Оксана Самсонова – Заведомо проигрышная война (страница 13)
Но Данил видел другое – как его дядя тихо перекраивал совет директоров. Как "оптимизировал" бизнес-процессы. Как методично превращал семейное предприятие в свой личный феодальный удел.
Попытки открыть глаза отцу разбивались о стену непонимания:
– Хватит выдумывать! – отец отмахивался. – Виктор – моя правая рука!
Прозрение пришло к отцу слишком поздно – когда Виктор уже контролировал 40% акций через подставные фирмы. Когда ключевые контракты начали уходить к конкурентам. Когда верные семье менеджеры один за другим подавали "по собственному".
***
К вечеру Алеста уже ненавидела среду, запах кофе в офисе и особенно тот факт, что не послушала бабушку и не стала стоматологом. Но хуже всего было осознание, что через пятнадцать минут ей предстоит закрытое совещание – только для юристов и руководства. А значит… снова он.
– Держи, – Марина протянула ей жевательную резинку с мятным вкусом. – Для контроля. Слова, эмоции, челюсти. Всё пригодится.
Алеста машинально развернула пластинку, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат.
– Спасибо. Ещё бы что-нибудь от внезапного желания швырнуть стул.
– Улыбайся, – прошептала подруга, поправляя на Алесте прядь волос. – Это хуже любого оружия.
Переговорная встретила её гробовой тишиной, нарушаемой лишь мягким шуршанием бумаг. Чацкий уже сидел за длинным столом, склонившись над разложенными документами. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака его профиль и белые листы с аккуратными пометками.
– Добрый вечер, – сказал он, не поднимая глаз от бумаг. Голос звучал ровно, профессионально, но без привычной холодности. – Алеста, рад, что пришла.
– Как будто у меня был выбор, – парировала она, останавливаясь у противоположного конца стола.
Денис наконец поднял взгляд. В его обычно насмешливых глазах не было привычного сарказма. Только глубокая усталость и что-то ещё… что-то личное и обнажённое, будто он месяцы носил в себе слова, которые теперь не мог больше сдерживать.
– Это переделанные иски… – начала Алеста.
– Нет. Сначала нам нужно поговорить. – Денис мягко, но решительно отодвинул папку с документами в сторону, освобождая пространство между ними.
Алеста медленно опустилась в кресло напротив.
– О чём? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– О твоём брате.
Мир вокруг будто резко замедлился. Мысли разбежались, дыхание перехватило, а в ушах застучал пульс. Она видела, как губы Дениса продолжают двигаться, но слова доносились сквозь вату.
– …под следствием… кибератака… дочерняя компания холдинга моего отца…
Он сдвинул к ней планшет. На экране – скриншоты, IP-адреса, временные метки. Улики. Очень плохие улики.
– Подожди…
Алеста сжала виски пальцами, будто пытаясь физически удержать разбегающиеся мысли. Губы сами сложились в горькую усмешку:
– Компания по добыче драгоценных камней? – она растягивала слова, чувствуя, как во рту появляется привкус металла. – Уральский филиал? Твоих дорогих родителей?
Денис лишь резко кивнул. Его пальцы постукивали по столу в нервном ритме.
– Зачем ты все это мне говоришь?! – её голос сорвался на хрип. – Думаешь, я упаду на колени и буду вымаливать твоё покровительство?
Она вскочила так резко, что стул со скрипом отодвинулся назад. Гнев пожирал всё внутри, оставляя после себя только пепел и едкий дым обиды.
– Я выбиралась из ситуаций и похуже. Обойдусь без твоей помощи…
– Подожди.
Денис встал слишком быстро – его движение напоминало вспышку молнии. Теперь между ними оставалось меньше дыхания, а его глаза горели странным холодным светом, как два обсидиановых клинка.
– Ты не поняла, – его голос звучал тише шёпота, но чётче выстрела. – Я же не просто поболтать тебя пригласил. Я могу помочь.
– Чем? – Алеста закинула голову, встречая его взгляд. – Тем, что скроешь улики? Или уговоришь папочку забыть об утечке?
– Нет. – Он медленно покачал головой, словно давая ей время прочувствовать вес каждого слова. – Я знаю, кто подставил Тимура. Имена. Схемы. Документы, которые они даже не успели уничтожить. – Его губы едва тронула холодная улыбка. – У меня есть доступ к тем, кто его туда втянул. И рычаги, чтобы их сломать.
Алеста вцепилась пальцами в край стола.
– И что тебе нужно взамен? – ее голос дрогнул, словно тонкий лёд, готовый треснуть под тяжестью правды.
Его взгляд буравил её насквозь, лишённый даже тени привычного сарказма. Только холодный расчёт.
– Стань моей женой.
Голос звучал ровно, как приговор судьи.
– Формально. Без чувств, без обязательств. Чистая фикция. Тогда я сделаю всё, чтобы вытащить Тимура.
Алеста застыла, будто ударилась о невидимое стекло. Губы дрогнули, но звук застрял где-то между рёбер. Это было настолько нелепо, что казалось сценой из плохого сериала.
– Ты… Это розыгрыш? Или бред из детской комедии?
– Это деловое предложение, – спокойно ответил он. – Без романтики. Чистый расчёт. Взаимная выгода.
– Ты абсолютно безумен.
Она отшатнулась, но её глаза уже вычисляли варианты – предательский рационализм пробивался сквозь ярость.
– Возможно. – Уголок его губ дрогнул в почти неуловимой улыбке. – Но я чётко просчитал: мне нужен брак. Публичный. Ты – подходящий кандидат. Дерзкая, неуправляемая. Для моих родителей – худший выбор. Идеально.
Алеста не дышала. В груди что-то оборвалось, и волна накрыла с головой – ярость, унижение… и предательское любопытство, колючее, как осколок стекла.
– Почему именно я? – Голос прозвучал чужим, низким от напряжения.
– Потому что ты умная, прямолинейная и не будешь питать иллюзий. – Он сделал паузу. – А ещё потому что ты меня ненавидишь. Это делает сделку честной.
– А если я откажусь? – Слова обожгли горло, но это была не дрожь. Это был гнев.
Денис пожал плечами, наконец отводя взгляд – жест почти небрежный, но в нём не было слабости.
– Тогда дело передадут в суд. И твой брат, скорее всего, получит срок. – Голос ровный. Без угроз. Просто факт. – Я не играю в запугивание. Я предлагаю выбор.
– Ты… – Её голос сорвался, слёзы подступили, но она сжала зубы. Не перед ним. – Ты настоящий подлец.
Он посмотрел на неё спокойно, почти с пониманием:
– Возможно. Но я тот мерзавец, который может тебе помочь. Подумай, Алеста. У тебя трое суток. Потом всё пойдёт своим чередом.
Алеста резко развернулась, словно отталкиваясь от его слов. Каблуки вонзались в паркет с такой силой, будто она пыталась пробить пол насквозь. В висках стучало, в ушах стоял пронзительный звон – как после взрыва.
Она чувствовала его взгляд – тяжёлый, прицельный, будто физически давящий на лопатки. Но не обернулась. Не позволила себе этой слабости.
Потому что впервые за столько лет Денис Чацкий снова загнал её в ловушку. Он вычислил её слабое место, нащупал ту единственную ниточку, за которую можно дёрнуть, чтобы заставить танцевать под свою дудку. Видел, как дрожит её голос, когда она говорит о брате. Как сжимаются кулаки, когда она пытается казаться непробиваемой.
Весь её бунт, вся эта показная независимость – не более чем карточный домик. И Денис уже занёс руку, готовый одним движением смести его с доски.
Теперь он держал её страх в своих ладонях. И сжимал. Медленно. Наслаждаясь.
Глава 8
Алеста вышла из кабинета, словно вынырнув из урагана. Её каблуки глухо стучали по паркету, а в ушах стоял навязчивый звон. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, сжимая дыхание. Вокруг всё продолжало жить своей обычной офисной жизнью – коллеги перешёптывались у кулера, принтер монотонно жужжал, печатая очередной отчёт, даже фикус в углу стоял невозмутимо зелёный. Абсурдная нормальность этого мира резанула по нервам. Внутри же бушевал настоящий пожар.
– Эй, ты как? – Марина поймала её за локоть прямо посреди коридора. Её зелёные глаза расширились от тревоги. – Ты белая, как офисная бумага формата А4. Что этот псих тебе наговорил?
– Он… – голос сорвался на полуслове. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как в груди что-то сжимается. – Он предложил мне выйти за него замуж.