Оксана Окуловская – Падение Солнца (страница 10)

– Не захотел! Неужели я не могу хоть раз в жизни сделать то, что хочу?! Или я всегда должен следовать велениям отца?! – выпалил я.

Ханами сморщила лоб и скрестила руки на груди. Я понял, что высказался не по адресу.

– Прости, ты не должна была это услышать, – оправдывался я.

– Такеши, не нужно извиняться, – лицо Ханами смягчилось, и я поймал ее теплый взгляд. – Иди отдохни. В семь ужин, правда, без Минори.

– Хорошо, ты расскажешь отцу?

Она тяжело выдохнула и ответила:

– Нет, не скажу. Но больше не обманывай меня.

– Спасибо, – произнес я и отправился к себе.

Глава 8. Нина на осеннем фестивале.

Прошлая неделя оставила после себя горькое послевкусие. После того как Хиде совершил казнь наших стремлений и надежд, сообщив о новой политике университетов, во всей Японии повысили тарифы на электроэнергию. Это был еще один удар по рабочим и мелким предпринимателям, которые и так еле держались на плаву. «Экономия должна быть экономной» – звучало из-за каждого угла. Даже в школе перестали включать фонари на заднем дворе и в некоторых коридорах здания по вечерам. Теперь мы передвигались от одного светлого участка к другому, используя свет на своих смартфонах.

А позавчера мой телефон сел, и мне пришлось идти через полутемную улицу по промокшей аллее через парк. Там я не заметила лужи и, подскользнувшись на размокших листьях, упала на твердый пол. Плакала я долго: такую боль я стерпеть не смогла. Сегодня выступление, а мой копчик ноет, как волк по ушедшей луне: сильно и протяжно.

От волнения я рано проснулась. Я хотела и дальше валяться в кровати, но мое тело так напряглось, в голове заскрежетали тревожные мысли, что, вцепившись в одеяло, я села возле окна и принялась наблюдать за тем, что происходит за ним. Но кроме тишины и темноты я ничего не нашла, лишь где-то вдали светилась мгла над атомной станцией.

Чтобы хоть как-то успокоиться, я включила лампу и достала оранжевый блокнот, в котором я привыкла записывать свои чувства и размышления. После двадцати минут беспрерывной писанины я осознала, что пришла в себя. На смену смуте пришел покой, и я наконец расслабилась.

– Мама! Где мои костюмы? – кричала я, не найдя платья в шкафу.

– Я повесила их в прихожей! – ответила она.

– Ну почему ты мне не сказала? Я уже начала переживать.

– Успокойся. Это ведь не первое твое выступление, – невозмутимо сказала она.

– Но это первое выступление в этой школе!

– Все будет нормально, не думай о плохом, – утешала она меня.

– Не знаю, люди здесь совершенно другие…

– О чем ты?

– Мне нужно торопиться, – не хотела говорить я.

– Нина! – окликнула меня мама. – У тебя все хорошо?

– Да, – коротко ответила я и упорхнула из дома.

Папа довёз меня до школы и помог с транспортировкой костюмов до раздевалки, где меня встретили девочки из танцевальной студии – Мия, Кику и Ами. Мы решили, что ещё успеем подготовиться к выступлению, поэтому понеслись развлекаться. По главному коридору, увешанному шарами и яркими лентами (некоторые из них вешала я), сновала куча народа. И это понятно: почти весь город явился на праздник за радостными эмоциями, которых так не хватало в последнее время.

Добежав до актового зала, где киоски с разнообразными закусками и сувенирами выстроились рядами, девочки принялись скупать моти и такояки. «Эх, голодающие» – подумала я. Следом мы помчались в дом с привидениями, где мне дали темные очки и протолкнули в лабиринт из столов и коробок. Пока я шла, отовсюду выскакивали резиновые пауки и летучие мыши, а чьи-то руки хватали за колени и лодыжки. Ощущения не из приятных, но я так пищала и смеялась, что впоследствии пришлось избавляться от икоты.

Покинув жуткий аттракцион, мы решили прогуляться по верхним этажам. Почти в каждом классе школьники устраивали конкурсы. В нескольких из них я поучаствовала и, отдав за вход 150 йен, набрала пять баллов, получив небольшой леденец со вкусом винограда. Там же я встретила Мику, зазывающую всех на просмотр химических фокусов. Не хотелось ее отвлекать, поэтому после короткого разговора мы с девочками продолжили путь.

Мы уже спускались по лестнице, когда внезапно раздался удар гонга. Приятельницы тут же бросились в спортзал, а Кику, привыкшая к моей нерасторопности, схватила меня за руку и потащила за собой. Мне пришлось бежать.

Зал быстро заполнили зеваки, и нам пришлось протискиваться сквозь толпу, чтобы подобраться поближе к центру внимания. Шёпот, смех, предвкушающие взгляды – воздух был наэлектризован ожиданием.

– Здесь будет представление? – спросила я девчонок.

– Почти, – ответила Мия. – Видишь парней в чёрных доспехах?

– Ага.

– Это наши спортсмены кэндо. Все девчонки сохнут по двум красавчикам, которые сейчас будут соревноваться.

– И кто же это? – поинтересовалась я.

– Да это же парни из твоего класса, – ответила она.

Я могла лишь хлопать глазами, настолько я не понимала, о чем она говорит. Прозвучал второй удар в гонг! Все тут же затихли и уставились на центр зала, где двое парней в необычном обмундировании присели на корточки. Кто они, я не знала: лица были спрятаны под темной маской с металлической решеткой.

Когда прозвучал третий сигнал, они поднялись и медленно зашагали навстречу друг другу. Буквально через секунду один из спортсменов полетел на соперника, и по залу разнесся треск бамбуковых мечей. А потом ещё и ещё. Под потолком гремел гром, разрывая в клочья наши барабанные перепонки. Один нападал, другой – оборонялся. Но в одно мгновение ситуация изменилась: нападающего резко отбросило в сторону, и теперь он пытался защититься от напора соперника. Удар, удар, снова удар. Протяжный рев и скрип босых ног по полу. Тах! Отступающий получил удар мечом в голову, и судья остановил состязание.

Соперники поклонились друг другу и сняли маски. Каково же было мое удивление, когда под маской победителя оказался Такеши. Я обомлела, а мое солнечное сплетение как будто пронзила длинная и тонкая игла. Пока девочки щебетали о том, как Такеши идет в форме и какой он мужественный, мне бросилось в глаза другое: его подбородок, который он опустил, словно ему было неловко быть триумфатором, или его разочаровала быстрая победа, кто знает.

Его глаза медленно прошлись по толпе и остановились рядом со мной. У меня тут же перехватило дыхание, и я невольно улыбнулась. Внезапно уголки его губ дернулись, и он, словно испугавшись, натянул маску обратно. Я еще ни разу не видела его улыбки – так странно. В чувства меня привел смех Нацуки, раздававшийся за моей спиной. Как это вышло? Все это время она стояла там?

– Нацу, ты видела, как Такеши на тебя посмотрел? – сказала ей Рей.

– Еще бы! – восхищалась она.

Получается, он смотрел не на меня, а на Нацу? И улыбка, которую он пытался скрыть, была для нее? Какая же я дура! Нет слов. Щеки внезапно вспыхнули, и я быстро покинула спортивный зал.

Пока я облачалась в красный танго-костюм, словно в броню, Ами и Кику, как два энергичных вихря, носились по раздевалке, сбрасывая напряжение. О, если бы они только знали, какой ледяной страх сковывает мои жилы! Надеюсь, дебют не превратится в сокрушительное фиаско. Публика здесь взыскательна до жестокости, не терпит инаковости. Каждый взгляд – безжалостный рентген, каждая усмешка – кинжал, вонзенный в сердце. Нужно быть предельно осторожной.

После первого выступления мой партнер Тоя с восторгом отметил, насколько великолепно мы отработали номер. Я не сомневалась в его словах. Нам предстояло исполнить вальс – финальный аккорд в презентации нашей студии. Переодевшись в новые костюмы, мы направились к зрителям.

Мы двигались ровно и без ошибок,; я видела, как кружилась пышная юбка моего голубого платья, – просто загляденье! Внезапно на одном из поворотов Тоя задел другую танцующую пару. Он потерял равновесие и навалился на меня. Я, конечно, не смогла устоять и упала на пол, ударившись при этом болючим копчиком, в то время как он лишь коснулся рукой паркета и вскоре поднялся.

Он попытался мне помочь, взяв меня за руки, но поскользнулся на моей юбке и присел на пятую точку. По студии раздался истерический смех и грозной тучей закружил надо мной.

Не в силах больше оставаться, я выскользнула из зала и бросилась прочь, стремясь найти место, где смогла бы разобраться в случившемся и унять бурю эмоций. Врезавшись в толпу, я понеслась к раздевалке, но, обнаружив там других танцовщиц, свернула в первое попавшееся укрытие. Им оказалась захламленная моповая, забитая швабрами, ведрами и пыльными тряпками.

Я сжалась под настенными полками, обхватив колени руками, и дала волю слезам. Хотелось выплеснуть всю горечь и неловкость, не дать им проникнуть в душу и поселиться там, отравляя будущее. Я снова и снова прокручивала в голове события дня: неловкий момент в спортзале с Такеши, мое падение на танцполе. Я пыталась пережить их заново, чтобы затем навсегда забыть. Но это не помогало. Так я и просидела там почти до самого вечера.

Наконец, решив покончить с самобичеванием, я осторожно выбралась из кладовки. Вокруг не было ни души, а свет мерцал в соседнем ряду кабинетов.

Отголоски праздника – плакаты и шары – еще цеплялись за стены, а пол хрустел под ногами от конфетных оберток. Нужно было торопиться: схватить одежду, телефон и бежать. Завернув за угол, я нос к носу столкнулась с учителем физики. Его удивление было очевидным. "Домой,"– скомандовал он. "Само собой,"– буркнула я в ответ и пошла дальше. Но в сгущающихся сумерках, у окна напротив раздевалки, я заметила силуэт. Незнакомец, до этого облокотившийся на подоконник, выпрямился, заметив меня. Стараясь не выдать волнения, я направилась к двери раздевалки и уже хотела войти, когда услышала.