Оксана Окуловская – Падение Солнца (страница 9)

Отбросив недовольство одноклассниц, я положил портфель на стол и принялся готовиться к математике. За спиной послышался тонкий неуверенный голосок, почти шепчущий мое имя. Я обернулся. Передо мной стояла Нина, заведя руки за спину и, чуть пошатывалась, переступая с одной ноги на другую. Ее белый хвост, завязанный голубой лентой на макушке, сновал справа налево и обратно, как маятник у часов с кукушкой.

– Да, – тихо ответил я.

Она перестала качаться, поправила складки на темно-синей юбке, чуть пригладив их одной рукой.

– Такеши, – медленно сказала она. – Я хочу поблагодарить тебя. Тогда с Ичиро… ты вступился за меня. Спасибо.

– Это было два дня назад. Я уже забыл об этом.

– Но я не забыла.

– Ты же понимаешь, что если бы ты не влезла, то и вступаться за тебя не пришлось бы?

– Да… Понимаю, – опустила она голову.

Как-то загадочно она себя вела: обрывисто изъяснялась, хотя я уже не раз смотрел, как она отвечает у доски длинными витиеватыми предложениями; стояла нетвердо, чуть пошатывалась и не осмеливалась посмотреть мне прямо в глаза. Я до сих пор помню ее взгляд в кинотеатре, поэтому не мог понять перемены в ее поведении. Может, ее подменили? Абсурд.

– Ладно, оставим это в прошлом, – ответил я.

– Спасибо!

На ее лице появилась улыбка, а хвост из густых светлых волос снова зажил своей жизнью, когда, отвернувшись, она решила уйти.

– Нина! – остановил ее я.

– Что?

– Скоро осенний фестиваль. Ты будешь там танцевать?

Она нахмурилась и захлопала ресницами, не ожидая подобного вопроса.

– Да… Буду.

Девушка подошла ко мне, подошла так близко, что мне пришлось задержать дыхание. А потом тихо спросила:

– Почему ты интересуешься?

Честно говоря, я замешкался и не знал, что ответить. Поэтому сказал то, что помогло бы закончить наш разговор и отвести от меня все подозрения:

– Просто спросил. Забудь.

– Ты уверен?

Прищурившись, Нина пододвинулась еще ближе, и я невольно заметил крошечные темные пятна под ее глазами. Мне подумалось, что она, возможно, как-то запачкалась под сегодняшним проливным дождем, и попытался убрать пятнышки с ее лица, коснувшись кончиками пальцев нежной кожи девушки. Но она резко убрала мою руку и отпрянула.

– Что ты делаешь?

– У тебя там грязь, – ответил я.

– Это не грязь! Ты с ума сошел? – разозлилась она.

– А что это тогда?

Ее щеки покрылись румянцем, голова вжалась в плечи. Осторожно отвернувшись, она убежала от меня прочь.

Пожалуй, я опять произнес грубость и не осознал этого вовремя. Мне хотелось извиниться, сделать что-то еще, но было поздно: Нина уже перешептывалась с Микой.

Хиде явился на урок за мгновение до звонка и, не сказав ни слова, сел рядом со мной. Что-то было не так. Его улыбка, которую я вижу чаще, чем свой нос, сегодня отсутствовала. Он казался напряженным и угрюмым.

– Ты сегодня сам не свой. Что случилось? – тихо спросил я, пока учитель Юи объясняла новую тему.

Хиде сделал вид, что не услышал, и мне пришлось повторить вопрос. Но он тупо смотрел в одну точку, двигая челюстью взад и вперед. Отстать я не мог, видеть друга в таком состоянии оказалось невыносимым.

– Хиде… – начал я.

– Не хочу разговаривать, – оборвал он.

– На тебя больно смотреть.

– Значит, не смотри.

– Нет причин со мной так разговаривать. Я хочу понять, что с тобой, – пытался достучаться до него я.

– Просто не трогай меня, – резко ответил он.

– Но…

– Отвали! – выкрикнул Хиде.

Класс отреагировал молниеносно. Как ястребы, все устремили на нас свои глазенки, стараясь понять, в чем дело. Учитель Юи внимательно изучала наши физиономии, а затем строго спросила:

– Хидеки-кун, встань и объясни, что тебя так разозлило?

Хиде поднялся со своего места и уставился на стол. Его молчание явно не устроило учительницу.

– Хидеки! – окликнула она.

– Что Вы от меня хотите?! – взорвался он.

– Я что от тебя хочу? – возмутилась учитель Юи. – Кажется, это тебе нужно учиться, чтобы поступить на инженера.

– К черту эту учебу!

– Ты пойдешь к директору! – разозлилась она.

– Да? Думаете, мне не все равно? Думаете, мне нужно учиться? Для чего? Чтобы с хорошими оценками и дипломом отличия работать кассиром в магазине "Керо"? Или подметать улицу у закусочной "По"? Что мне теперь до знаний, достижений, если со следующего года поступить в университет смогут только сынки богатеев? А нам, простым смертным, остается лишь думать, что мы что-то можем. Будем лить воду на раскаленный камень, это ведь тоже важно, не так ли?

– О чем ты? – вдруг спросил его один из одноклассников.

– Ты как будто с неба свалился, – обратился к нему Хиде. А потом продолжил: – Вы же все знаете о загадочных правках при поступлении, о которых заявило министерство образования? Так вот, моя старшая сестра, которая работает в Токийском университете, проболталась вчера по телефону. Все! Теперь детям слесарей и таксистов путь в университеты закрыт! Сумма за обучение увеличилась до полутора миллиона йен! И оплатить можно только наличными! Нам даже кредитоваться нет возможности из-за ежегодного повышения цен на все, включая чистый воздух. И как прикажите теперь жить с этим?

Класс затих. На лицах некоторых учеников читалось беспокойство. Они явно нервничали.

Хидеки стоял, опираясь на край стола, и судорожно покачивал ногой. Вдруг он резко выпрямился и выбежал из кабинета, бросив: «Да пошло оно все!».

Учитель Юи не стала его останавливать. Она отложила ручку, посмотрела на нас и хрипло сказала:

– Я думаю, не стоит отчаиваться. Жизнь не может быть статичной, в ней всегда что-то меняется, и не всегда в лучшую сторону. Когда я заканчивала школу и поступала в университет, количество мест по моей специальности сократили вдвое, что вызвало панику у абитуриентов. Да, кто-то не прошел отбор. Но это жизнь, она не обязана открывать перед нами все двери. Иногда приходиться вышибать их ногой или проявить терпение, стоя перед той самой, возможно, даже смириться с тем, что этот путь не твой. Не всем же быть инженерами и политиками, – она сделала длинную паузу. – Я прошу вас не терять надежду и сделать все, что зависит только от вас, а если это не сработает, то принять свою судьбу и стремиться находить радости в простых вещах, – она посмотрела в окно, где затянутое тучами небо висело мертвым грузом. – Все может измениться в одно мгновение, и тогда не останется времени на размышления о будущем.

Речь учителя Юи должна была успокоить наши сердца и головы, однако она только усугубила ситуацию, добавив еще пару переживаний. Одна из моих одноклассниц даже расплакалась от переизбытка чувств, остальные же сидели, словно дубы, приросшие корнями к своим местам.

Хидеки больше не появлялся в классе, а я не стал ему звонить, чтобы не докучать расспросами. Знал, что рано или поздно он придет в себя, и тогда мы сможем поговорить. Пока же я лишь надеялся, что рядом с ним есть кто-то, кто не даст ему совершить глупостей.

Домой я пришел засветло, застав Ханами за занятием спортом. Отца, как всегда, не было.

– Ты чего-то сегодня рано, – пытаясь отдышаться, сказала мачеха.

– Да, тренировку отменили.

– Вот как? – как-то подозрительно она на меня смотрела.

– Тренер звонил тебе? – догадался я.

– Да, Такеши! Не принимай меня за дуру! – выкрикнула она.

– Можешь не переживать по этому поводу.

– Не переживаю! И почему ты прогулял, расскажешь мне?!