Оксана Одрина – Лишний (страница 1)
Оксана Одрина
Лишний
Глава 1. Мы не одни здесь
– Мы не одни здесь, – гнетущим двоящимся эхом неслось в высоте полутемного подъезда очередное предостережение. – Мы здесь не одни…
В том, кто эти невидимые «мы» и где находится такое вот сомнительное «здесь», Леше пора было бы уже разобраться. Вот только трезво мыслить не получалось, потому что на этот раз он попал в такую серьезную передрягу, что вероятность уцелеть в ней была ничтожно мала.
Хуже всего оказалось то, что он на лестнице. Поскольку даже обычных лестниц он боялся панически. Ну а уж эту нескончаемую, утонувшую в удушливом мраке, невероятно крутую и с ободранными перилами, по которой он мчался вниз уже больше часа, а низ так и не находился – боялся навязчиво и неконтролируемо. При этом он, конечно, понимал, что ступени ее вовсе не на улицу вели, а загоняли его – одержимого страхами безумца – в затхлый подвал, но и обратной дороги не было – ведь были еще и преследователи.
Как вошел сюда, Леша, к ужасу своему, не помнил. Где выход, не представлял. Кто преследует его, и вообразить боялся. А сам точно знал, кто за спиной.
– Смерть там, Лех, это твоя смерть, – с вызывающей усмешкой выносил он приговор самому себе, то и дело оглядываясь. – Давно думаешь о ней, ждешь. Сегодня точно за тобой. Беги теперь, найди эту чертову дверь с домофоном или сдайся и умри!
Сдаваться он не собирался. Но как ни бодрился, как ни подначивал самого себя, лишь бы не скатиться в проклятое отчаяние, неотступно следующее за ним последние полгода, силы уходили слишком быстро. Потому два лестничных пролета спустя Леша все-таки замедлился и, перейдя на быстрый шаг, окинул наконец беглым взглядом надоевшие, давящие на него плешивые в разводах грязи стены. А после и вовсе остановился и замер, уловив новые отголоски эха.
– Мы не одни здесь, – напряженно гудело оно с верхних этажей. И тотчас тревожно отзывалось само себе с нижних: – Мы здесь не одни…
Прежде чем эхо успело договорить, ярусом выше кто-то суетливо закопошился, шаркая по полу и беспорядочно громыхая по батареям. И Леша притаился в углу, еще надеясь, что, если не будет излишней возней привлекать к себе внимание, все обойдется, и его не заметят, как это было, кажется, этаже на восьмом. Однако пару секунд спустя на макушку ему посыпалось крошево штукатурки, и он без оглядки кинулся в сумрак очередного марша – увы, не обошлось.
Спасаться бегством в незнакомом месте оказалось нелегко и даже глупо как-то. Он и не сомневался, что со стороны выглядел жалким запыхавшимся, взмокшим ничтожеством, не иначе. Ну а уж когда, спотыкаясь, вновь и вновь налетал на повороты ржавых поручней, вышибая из себя воздух и делая так больно, что невозможно становилось дышать, кто угодно, ставший тому свидетелем, мог причислить его еще и к лицам с самоповреждающим поведением. Но свидетелей рядом не наблюдалось, а о самоповреждениях Леша не в состоянии был думать именно сейчас. Ведь едва болезненная пульсация под ребрами от таких побоев утихала, он пинал стойки ограждений и вновь пытался бежать.
В груди трепетала паника, и как бы часто он ни задирал голову, пытаясь рассмотреть преследователей в темноте, все зря. Да и не мог он ничего толком увидеть, потому что зрение в очередной раз подвело в самый неподходящий момент: картинка реальности начала двоиться и расплываться. Еще немного, и кроме иллюзии тоннеля впереди, Леша не будет способен различать ничего. Как же все не вовремя!
– Иди ко мне, – внезапно понесся этажом выше до того вкрадчивый женский голос, что Леша похолодел. – Иди же ко мне, Алешенька…
Конечно, на чужой оклик Леша не поддался и вот уже добрался до следующей площадки лестничного марша. Третий или четвертый этаж, не выше. Теперь то он точно успеет найти нужную дверь.
– Ну и где же? – снова отчитывал он самого себя, не сбавляя темпа. – Где этот чертов выход, Лех?
Преодолев еще два пролета, он остановился – дыхание сбилось. А ведь тому виной те самые регулярные самоповреждения, будь он не ладны. И хотя они почти всегда давали знать о себе не меньше полчаса спустя, сейчас решили ускориться и заявились в три раза раньше: Лешу бросило в жар от внезапно накатившей рези под ребрами. Он привалился плечом к облупившейся стене и болезненно сжался, пережидая очередной прострел. Когда же по спине прокатилась волна до того нестерпимого холода, что начало знобить, он медленно обернулся и обреченно выдохнул:
– А вот и твоя смерть, Леха… Без обид, но выход из этого адового места похоже отменяется…
Леша на секунду зажмурился, а потом снова взглянул на преследователя. Вернее, на преследовательницу: по пяточку этажом выше плавно кружила высокая женщина в глухом черном платье в пол. Сквозняк из перекошенного окна слева трепал черную кружевную вуаль, полностью скрывавшую ее лицо. Останки стекла в окне при этом противно позвякивали от порывов ветра снаружи, а растрескавшаяся засаленная фанера, неумело прибитая к раме, тоскливо поскрипывала.
– Иди ко мне, – гнусовато напомнила о себе женщина без лица. – Иди же, мальчик мой…
Странно так… Она изящно взметнула руками, и краска на исписанной граффити стене рядом с Лешей с мерзким хрустом растрескалась, съежилась и скрутилась, как тонкая бумага от времени или от огня. Вот только огня не было, и времени похоже тоже – был замогильный холод.
Неизбежность смерти Леша так и не принял и не смирился с ней, сколько бы не настраивал себя и не убеждал, что времени почти не осталось. И хотя снова побежать в поисках выхода и при этом парой этажами ниже ухватиться за перила, опасаясь свалиться с внезапно обледеневших ступеней, было предсказуемой ошибкой, – по перилам шустро разбегались глубокие трещины, кроша металл в рыжую труху, – другого варианта отсрочить свой слишком ранний исход, он не видел.
За ошибку он расплатился мгновенно. Его рука сразу закоченела – она больше не слушалась и словно примерзла к поручню, а пальцы свело такой мучительной судорогой, что хоть вопи. Зря он, конечно, задергался, выворачивая онемевшее запястье, замогильному холоду словно только этого и нужно было, и он в пару секунд присвоил себе часть тела бесполезно брыкающегося в его хватке глупца – от кончиков пальцев до плеча.
Однако глупец наконец сообразил, что с каждым рывком лишь быстрее приближает свой последний миг и с размаху так разъяренно ударил ногой в гнутые прутья ограждения, что они, взвизгнув, затряслись вместе с поручнем. А потом уязвленно лязгнув, отшвырнули озлобленного пленника в угол.
Больно приложившись спиной к стене, Леша не устоял и, падая, ударился головой о высокий подоконник. Грязно-серые краски подъезда на пару секунд потускнели, насколько это вообще возможно в и без того подслеповатом полумраке заброшки. Когда же они проявились во всей своей отвратительной мышиной контрастности, за ними поспешил увязаться и не менее отвратительный голос:
– Иди ко мне… Иди ко мне, Алешенька…
Женщина без лица, ну кто бы сомневался… Куда ж он теперь денется от нее. Определенно, сбежать вполне себе успеет. Дама, похоже, застряла на месте их встречи, но для начала ему нужно изловчиться, чтобы подняться. Что не так-то легко, когда в виске не прекращая пульсирует боль. Особенно в левом, приложив пальцы к которому, Леша перепачкался в крови и нащупал приличную ссадину.
Сверху потянуло сквозняком, и, задрав голову, он недоверчиво сощурился, заметив на раме окна непонятный символ – черный разорванный снизу круг. Он медленно поднялся и шагнул ближе, но оступился среди битых кирпичей и подвернул ногу. А дальше и ахнуть не успел, как перед ним с грохотом обвалились ступени. И Леша шарахнулся назад, зажмурился и вжался в стену, словно та спасла бы его, обрушься лестница целиком.
– Вот черт, – издевательски прыснул он, с опаской приоткрывая один глаз. – Вот этого мне как раз и не хватало для окончательного помешательства.
Зрелище было пугающим – в пролете чернела внушительных размеров дыра с обгрызенными краями. И потому дышать ровно и не смотреть вперед было для Леши непосильным испытанием – изнутри его колотил нервный озноб. Радовало хотя бы то, что омертвевшая кисть пусть и лениво, но приходила в себя. Правда, чувствительность возвращалась, а неестественный холод, недавно отнявший ее у Леши, уходить не спешил. Напротив, он все больше проникал под одежду и расползался по спине и левому боку.
А между тем рваную дыру заволокло удушливой пылью, и несомненно жуткой высоты под ней пока было не рассмотреть. И хорошо, потому что высота добьет хрупкую вменяемость Леши окончательно, и тогда уж точно всему конец. Ну а ступени он обязан выдержать, они же просто осыпались, хоть и оставили после себя переломанную ржавую арматуру.
– Иди ко мне… – ухнулся в пропасть посреди лестницы голос женщины без лица и понесся по невидимому дну отстраненным отзвуком.
Идти, да куда же ему еще идти? И зачем? Он совсем выдохся и измотался, да и к тому же попросту глупо потерялся в обычной, на первый взгляд, запустелой высотке. Ну а если уж честно, что его ждет, если он все-таки выберется? Ничего! Исключительно нескончаемые страхи, которые таятся в его сознания, когда за окном светло, и пожирают рассудок, как только смеркается. Тогда зачем же он все еще идет?..