Оксана Одрина – Лишний (страница 6)

Его держали за плечи и зажимали рот, чтобы больше не вопил. Он же вместе с криком рвался выплеснуть наружу ломоту и постыдную немощь – только все зря. Обессилено выдохнув, он наконец открыл глаза и увидел… Аню.

Леше мерещилось будто он снова падает – падает в гнилую пыль, из которой еще раз он точно не встанет: голова кружилась, и перед глазами то и дело пускались в пляс черные пятна. Однако упасть ему предсказуемо не дали – потянули вверх. И Леша, чуть привыкнув к полумраку и оглядевшись, понял, что кроме Ани здесь еще двое: смазливый молодой человек и хорошенькая девушка. Оба в черных и слишком уж стильных для окружающей их разрухи костюмах. Само по себе это ничего не значило, но было любопытно. Для чего такая официальность в невероятно захламленном месте?

Однако любопытство ушло на второй план, стоило незнакомцу, добродушно улыбнувшись, закинуть руку Леши себе на плечо и поставить его на ноги. Потому что не первый план вышли именно Лешины непослушные ноги и игра с равновесием – искалась опора для обоих. Но Леша опоры не находил и, то и дело постанывая, клонился в сторону.

– Больно же, – разбито выдохнул он. – Можно тише?

– Тише? – возмутилась спутница стиляги. – Тише уже поздно, Неадекват! «Тише» не поможет теперь ни тебе, ни нам. Ты так орал, что перебудил, наверное, всех Пагуб в округе. Вариантов осталось два: или быстро, или никак.

– Почему меня так жестко ломает? – с трудом выдавил слова Леша. – Я цел вообще, или можно сразу в морг?

– Так никто и не говорил, что падать в Запустенье легко, – усмехнулся парень, что помогал ему стоять. – Ну а морг давай отсрочим. Смерть – зрелище захватывающее и эффектное, а не скучное и пыльное, как у тебя сейчас.

Его смазливость не осталась Лешей незамеченной. Черные безупречно уложенные волосы, темно-карие глаза, тонкий нос, белоснежная улыбка, совершенное симметричное лицо. Кассовый киноактер, не иначе. И даже большой лягушачий рот не выбивался из общей образцовости щеголя, делая его толи невероятным душкой, толи, напротив, исключительным проходимцем.

– Первый раз всегда так, – подбадривал он Лешу, ни на секунду не переставая сиять. – Дальше легче будет. Или не будет. Тут как повезет.

– Привыкай Дефект, падать в Запустенье и в самом деле непросто, – объяснила Аня и неожиданно толчком вдавила свою ладонь Леше в грудь. – И к неуместным шуткам Ильи тоже привыкай.

Поток горячего воздуха тотчас прогрел его чуть правее сердца. Он дернулся назад и всхлипнул, но там основательно держали, а увернуться или отклониться не смог от слабости. Нелепо завозившись в руках красавчика, он до безумия желал одного – немедленно попасть в одиночество и в собственное обычное «без боли», а вышло неуклюжее, жалкое копошение при свидетелях.

Между тем Леше от Аниного тепла заметно полегчало: задышал гораздо свободнее. Да и перед глазами прояснилось – чертово тоннельное зрение похоже отступило, прихватив с собой и двоение предметов.

Еще пара минут, и Леша смог стоять у ободранной стены без поддержки. Пальцы его, содранные в кровь, подрагивали, кружилась голова, и не мешало бы прилечь… но только не среди этой гадкой пыли. Здесь он вдоволь належался. Сколько прошло времени, и есть ли вообще время? И где находится это «здесь»? Есть ли оно на самом деле, или это только в его больном мозге? Что дальше и куда ему теперь? И надо ли хоть куда-то?..

Перед ним стояла Аня. Ее ладонь жалась к его груди. Она сосредоточенно смотрела ему в глаза и молчала. Может ждала от него чего-то? Вот только чего?..

– Почему ты пришла, Аня? – хрипло выдохнул Леша, когда она наконец убрала руку, а вместе с ней и доброе тепло. – Ты сказала, что никто не придет и не поможет мне больше… И ты не поможешь…

– Ну, сказала и сказала, – отозвалась Аня, осторожно поправляя на запястье ремешки небольшого фонарика. – Сначала обиделась, потом разозлилась на тебя. Дальше нервы сдали, и я вспылила. Сейчас немного отпустило. Но, знаешь, Леша…

– Девчонки, они народ противоречивый, – нараспев перебил ее парень в стильном черном пиджаке. Он улыбался или так смеялся, Леша не понимал. Ему самому так не до веселья было. А душка-парнишка не умолкал: – Им веры нет, Дефект. Сказала «нет», а оказалось «да». А когда «да», то это значит…

– Илья, замолчи уже, – недовольно буркнула его красивая спутница в коротком черном платье, поправив высокий хвост из темных волос на затылке. – Ты утомил меня, Илья.

– Прости, малыш, покорно умолкаю, – ощерившись, расшаркался Илья. – Так сказать, закрываю форточку.

Однако улыбка его мгновенно погасла, сменившись нешуточным испугом. Ведь чуть глубже во мраке странного «здесь» послышался нарастающий треск, который быстро перешел в оглушительный скрежет.

Леша крепко зажмурился и сдавил уши руками, надеясь именно так спастись от лязга из темноты, но все зря – темнота оказалась сильнее, и лязг из нее с каждой секундой только крепчал.

– Илья! – зашипела Аня, тоже щурясь и потирая виски.

Лязг не прекращался, а только разрастался, становился глубоким и надрывистым.

– Ты что натворил, Илья! Ты Настю в активный страх втолкнул! Кто ее вытащит, кто поможет? Саши нет с нами! А ты…

– А я не хотел, Аня! – заметался в стороны Илья. – Я отвлекся. Исправим, Аня. Я сам…

– Илья, – растерялась Настя. – Ты что сделал, Илья?..

– Наська, прости, я забыл совсем, – виновато протянул он. И тут же засуетился: – Уходить надо, Дефекты!

Илья схватил Лешу за плечи, встряхнул его, приводя в чувства, развернул к тусклому свету из соседней комнаты и толкнул вперед.

– Быстро! Слышишь меня? Уходим!

Уходим и быстро в сознании Леши, оглушенного скрежетом в незнакомом пространстве, не складывалось в единое целое. Как именно в сумерках возможно что-то «быстро», тем более без малейшего промедления делать «уходим» Ильи? И главное, куда «уходим», когда вокруг надрывается хрипом, пропитанный едкой пылью сам непроглядный мрак?

– Нам нужно окно! – спохватилась Аня и завертела головой, непонятно от чего при этом прикрыв Лешу собой. – Ищите окно! Настя, не оборачивайся!

Настя и не оборачивалась. Она перебегала взглядом с Ильи на Аню и обратно. Еще и еще. Досталось и Леше, всего один раз. И в горящих безумием глазах Насти, он встретил до боли знакомый безвыходный и непобедимый ужас.

Настя простонала сквозь сжатые зубы и бросилась к выходу. Она точно знала, что делала и зачем. И Илья знал, и Аня. Только один Леша не понимал, что происходит и, главное, где. Когда же он крутанулся на месте, чтобы хоть немного осмотреться, то так и замер, не в силах пошевелиться – он в просторной полутемной комнате с высоким потолком в плешинах плесени и стенами в растрескавшейся штукатурке. Сырой, тяжелый воздух, может, подвал. Позади дверной проем, только двери на месте не было. Как не было и тех самых искомых ребятами окон. Освещение отсутствовало, и тьму зала разбавлял только тусклый свет из соседнего помещения.

Тьма Лешу не беспокоила вовсе. Надрывный скрежет в правом углу – вот что сбивало с толку. Казалось, что железные прутья гнутся и скручиваются, но не выдерживают и ломаются, вдавливаясь друг в друга.

Терпеть этот звук, зажмуриваясь и закрываясь руками, не получалось. Больше пары секунд Леша не выдерживал, и опять оказывался среди непонятно от чего исходящего скрежета. Он снова и снова пытался объяснить себе происходящее, но оно не объяснялось.

Его рывками тянули назад, но он не двигался и потерянно смотрел туда, где широкий поперечный разлом из ниоткуда легко разорвал стену. Трещина побежала вверх и вниз, ломая панель на части. Рядом появилась вторая, потом третья и четвертая. Они расширялись, пока не соединились в квадрат, в котором секунду спустя проявилось… окно.

Старая в щербинах деревянная рама то и дело подрагивала в великоватом ей проеме в стене. Разбитое стекло звенело от порывов ветра с улицы. Подоконник крошился и осыпался на бетонный пол трухлявыми щепками.

Дневной свет, приглушенный похоже хмурым небом, в секунду заполнил помещение. А потом все звуки исчезли.

И форточка, вот что сразу перетянуло внимание оглушенного Леши – форточка с перекошенной створкой, с разводами грязи на стекле, висела на одной единственной проржавевшей петле и визгливо скрипела в пугающей тишине комнаты, которая секунду назад была без каких-либо окон вообще.

– Леша, уходим! – твердила рядом Аня, тряся его за плечи. – Ты слышишь меня, Леша!

Леша хорошо ее слышал, но не отрывал взгляда от кривой форточки. Что-то было во всей этой конструкции не так. Конечно, само появление окна посреди стены – это уже «что-то не так», но эта форточка словно манила к себе.

– Не смотри, Леша, умоляю, – будто издалека донесся голос Ани. – Это чужой страх!

Глава 5. Чужой страх

Чужой страх. Леша очнулся. Только чей? Сам он уж точно не боялся ничего из увиденного. Он обернулся – Настя с Ильей суетились у двери. Наверное, прошло ни больше минуты, а ему показалось, что ни меньше получаса. И только Аня стояла рядом.

– Иди ко мне, – внезапно пропел за спиной знакомый приглушенный женский голос. – Иди же ко мне, Алешенька…

Тот самый леденящий кровь ужас, что частенько в последнее время не давал покоя и отнимал рассудок, в секунду пронзил Лешу так основательно, что горло его оцепенело, и он поперхнулся. Не в силах унять дрожь в теле, он сжал Анину ладонь в своей, словно потерять ее боялся. Или, что это он потеряется.