Оксана Самсонова – Заведомо проигрышная война (страница 7)
Отец ухмыльнулся, поправляя манжеты:
– Эта твоя юношеская инфантильная увлечённость? Мы спасли тебя от ошибки.
– Прошло уже столько лет, – равнодушно вступила мать, наконец поворачиваясь к нему. – Неужели ты до сих пор не смог забыть ту девку?
Денис горько усмехнулся:
– Забыть? Вы поставили меня перед выбором: либо я разрываю все контакты, либо её рекомендательные письма «теряются», а заявка в университет «затеряется» в архивах. Я согласился, чтобы дать ей шанс. Я годами выполнял ваши условия, ходил на свидания с вашими «кандидатками». – Он сделал паузу, смотря на них с вызовом. – И где результат? Где ваша благодарность за моё послушание?
Отец холодно улыбнулся:
– Мы с матерью годами закрывали глаза на твоё… увлечение. Позволили тебе учиться с ней в одном университете, надеясь, что ты перерастёшь эти детские фантазии. Но всё имеет свой предел.
– Ваши правила умерли для меня в тот день, когда вы заставили меня предать единственную девушку, которую я хотел видеть своей женой, – Денис распахнул дверь. – Больше вам ничего не сломать. Оставьте всё Данилу. Ваши деньги и ваши правила мне не нужны.
Дверь родительского особняка захлопнулась за спиной с глухим, финальным стуком. Денис замер на мгновение на холодном ночном крыльце, и будто плотина прорвалась – мысли хлынули стремительным, бурным потоком.
Он зажмурился, пытаясь заглушить внезапно нахлынувшую боль. Образ Алесты ярко встал перед глазами.
Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, срывая с шеи шарф, который вдруг стал невыносимо душить.
Он остановился посреди пустынной ночной улицы, поднял голову к тёмному небу и глубоко вдохнул.
В его груди что-то сжалось – больно и остро.
Он выпрямился, и в его взгляде, наконец, вспыхнула давно забытая решимость.
Глава 4
Туман, осевший на стеклах машин и лужах, скрывал резкие очертания зданий, делая всё вокруг немного сказочным, но от этого не менее раздражающим. В такую погоду всегда что-то происходило. Именно в такие дни начинались новые главы, ломались старые договорённости и выяснялось, что ты всё ещё не отпустил прошлое, каким бы взрослым ни казался.
Алеста шла по коридору офиса с внутренним напряжением, будто каждый шаг отдавался эхом в старых школьных коридорах. Она вспоминала, как в восьмом классе Денис написал на доске формулу любви, подставив туда её имя. Тогда вся школа хохотала, а она стояла, сжимая ручку в кулаке, прикидывая, сколько баллов получит за метание ею в затылок шута. С тех пор ничего не изменилось. Разве что ставки стали выше.
Но не эти мысли выбивали ее из колеи, она ломала голову и обзванивала сутками напролет всех, кто мог помочь ей дотянуться до брата. Тимур всегда был упрямым и считал, что сам должен выпутаться из проблем, в которых оказался. Он всегда был слишком гордым и глупым. Несмотря на всё это, из передряг его приходилось вытаскивать старшей сестре.
В обеденном зале её догнала Марина.
– Ты его ударила? – спросила она сразу, подавая стакан апельсинового сока.
– Нет. Но мысленно выстрелила. Дважды. С глушителем.
– Это, считай, даже гуманно, – кивнула Марина. – Он всё ещё смотрит на тебя как на лягушку, которую хочет препарировать?
– Хуже. Как на ту, которая сама его когда-то укусила. И теперь он жаждет реванша.
Марина тихо прыснула.
– Твоя жизнь – это сериал. Жалко, что без рекламы. Хотя… – Она наклонилась ближе. – Ты ведь не забывай: даже злодеи иногда превращаются в любовников.
– Нет. Не в этот раз. У нас история без права на жанровые повороты.
Они посидели в тишине. Вдалеке слышался звон посуды и чужие разговоры, а Алеста смотрела в окно, на улицу, затянутую дымкой. В голове крутилась одна мысль: кто-то вернулся в её жизнь слишком неслучайно. И это значило, что впереди не просто буря, а шторм с громами, вспышками прошлого и предчувствием чего-то очень личного.
Сквозь панорамные окна лился рассеянный свет – серый, безликий, как и большинство зимних дней. Алеста стояла у автомата, машинально тыкая кнопки. Черный костюм, собранные в тугой узел волосы, бледность – все выдавало в ней человека, который провел ночь за документами, а не во сне.
– Алеста Дмитриевна…
Голос заставил ее обернуться. Марк Соколов. Его рыжеватые волосы торчали небрежными прядями, а в глазах читалась та самая робкая решимость, которая бывает только у стажеров, еще не научившихся скрывать свои мысли.
– Я мог бы помочь с вашим проектом, – он поправил очки, которые тут же сползли на кончик носа. – В университете я разбирал похожий кейс по патентам…
Алеста вздохнула. Она помнила его неловкие попытки задержаться после работы, когда у нее был аврал. И особенно отчетливо помнила тот разговор у кулера, когда она, устав от его заботы, бросила: «Марк, у меня есть парень», а он, покраснев до корней волос, пробормотал что-то про «профессиональную солидарность».
– Спасибо, но не надо, – она отвернулась, снова уткнувшись в автомат.
– Но вы же… – Он сделал шаг вперед, и в его голосе впервые прозвучала настойчивость, – измотаны! Очевидно, что вы работаете без передышки…
Какой наблюдательный, прям до жути.
– Дайте мне хотя бы…
– Соколов.
Голос разрезал воздух, как лезвие. Денис стоял в проходе, держа в руках два стакана с кофе. Его взгляд – холодный, оценивающий – медленно скользнул с Марка на Алесту.
– Вы в курсе, – он говорил тихо, но каждое слово падало, как камень, – что договор по «Вектору» должен быть у меня через час? – он шагнул вперед, намеренно встав между ними.
Марк побледнел.
– Я… почти закончил…
– Ой, Денис Сергеевич, а кофе-то на двоих… – Ольга из бухгалтерии, проходя мимо, игриво подмигнула.
– Себе взял, – сухо ответил он, прижимая оба стакана к груди. – Соколов, – Денис даже не повернулся, – если через сорок минут не увижу договор – будете объясняться перед гендиром.
Марк кивнул и быстро ретировался, но Алеста успела поймать его последний взгляд – растерянный, обиженный.
Денис все так же стоял рядом, его пальцы слегка постукивали по стаканам.
– Ты… – Тихо начала Алеста, но он резко развернулся.
– Работай, Озерская.
Тишина после ухода Дениса повисла плотной завесой. Алеста стояла неподвижно, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. Ольга из бухгалтерии, не скрывая интереса, прикусила губу, ее алые ногти замерли над клавиатурой. Молодой стажер из соседнего отдела резко отвернулся, делая вид, что углублен в документы. Даже обычно невозмутимый системный администратор Костя замедлил шаг, проходя мимо с сервером в руках.
Она медленно направилась к своему рабочему месту, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В голове крутилась одна мысль:
Кабинетный лабиринт казался сегодня особенно длинным. Когда она наконец добралась до своего стола, то замерла. На аккуратно организованном рабочем пространстве стоял стакан с черным кофе. Ее пальцы непроизвольно сжались. Но выбросить стакан под оценивающими взглядами коллег она не могла – это мгновенно стало бы офисной сенсацией.
Она медленно опустилась в кресло, отодвинув злополучный стакан к самому краю стола. Кофе пахло слишком знакомо – тот самый сорт, который она предпочитала ещё в университете. Эта деталь разозлила её ещё больше.
За соседней перегородкой послышался шепот:
– Видела? Он сам принес ей кофе…
– Говорят, они когда-то вместе учились…
– Да бросьте, это же просто начальник заботится о подчинённых… – прозвучало с таким сладким сарказмом, что у Алесты по спине пробежали мурашки.
Она громко ударила папкой с документами об стол, прервав этот поток домыслов.
Алеста закрыла за собой дверь квартиры, прислонилась к ней спиной и, наконец, сбросила ненавистные каблуки. Они упали на паркет с глухим стуком, словно вынося приговор этому дню. Пальто скользнуло на спинку кресла, следом полетел шейный платок. Она потянулась, ощущая, как ноют мышцы после долгих часов в неудобной позе за рабочим столом.