Оксана Сергеева – Скиф (страница 25)

– Я понял, – пробубнил он.

– Нахуй отсюда оба! Еще раз что-то такое повторится, вылетишь отсюда! – рявкнул Скиф и отпустил его, тут же взявшись за Паулину. – Пошла! – ухватив за локоть, выкинул ее за дверь.

– Дай хоть одеться! – протестующе завизжала она.

– Тебе не привыкать, нормально вон сидела, не стеснялась, – ответил он и следом выбросил ее вещи. – Недоёба грешная… только тебя мне не хватало… – выдохнул Макс и замер, уставив руки в боки и словно бы припоминая, что хотел сделать до того, как застал в кабинете голую проститутку.

Вспомнив, полез в шкаф за пальто, натянул его на плечи, собираясь выйти на улицу, но тут лежащий в кармане пиджака сотовый затрезвонил чередой сообщений.

– Кстати, куртизанка твоя, по-моему, себя тут фотографировала, – задумчиво заметил Керлеп.

Всё это время Илья глаз не отрывал от документов, будто происходящее его совсем не волновало. Собственно, так и было.

– Да что ты! – мрачно усмехнулся Скиф. – Главное, вовремя об этом сказать.

«Вот пусть теперь твоя рыжая шалава тебе супчики варит…»

«Ко мне больше не приходи…»

«Видеть тебя не могу…»

«Сволочь…»

– Ебаные глаза… – выдохнул Макс, как рыкнул, прочитав только несколько посланий из той кучи, которую Лизка ему накатала.

Последним было пересланное фото голой Паулины. Видимо, оно должно было объяснить Лизкин гнев и причину их якобы расставания.

– Походу, приехал ты, да? – сочувственно произнес Чистюля и бросил на друга понимающий взгляд.

– А ты какого хрена сидел? Почему не выпер ее сразу за дверь?

– А я при чем? Сам со своими бабами разбирайся.

Макс пытался дозвониться Лизе, но в трубке слышались лишь долгие и упрямые гудки.

Тогда он набрал Суслова, который сразу ему ответил.

– Евражка, блять! – гаркнул Скиф в трубку.

– Максим Викторович? – забеспокоился Суслов, слыша срывающийся от злости голос Виноградова. – В чем проблема?

– Блядский ты директор… – Макс попытался свободно вздохнуть. От ярости стиснуло глотку. – Шлюхи твои распоясались совсем!

– Кто? – спросил Суслов, но ответ ему был не нужен – сам догадался, что речь шла о Паулине.

– Эта, блять, как ее… – от злости даже имя этой твари из головы вылетело. – Аполлинария твоя!

– Понял. Через час ее не будет в стране, – твердо пообещал Лев Аристархович.

Ему и в голову не пришло выяснять, в чем конкретно провинилась Паулина. Если ее поступок довел Скифа до такого состояния, то решение тут может быть только одно: от девушки нужно избавляться. И как можно скорее.

– Гарантирую, Максим Викторович, проблема будет решена, – снова твердо повторил Евражка. – Вы больше даже имени ее не услышите, обещаю.

– Давай, сделай что-нибудь с этой шкурой. Не вынуждай меня еще и этим заниматься. А то у меня на всё про всё ответ один будет: разнесу к херам твою шлюхоферму, а тебя в лесу где-нибудь закопаю, у меня как раз ямка свободная есть.

***

Не день, а клубок каких-то глупостей. Голая шлюха. Злая Лизка. Расставание какое-то.

Вины за собой не чувствовал, да и виноват ни в чем не был, потому пульсировал больше злостью и недовольством, нежели страхом, что действительно они с Лизой расстанутся.

К тому же всё на глазах у Чистюли произошло. Так что в крайнем случае, если Лизавета совсем заартачится, придется призвать его в свидетели.

Только нажал кнопку звонка, дверь открылась на весь размах, будто по ту сторону его ждали.

Не ждали – Лиза собиралась куда-то уходить, потому была в этот момент в прихожей, аккурат у входной двери.

На мгновение Скиф замер на пороге, не двигаясь. И за этот короткий миг он успел охватить Лизу взглядом всю, и всё заметить. И накрашенные ресницы, и губы вишневые, и стрелки на веках, которые делали каре-зеленые глаза особенно яркими. Тем заметнее была в них пугающая решимость, которая Максу сразу не понравилась.

– Ох ты бля… – восхищенно выдохнул он. – Куда это мы собрались такие красивые?

Юбочка на ней короткая, ножки в черных чулочках. Топ без бретелей, так что волосы, завитые крупными кудрями, рассыпались по голым плечам.

– А чего это ты меня так не встречаешь? Или ты меня так встречаешь? Цыпа вон Молоха вечно в неглиже ждет… Где мое неглиже? Я тоже так хочу. Трусики-бусики, все дела… Ладно, хер с ним, можно даже с плеткой…

Лиза поначалу дар речи потеряла от такой наглости. Застыла, словно статуя, до боли сжав челюсти.

Дыхание перехватило от эмоций, когда заговорила:

– Было у тебя уже сегодня… неглиже…

– Не было, – Скиф сразу начал отпираться, глядя на нее кристально честными глазами.

И ведь будто не врал даже! Ни сомнения, ни лукавства. Ни тени неправды в серых его омутах – сплошная искренность.

– Я тебя предупреждала… Говорила, что всё закончится, если будешь с этой шлюхой спать. И не только с этой. С любой… Пусть теперь твоя рыжая проститутка тебе супчики норвежские готовит.

– Лизок, не дури. Не было ничего, не спал я с ней.

Так по-дурацки давно себя не чувствовал. Сто лет уже перед бабами не оправдывался, не объяснялся. И не только перед бабами – вообще ни перед кем. Забыл, какие слова надо говорить, чем свою правоту доказывать. Да и что тут скажешь! Говорил уже Лизке, и не раз, что со шлюхой этой давно не трахается, нет, опять она свою пластинку завела.

– Голову мне не морочь. Думаешь, я не поняла, откуда фото? Она у тебя в кабинете была. На диванчике. Голая. Голая, блять! Что она там делала? Сфотаться приходила? Пришла, разделась, селфи сделала и ушла?! – Лизка невольно сорвалась на крик.

– Угу, примерно так всё и было, – кивнул он, невесело усмехаясь.

Но Лиза его усмешки не поняла и, само собой, оскорбилась. Тут же сорвалась с места и неверными движениями стала натягивать на себя пальто. В рукавах запуталась, правда, но собиралась куда-то весьма решительно.

– Лиз, не спал я с ней. Чистюля в кабинете был, всё видел. Можешь спросить у него. Я ее за дверь выкинул, в чем была, на этом всё и кончилось, – проговорил Скиф, теряя терпение.

Шагнул к Лизке, а она от него – как ошпаренная.

– Можно подумать, Чистюля мне правду скажет! Он тебя будет прикрывать в любом случае, это же понятно.

– Меня прикрывать не надо. Я тебе не мальчик, пиздеть не буду! Если было, то было. А если я сказал, что ничего не было – значит, ничего не было! Всё блять! – рявкнул он, выпутал Лизку из пальто и прижал к стене.

Она часто задышала, вжав затылок в стену и глядя в его блестящие от злости, серые глаза.

Ей хотелось Макса ударить. Размахнуться и врезать со всей силы, чтоб хоть немного ощутил ее чувства. Если не врезать, то скандал устроить, проораться от души.

От этой своей надорванной, растоптанной с детства души.

Да только какой в этом толк?

Ни пощечина, ни слова не принесут облечения и ничего не решат.

Всё было очень просто. И очень сложно. Она его любила. А он ее нет. Ей не хватало его постоянно, а он, как видно, не сильно в ней нуждался. Она только с ним хотела быть, чтобы всегда рядом, всегда вместе, а у него на жизнь другие планы. В которых ей, как не было места, так никогда и не будет. Что орать, чего требовать? Ломать его броню истериками, царапать ревностью, выжигать злостью его равнодушие?

– Ладно, – будто бы поверила она. – Сегодня не спал, завтра будешь. Не Паулина – так другая какая-нибудь всё равно найдется. Дело не в этом, Максим. Я только и слышу от тебя: туда не ходи, этого не делай. Мне, чтобы с тобой встретиться, надо позвонить и разрешение спросить. Значит, меня ты не захотел видеть, некогда тебе... А эта шлюха может запросто к тебе прийти и раздеться. Ей можно… – от обиды ее голос оборвался.

– Ей нельзя. Можешь на ее счет не беспокоиться. Ты ее больше не увидишь и не услышишь. Она за свою смелость уже поплатилась…

Затрезвонивший телефон прервал их ссору, и Скиф скользнул рукой в карман. Лиза, почувствовав, что хватка ослабла, сразу попыталась оттолкнуть от себя Виноградова. Однако ее попытки походили на то, как если бы она принялась сдвигать с места скалу. Навалившись, Макс притиснул ее к стене так, что едва удавалось дышать.

– Кудасов приедет. Пора с ним поговорить, – сообщил Молох.

– А я тебе зачем? Мое мнение ты знаешь.

– Я знаю, а он нет. Вот и поставишь его в известность.