Оксана Сергеева – Скиф (страница 26)

Скиф сунул сотовый в карман, но Лизку не отпустил.

– Отпусти, – прошипела она.

– Сейчас мне надо уехать, но я вернусь. Приеду – спокойно поговорим.

– Знаю я твои разговоры…

– Лизок, не пори горячку. Сказал – поговорим.

– Хорошо, – зло сказала она. – Когда получишь фотку какого-нибудь голого мужика из моей квартиры, тоже горячку не пори. Так и знай: он просто пришел сфотографироваться.

У Скифа желваки на скулах заходили после этих слов.

– Лучше замолчи, – глухо предупредил он.

– А потом я скажу, что не спала с ним, он просто на диванчике у меня голышом посидел, – и сама понимала, что заносит, но остановится уже не могла. – Сильно тебе это понравится? Ну!

По лицу было понятно, что не понравится. Скиф взбагровел, застыл каменно, челюсти его сжались, но Лизка не отступила:

– Получив такую фотку, я должна улыбаться и говорить, что всё нормально? Я не ясновидящая, не знаю, чем вы там занимались. Может, она вот так же домой к тебе приходит, у нее, видимо, дорожки всюду протоптаны. Ах, да! У нас же свободные отношения. Не отношения, а проходной двор. Свободный вход!

– Ага, вход свободный, а выход сразу на тот свет, – сказал Максим с едким сарказмом и еще раньше, чем Лизка сообразила, что он собирается сделать, отпустил ее, вытащил ключи из замочной скважины и вышел из квартиры.

– Не смей! Только попробуй меня закрыть! Не смей меня запирать! – всполошилась она, рванула к двери, но с другой стороны уже слышался скрежет дверного замка.

Лизавета сухо зарыдала, без слез всхлипнула и заметалась по квартире, ища запасной комплект ключей.

Не пори горячку!

А как ее не пороть? Если за всё время ни разу не сказал, что она для него что-то значит. Что между ними что-то большее, чем просто секс, сильнее, чем мимолетное увлечение. Как не пороть, если говорил он, что не хотел отношений. В груди ломило от невысказанного, голова ломилась от мыслей. Безумным, бешеным темпом сердце билось где-то в горле, и от этой ненормальной скачки у нее кружилась голова.

Может, Макс и не врал. Скорее всего, не врал. Что правда, то правда – оправдываться и истории сочинять он точно не будет, в глаза всё скажет. Но даже этот факт уже не мог Лизу успокоить. Она ему, что, собака взаперти сидеть или ребенок неразумный!

Вот не закрывал бы ее – попросил по-человечески, она бы не дернулась.

А теперь черта с два. Свалит из квартиры, чего бы ей это ни стоило.

Лиза перерыла все кухонные ящики, но почему-то ключей не нашла.

После того как мать неожиданно заявилась, Виноградов дверь поменял и видеоглазок поставил, чтоб Лизе спокойнее было. Один комплект ключей у Евы был на всякий случай, а два у нее оставалось.

Поиски на кухне не дали никакого результата. Третьякова порылась в шкафу, перетрясла все коробочки и шкатулочки с полезными мелочами, но и там того, что искала, не обнаружила.

Поняв, что другого выхода нет, Лиза приказала себе успокоиться и позвонила подруге.

Глава 16

Глава 16

За то время, пока ждала подругу, Лизка успела поплакать, умыться и заново накраситься. Тяжело давалась такая решительность, но отступать от задуманного не собиралась. Не помнила, чтобы когда-то Виноградову перечила. Не было такого за время их отношений. Никогда не действовала ему наперекор и уж тем более назло. Понимала, как нелепо и бессмысленно будет выглядеть ее выходка, но сегодня чувствовала в этом жизненно важную необходимость.

Сегодня Лиза ни за что на свете не хотела быть запертой в квартире со своими монстрами.

Нужно что-то менять. Ломать как-то эту губительную безысходность.

Ева приехала довольно быстро. По телефону Лиза не стала посвящать ее во все подробности ссоры с Максом, наплела, что дверь случайно захлопнулась, но при личной встрече сразу призналась:

– Поругались с Виноградовым. Он запер меня дома, чтоб я никуда не ушла.

– Из-за чего поругались? – тихо вздохнув, Ева присела на подлокотник дивана.

Не собиралась у Лизы долго задерживаться, потому даже куртки не сняла.

Вместо ответа Третьякова показала фото Паулины.

Скальская некоторое время рассматривала голую проститутку на экране Лизкиного телефона, потом с усмешкой изрекла:

– У тебя грудь красивее. И что?

Лизка недоуменно уставилась на подругу:

– А тебя ничего не смущает? Диванчик не узнаешь? Она у мальчиков наших в кабинете. Фото сегодняшнее.

Ева еще раз глянула на фото и воскликнула, изменившись в лице:

– Они обалдели, что ли, совсем?!

– Именно это я и пытаюсь донести до Виноградова. Хотя он утверждает, что не спал с ней.

– И что! Не спал он! Давай, теперь все подряд будут без трусов там расхаживать! – не на шутку разозлилась Ева, чем Лизу невероятно обрадовала.

Последнее время Скальская всё чаще Макса защищала и оправдывала. Лиза и сегодня из уст подруги ожидала услышать порицание, но, слава богу, Ева была на ее стороне.

– Сказал, что она сама пришла, разделась, а он ее за дверь выкинул – и больше ничего не было, – приободрившись, добавила Лиза.

– И что! – повторила Ева. – Сегодня Паулина пришла, завтра Марта Чистюлина, послезавтра вторая Марта… Я каждый день теперь должна сидеть и думать: а не зарулила ли к моему мужу в кабинет какая-нибудь голая проститутка?

Лизка подкрасила губы и облилась духами. Посмотрелась в зеркало и, удовлетворившись своим видом, снова надела пальто.

– Куда собираешься? – поинтересовалась Ева, тоже поднявшись со своего места.

– Пойдем с Мари где-нибудь посидим. Дома я точно куковать не собираюсь.

– Я смотрю, вы с Мари прям сблизились, – проговорила Ева, и Лиза почувствовала в ее голосе ревностные нотки.

– А с кем еще? С тобой? – внимательно глянула ей в лицо. – Ты пойдешь? Если я позову, пойдешь со мной?

Ева, замявшись, помолчала.

– Вот именно, – кивнула Лизавета, подтвердив, что подруга не озвучила. – Я даже предлагать тебе не стала, понимала, что ты от Молоха не дернешься никуда.

– Дело не в том, что не дернусь. В другой день я бы обязательно составила тебе компанию, но мы с Киром сегодня договорились вечер провести вдвоем. В последнее время нам даже поговорить толком не удавалось… Прости.

– Я знаю, потому не хотела тебя тревожить. Тоже прости, что сорвала тебя с места.

– Раз уж я не пойду с тобой, давай хоть отвезу. Или ты за рулем собралась? Отговаривать не буду. Поступай, как считаешь нужным. Если бы я такое послание получила, тоже бы своему скандал устроила.

***

Когда Скиф приехал в «Бастион», Кудасов со своим отпрыском был уже на месте. Не раздеваясь, Макс прошел в ресторан. Подойдя к столику, резким движением снял верхнюю одежду, бросил на спинку кресла и уселся.

Сделал всё молча. Своим лишь кивнул, а Марату и Руслану ни слова не сказал. Руки не подал и за свое опоздание не извинился. Даже на часы демонстративно глянул: мол, нет у него времени на такие пустяшные разговоры.

Почувствовав такое открытое пренебрежение, Марат занервничал. Ему стоило больших трудов собраться с мыслями и продолжить прерванную речь под пронзительным, в самое нутро проникающим взглядом Виноградова.

– Руслан человек новый, не сразу разобрался, что к чему. Это и моя ошибка тоже, вины с себя не снимаю. За это могу ответить и обещаю, что такого больше не повторится. Умысла никакого не было, это недоразумение. Неприятная, но все-таки случайность. И за это мы извиняемся, – сказал Кудасов и замолчал, ожидая реакции на свои слова.

Но Молох молчал, Чистюля тоже не спешил что-то говорить.

Скиф подался вперед:

– Извиняться ты перед шлюхами будешь своими, а Молоху ты должен спасибо сказать и в ноги упасть. Это он дал тебе шанс оправдаться. А то лежал бы ты со своими опарышами на той же свалочке. Это Кир Владиславович у нас дипломат, а я в пиздеже не силен, навыки дипломатические мне никогда не давались. Следующее слово за мной будет. А оно у меня, сам знаешь какое. Пуля промеж глаз.

Марат глянул на Молоха, ища в его глазах поддержку. Но Кир молчал, своим молчанием выражая согласие со словами Скифа. Знал его достаточно. Макс только выражался эмоционально, но горячности в нем не было, как и необдуманности. В таких вопросах мысль его была остра и расчетлива.

– Слышь, недомерок, – теперь Виноградов обратился к Руслану. – Одно неверное движение – и я тебя лично перемолочу. Не будет ни звонков, ни предупреждений, – хлестнув словами, Скиф поднялся, захватил пальто со спинки кресла и ушел из ресторана, демонстрируя таким образом, что разговор для него больше не имеет смысла.

У бара он приостановился, попросив в кабинет кофе и что-нибудь перекусить.