгард — срединный мир, земля людей. Наш мир. Он расположен в центре Древа, защищённый от великанов стеной, построенной из ресниц первого великана Имира.
Ётунхейм — земля инеистых великанов, ётунов. Холодный, суровый мир скал и льда, вечный враг Асгарда. Отсюда родом Локи, хотя он вырос среди асов.
Свартальвхейм (или Нидавеллир) — подземное царство тёмных эльфов и гномов, непревзойдённых кузнецов. Здесь были выкованы величайшие сокровища богов: молот Мьёльнир, копьё Гунгнир, корабль Скидбладнир.
Муспельхейм — мир огня, где правит огненный великан Сурт. Из искр этого мира были созданы звёзды, и его пламя однажды поглотит всё в час Рагнарёка.
Нифльхейм — мир изначального холода и тумана. Здесь берёт начало река Хвергельмир, питающая корни Иггдрасиля, и здесь же обитает дракон Нидхёгг, вечно грызущий эти корни.
Хельхейм — царство мёртвых, владения богини Хель. Сюда попадают те, кто умер не в бою — от старости, болезни или несчастного случая. Это не место наказания, скорее — бесконечные серые сумерки, где тени ждут конца времён.
Все девять миров связаны между собой ветвями и корнями Иггдрасиля. Между Асгардом и Мидгардом перекинут Биврёст — радужный мост, который охраняет зоркий Хеймдалль. По стволу Древа снуёт белка Рататоск, разносящая сплетни между орлом на вершине и драконом в корнях.
Так было всегда. Так должно было быть вечно.
Но вечность — понятие относительное. Даже для богов.
Иггдрасиль. Пробуждение Фрейи.
Стокгольм встретил их солнцем — впервые за три недели. Один воспринял это как добрый знак, хотя давно разучился верить в знаки.
Они приехали на старом «Вольво» Тора — громовержец наотрез отказался лететь самолётом («Я бог грома, а не бог очередей на регистрацию»), и Один не стал спорить. Шесть часов в машине дали им время поговорить. Вспомнить. Начать заново узнавать друг друга.
Тор изменился. Это было очевидно. Тысячелетия назад он был вспыльчивым, самоуверенным, готовым решать любую проблему ударом молота. Теперь в его глазах поселилась усталость — не физическая, а та, что приходит с пониманием собственных ошибок. Семьдесят лет в смертном теле, с обрывками воспоминаний о былом величии, научили его смирению.
— Она не захочет нас видеть, — сказал Тор, когда они припарковались у элегантного здания в районе Эстермальм. — Фрейя никогда не любила, когда её будят.
— У неё нет выбора. Ни у кого из нас нет.
Кабинет психотерапевта Фреи Ванирсдоттир располагался на третьем этаже. Один изучил её заранее: сорок пять лет (по документам), успешная практика,
специализация на травмах и созависимых отношениях. Две книги о любви и потере, ставшие бестселлерами. Лицо, которое украшало обложки журналов о психологии.
Ирония была в том, что богиня любви и красоты теперь учила смертных любить.
Секретарь — молодой человек с идеальной причёской — поднял взгляд от компьютера.
— У вас назначено?
— Нет, — сказал Один. — Но она нас примет.
Он не использовал магию. Просто посмотрел на секретаря тем взглядом, которым тысячелетиями смотрел на королей и воинов, богов и чудовищ. Взглядом того, кто отдал глаз за мудрость и висел девять дней на Мировом Древе ради знания рун.
Секретарь побледнел и потянулся к телефону.
— Я... я сейчас узнаю...
Фрейя — Фрея — сидела в кожаном кресле у окна. Солнечный свет золотил её волосы, и на мгновение Один увидел её такой, какой она была в Асгарде: сияющей, властной, окружённой ореолом божественной красоты.