Оксана Гринберга – Хозяйка пиццерии (страница 15)
Внезапно я догадалась, что Темные размышляли об убийце, бродившем по улицам столицы. Улей о нем знал – о всех его деяниях.
Но для них это была вовсе не трагедия, а ошибка. Отклонение от изначального плана.
Людская жизнь не представляла для Темных никакой ценности. Людей много, и они – всего лишь пища. А их города – это благодатная почва, отличное место для размножения.
Но почва оказалась ядовитой, потому что люди стали сопротивляться. Научились давать отпор, и каждый их удар выходил довольно болезненным.
Поэтому Улей на время растерялся. Задумался, пытаясь понять, почему ему не удается с легкостью захватить этот мир, как произошло с другими.
Темные уже знали, что каждый человек способен мыслить отдельно. Отдельный индивид – это упрямый и шумный маленький Улей.
Но такое нисколько не мешало людям жить и размножаться, и Улей не мог понять…
Людские сознания раздроблены. Они неспособны объединяться в одно. Их города хаотичны, а сами люди непредсказуемы, – тогда почему не получается сломить их сопротивление?
Улей решил, что ему нужны сведения. Больше сведений из людских городов и об устройстве этого мира. И для того, чтобы их получить, они попытались создать носителей.
Но обычные люди оказались бесполезны для этой роли. Слишком слабые, они не выдерживали внедрения.
Тогда Улей обратил внимание на магов. Решил, что они подойдут лучше.
Но те яростно сопротивлялись внедрению. Бились, словно дикие звери, загнанные в угол, и все попытки Улья терпели неудачу.
До тех пор, пока не нашли его.
Того, кто был почти мертв. Раненый после магической дуэли, обескровленный и брошенный умирать на ночной улице Энсгарда.
Они вплели его в себя, а себя в него. Залечили его раны и подарили новую жизнь.
Тот человек выздоровел, и теперь через него Улей видел улицы, дома и лица людского города. Говорил его ртом и двигал его руками.
Он стал их оком, их конечностями. Источником сведений о людях и устройстве их жизни.
Но внедрение не прошло для него без последствий. Темная часть Улья постоянно требовала выхода, рвалась наружу, желая напитаться. И носитель стал причинять проблемы.
Женские особи, доверчиво следовавшие за ним в переулки. Он убивал их без нужды и пользы.
Это была ошибкой. Ненужной проблемой, потому что привлекало излишнее внимание людских магов.
Улей пытался его остановить. Старался направить, но носитель раз за разом срывался, в такие моменты становясь неподконтрольным, не слушая приказов.
И теперь Улей размышлял. Думал, стоит ли уничтожить этого носителя либо продолжать его использовать. А что, если люди догадаются, кто он на самом деле, тогда каков будет их следующий шаг?
Но нет, люди глупы и слепы. Каждый из них – собственный маленький Улей, и таким образом они никогда не смогут превзойти большой.
Но им стоит подготовить новых носителей, чтобы проникнуть как можно глубже в город людей. Выведать их секреты, а затем нанести удар.
Разрушить централизованную власть, и тогда этот город падет. Энсгард – так называли его люди.
А за ним и весь Андалор.
Я проснулась на рассвете – мокрая, дрожащая, под казавшимся ледяным одеялом, потому что никогда еще контакт с Ульем не был настолько сильным и всепоглощающим, как в этот раз.
Долгое время я просто лежала, уставившись в темный потолок, без мыслей и не в силах пошевелиться. Пыталась прийти в себя, а заодно привести в порядок голову.
Думала о том, что этот Улей – тот, который действовал на территории Энсгарда и в округе, – самый большой из всех, которые существовали в пределах Андалора. Или даже, возможно, во всем обитаемом мире.
И я пока что не знала, не понимала, как ему противостоять.
Наконец нервное напряжение стало понемногу отступать. Я более или менее успокоилась и снова завернулась в одеяло. Но сон не шел, напрасно я уговаривала себя, что стоит еще поспать, до утра далеко, а при свете дня я решу, как со всем этим быть.
Не выдержав, я поднялась на ноги.
За окном, кое-как завешенным одеялом (штор у нас пока еще не имелось), уже занимался новый день. Сквозь тонкую ткань пробивались первые бледные лучи, а по стеклу барабанил мелкий дождь.
В комнате было темно, поэтому я зажгла магический светлячок, решив отыскать книгу, которую Иго Таррин оставил своим дочерям в наследство. Меня внезапно захотелось что-нибудь почитать, раз уж все равно не спится, а других вариантов все равно не имелось.
Наконец я снова улеглась и уже скоро погрузилась в историю глупой девицы, запутавшейся в собственных кавалерах.
– Мне бы твои проблемы, – еще через несколько минут, не выдержав чужой глупости, сказала я героине.
Уже собиралась захлопнуть книгу, но внезапно снова посмотрела на чернильные отметки на странице, которые заметила еще у поверенного. Меня это натолкнуло на странную мысль, и я принялась переворачивать листы, там и сям подмечая то черточку, то точку, то восклицательный знак, то другие символы.
Отложив книгу в сторону, я принялась размышлять о том, где именно видела похожий набор знаков. Долго гадать не пришлось – конечно же, в записной книжке Иго Таррина! В той самой, с кучей похожих символов и цифр!
Она тоже была в моей комнате, и как только я ее пролистала, сравнивая с книгой, то…
Я быстро поднялась, натянула платье и заплела косу. На цыпочках вышла из комнаты, затем сбежала по лестнице на первый этаж, где на своих одеялах неподалеку от входной двери дремал Румо.
Несмотря на то, что я старалась никого не разбудить, он все равно поднял голову.
– Все в порядке, – шепнула ему. – Спи дальше!
В одном из неразобранных саквояжей я отыскала чернильницу, гусиное перо и пару листов бумаги. Уселась с этим «богатством» за обеденный стол, зажгла еще один светлячок и снова открыла обе книги – с приключениями пустоголовой дурынды и потертый блокнот Иго Таррина.
Ну что же, еще в своей комнате я выяснила, что символы в тексте книги и в записях ломбардщика совпадали. Что же касалось цифр по соседству…
Я задумалась.
23, 25, 12, 8… А что, если они обозначали буквы? Не просто любые, а по счету от начала фразы, рядом с которой стоял символ.
И я решила проверить эту теорию.
Нашла первую фразу, отсчитала двадцать третью букву. Записала ее на лист. Потом отыскала следующий символ и букву, соответствующую проставленной в записной книжке цифре.
Несколько раз ошибалась, не без этого. Пересчитывала заново, и процесс пусть медленно, но все же шел вперед. Перо скрипело по бумаге, оставляя корявые буквы – мне было еще далеко до идеального почерка в этом мире.
Постепенно буквы, а потом и строчки начали складываться в связный текст.
Ну что же, еще через час у меня вышел список имен с фамилиями и даже титулами у некоторых. Рядом стояли суммы, которые эти люди, подозреваю, взяли в долг у Иго Таррина, и от подобных огромных цифр у меня закружилась голова.
Еще были сроки и проценты.
Кое-кто из списка уже погасил свой долг, и тому была соответствующая отметка. Но большая часть все еще оставалась должна покойному ломбардщику.
Следовательно, и его дочерям.
Конечно же, записная книжка и пометки в любовном романе ни в коем случае не являлись доказательствами, с которыми можно идти в суд и требовать возврата долгов. Но я была уверена, что у ломбардщика обязательно имелись расписки. Иго Таррин был явно не из тех, кто поверил бы на слово людям, одалживавшим у него такие деньги.
Но где они? Как мне их найти?
Если только…
Почти все записи заканчивались отметкой: «д. у НК».
Я нахмурилась, прикинув, что это могло означать, что документы по займу хранились у некоего «НК».
Интересно, кем бы он мог быть? Я понятия не имела, но подумала, что уж точно не поверенного Малдрика Хесса!
Заодно мне стало предельно ясно, что в этом запутанном деле произошел настоящий прорыв.
Я отложила перо, закрутила чернильницу, после чего кое-как оттерла черные пятна с пальцев. Уставилась в окно и принялась смотреть на то, как занимался новый день.
Я пока еще не знала, что он нам принесет, но чувствовала, что однажды все непременно будет хорошо. И для этого не помешало бы распорядиться информацией из записной книжки с умом.
Они пришли утром, когда город только просыпался и мои домашние тоже начали понемногу подниматься. Правда, далеко не все.
Первым спустился Эрик. Поздоровался, окинул взглядом разложенные по столу листы, но ничего мне не сказал – направился на кухню разжигать плиту.