Оксана Сергеева – Скиф (страница 24)

– Чё рыдаешь, мудохер?! – рявкнул Макс. – Когда объёбкам своим наркоту толкал, весело было. А потом они бабушек в подъезде убивают за пенсию… девочек насилуют… Нарядились? Теперь в багажник укладываемся. Вас на том свете уже заждались. Давай-давай, самостоятельно. Взрослые все… Готовься, мудачьё! Сейчас будем умирать!

***

Отправив Кудасову «посылки», друзья обсудили сложившуюся ситуацию, просчитали все возможные варианты развития событий и разъехались по домам.

До рассвета еще далеко – даже выспаться успеют.

Вот только спать Максу хотелось не в своей, а в Лизкиной постели. Или чтобы Лизка дома ждала. В его спальне. Сейчас бы пришел, забрался под одеяло, обнял девочку свою, она бы прижалась к нему сонная, теплая, разомлевшая…

Дрожь прошла по спине, так взбудоражился от этих мыслей. Разгорячился, что озноба не почувствовал, когда окно на балконе открывал, чтобы покурить. Бросив сигареты на столик, уселся в кресло и некоторое время сидел, не шевелясь – отпуская напряжение и скопившуюся усталость. Потом вытянул из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и прикурил, глубоко и крепко затянувшись.

Только здравый смысл и понимание, что Лизе тоже надо выспаться, остановили от того, чтобы снова к ней рвануть. Но мысль эта шальная о совместном проживании, до недавнего времени невероятная, скользнула звонко по острию сознания и спокойно легла на душу, не вызвав никакого внутреннего сопротивления. Это всё упростит, и вообще будет здорово – кончится беготня и нервотрепка. Молох вон женился и спокоен как удав. Живет со своей цыпой, она его дома ждет, в неглиже встречает, и всё у них ровненько да гладко.

Медленно Максим втягивал в себя дым, смотрел на рубиновый кончик сигареты и думал: может, не захочет Лизка с ним жить… Учеба у нее, дела всякие, сразу же заявила, что свободные у них отношения. Он не спорил, ничего не доказывал. Пусть сколько хочет распинается – только не видать ей никакой свободы. Не умел он любить наполовину. Свободные отношения – это как секс без бабы или кофе без кофеина. Хуйня какая-то, только с проститутками возможная: заплатил, поимел – и свободна. А к Лизке теперь любой, кто полезет, кровавыми слезами умоется, и пусть лучше не злит она его своими рассуждениями. Это когда-то давно не было для него ничего ценнее человеческой жизни, а сейчас любому пулю в голову мог пустить, не поморщившись. Угрызениями совести не мучаясь.

В той, другой своей жизни он был правильным человеком, вел порядочный образ жизни, не имея дел ни с криминалом, ни с проститутками. Служил он Родине, в спецподразделении, выполнял задачи под грифом «совершенно секретно», и всё у него был хорошо. А потом вдруг получилось, что Родине он стал не нужен, оказался опасен, ибо очень много знал и видел. Решили высшие чины, крысы эти кабинетные, с дороги его убрать. И жену его на всякий случай, а то вдруг он нечаянно о чем-то секретном проболтался, или сама она догадалась. Сопутствующая, так сказать, жертва. Кто ж их считает, когда речь идет о государственной безопасности. И плевать было всем, что орденов у него как конь наскакал, на заслуги его насрать и подвиги. В один миг стал он никому не нужен, в полсекунды отдали приказ о ликвидации. Убить только его не так просто оказалось, опыт не пропьешь. Тем более скрываться – его, считай, профессия. Ушел, точно ящерица в песок, только его и видели. И цель у него с тех пор всего одна была – отомстить. Только для хорошей мести нужны деньги, связи, новое лицо и новая личность. Так к Горскому и попал. Похер было, что делать и как долг отрабатывать. Каждый новый день был как последний, наворотил достаточно, потому что жить дальше не собирался. Незачем.

Как пострелял крыс этих кабинетных, решил, что вышло его время. Водки хапнул, пистолет к виску – нажал на курок. Вот она, свобода... Душа, кажется, вверх взмыла. Привет, родная…

Хуй-то там, он еще здесь. Осечка.

У него. Осечка!

Любое практически оружие разобрать и собрать мог с закрытыми глазами, и пистолет уже стал давно продолжением его руки, а тут, блять, осечка.

Второй раз смалодушничал. Второй раз не хватило смелости на курок нажать и пришлось ему дальше жить эту гребаную жизнь со всеми своими грехами.

Так и жил, всё реже вспоминая прежние потери и открывая для себя новые законы бытия, очень суровые и очень людские. Смирился, очерствел, закаменел. Влачил бессмысленное, пустое существование, пока Лизка не появилась. Вспыхнула на его пути. Зажглась звездой на его беспросветном небосклоне.

Сложно было примириться со своими пылкими к ней чувствами. Сложно, невозможно, но и отрицать бесполезно. По-другому Лизку любил. Не так, как жену. В прошлой жизни всё спокойнее было. Со своими проблемами и радостями. Ссорились, бывало. Как без этого? Но то была тихая, умиротворенная любовь. Наверное, потому что думал: всё у них в жизни впереди, всё еще будет.

А с Лизкой всё бурлило, ни вздохнуть не успевал, ни что-то осмыслить. И не тормознешь уже – без нее хоть зверем вой.

Потому что любил он Лизку как в последний раз.

Потому что точно знал: после нее уже ничего не будет. Ни любви, ни жизни ему после Лизки не видать. Если он ее потеряет, если хоть волос с ее светлой головы упадет, пиздец ему наступит. Уже окончательный.

Не думал, взаимны ли его чувства, вообще не рассуждал о такой глупости. Чего тут думать, всё равно ее никому не отдаст. Любовь, конечно, чувство благородное, но отягощенное одним безнравственным обстоятельством: все влюбленные – страшные эгоисты.

Он тоже таким был. Потому, затушив окурок в пепельнице, закрыл окно и вышел в прихожую. Там накинул на себя кожаную куртку, сунул в карман ключи от машины и, несмотря на поздний час, опять поехал к Лизке. Снимать с нее пижаму. Белую. С красными сердечками.

Глава 15

Глава 15

Следующие дни были тревожными, наполненными тягостным ожиданием. Встречались с серьезными авторитетными людьми, холодно и без эмоций решали деликатные вопросы.

Кудасов, получив их «приветы», снова позвонил, попросил о встрече, но они ему отказали, сославшись на нехватку свободного времени. Помимо этих разборок была еще основная работа, требующая неослабевающего контроля, как то регулирование финансовых потоков, сотрудников, клиентов, конкурентов. Система должна работать несмотря ни на то. Марат серьезно ошибся, и уже не мог рассчитывать на личную встречу по первому звонку, так что заодно решили ему нервы натянуть, показав его зависимость от них и свою в нем незаинтересованность. Пусть теперь ждет, когда они соизволят с ним поговорить.

В последнее время цепь нагнетающих событий ползла вверх вроде температурной кривой больного. Но как будто этого было недостаточно для плохого настроения, Скиф еще и с Лизой поругался.

Не сошлись они во мнениях. Вроде бы мирно начали разговор, а потом пошло-поехало, слово за слово – и поцапались. Лиза захотела к нему в «Бастион» приехать, а Макс сказал, что не стоит этого делать. Что-то не понравилось ей в его словах, только хрен бы знал, что именно ее так задело. Попробуй баб этих разбери. Может и правда резок был. Сказались бессонные ночи, острые мысли, напряжение последних дней. К тому же терпеть не мог этих телефонных разборок. Наверное, потому и вышло всё через одно место. Когда в глаза друг другу смотришь, всё как-то понятнее – каждая эмоция видна, любое мимолетное движение души. Да и враз можно оборвать любую перепалку. Обнял, поцеловал, тиснул – вот и договорились.

Именно так Максим и собирался поступить – поехать к Лизке и уладить противоречия методом простым и древним, как сама жизнь.

Наспех выпив кофе у бара, он вернулся в кабинет, чтобы предупредить Чистюлю о своем уходе и одеться.

– Всё, Илюха, я поехал… – сказал Виноградов и тут же оборвался, уставившись на рыжую проститутку, вальяжно разместившуюся на диване.

Всё бы ничего, но проститутка была практически голая, в одних трусиках, которые ничего, собственно, не прикрывали. Не трусы, а ниточки.

– Чистюля, ты охерел? Серьезно думаешь, что самое время шлюх драть?

Керлеп, сидящий в своем кресле и как ни в чем не бывало перебирающий завал документов на столе, поднял на него взгляд:

– Так это к тебе.

Паулина как будто обиженно надула губки:

– Ты давно ко мне не заходил. Вот я и решила сюрприз тебе сделать.

– Что-то не припоминаю, чтоб я тебя в гости приглашал, – резко ответил Макс, не выразив радости от встречи.

– Не хочешь побыть со мной наедине? – призывно улыбнулась.

Скиф распахнул дверь, шагнул за порог и позвал охранника:

– Сюда иди. Это что за херня?

Тот вошел в кабинет и бестолково осмотрелся, не понимая, что сделал не так.

– Вот это! – Скиф указал на голую проститутку. – Какого хрена у меня в кабинете шлюхи голозадые расхаживают? Как она сюда попала? Тебе тут проходной двор, что ли?

– Так это же ваша… – мужчина покраснел, предчувствуя большие неприятности.

В этой части клуба посторонних быть не должно, но эту шлюху Виноградов уже приводил, вот и подумалось, что ее можно пропустить.

– Чего? А где на ней написано, что она моя? – схватив парня за шиворот, он подтащил его к дивану.

Паулина подхватилась и испуганно вжалась в спинку.

– Ты где-то видишь надпись, что она моя? Может, тут? – ткнул охранника мордой в ее всколыхнувшуюся грудь.