Оксана Головина – Сердце Томарина (СИ) (страница 29)
— Что же?
— Она зовёт себя Вандой Синхелм, — томаринец поднялся вслед за подругой, когда та сорвалась с места, сверкая гневным взглядом.
— Синхелм? — губы Хельги презрительно изогнулись.
— Эта девушка считает его отцом, — на выдохе договорил Яр.
— Проклятье. Яр! На тебе чары? Навели морок? Или ты сошёл с ума? — возмутилась разбойница. — Хочешь, чтобы я поверила во всё это?
— А что прикажешь мне делать? Я не имею магии. Могу взломать практически любой обычный замок, но не знаю вашей силы. А она смогла открыть ящик под охранной печатью. На это был способен только он, поскольку сам поставил печать. И я видел, как маленькая Трин делала то же самое, когда прятала там сушёные цветы, пока отец не видел. Он разрешал ей. А малышка думала, что смогла перехитрить его защиту. Поэтому я и взял ящик с собой. Чтоб проверить. Как объяснишь это? — Яр вопросительно посмотрел на подругу.
Он потянулся за рубахой, надевая её обратно и подкатывая рукава.
— Эта девушка не искала никаких сокровищ. Она не похожа на охотницу. И этот некромант при ней, как тень. Я не верю в обман или хитрость. Я должен всё выяснить до конца. Тебя же прошу рассказать об этих новостях Калвагу. Мне нужно вернуться в город.
— Думаешь, я дам тебе просто так уйти в Валмир, после того как сказал, что объявилась та, кто зовёт себя дочерью Синхелма? — Хельга сжала кулаки.
Ненависть её была так сильна, что волосы наливались цветом. Казалось ещё немного, и вспыхнут, как пламя за спиной.
— Всё может оказаться вовсе не тем, чем кажется, Яр! Что если в этот раз охота ведётся не за печатью? Что, если всё это очередная попытка Синхелма...
— Я должен убедиться в этом сам, — твёрдо ответил Яр.
Он приблизился к ней и опустил ладонь на плечо, глядя в янтарные глаза.
— Остались только вы с Калвагом, — глухо проговорила Хельга. — И больше не будет никого, кто сможет открыть правду.
— Ты ведь знаешь. — Яр тепло провёл исцарапанной ладонью по её волосам. — Никто не станет слушать парочку разбойников, которыми мы сейчас считаемся. Всё, что нам остаётся — это надежда. И вера. Вера в то, что однажды Томарин вновь оживёт и обретёт своё сердце. Это будет лучшей местью всем демонам, что глядят на нас из прошлого. И будет лучшим доказательством. Я готов рискнуть, Хельга. Что моя жизнь? За неё давно объявлена цена и расклеена по всем столбам Валмира. Даже если за всем стоит Синхелм, мы не можем отступиться. Мы искали все эти годы, но ошибались, искали не там. Он забрал Трин. Это был он! Поэтому не могли найти её. Ты ведь понимаешь, что это шанс.
— Этот шанс может стать твоей гибелью, — мрачно ответила Хельга. — Я иду с тобой в город.
— Я справлюсь сам.
— Сегодня ты меня не убедил!
— А вот это было не честно... — Яр потёр небритую щёку возле пореза и прошёлся к выходу из пещеры.
Прислонился плечом к холодным камням, сложил руки на груди и услышал, как треснул рукав в месте, где был ранее порван. Томаринец поглядел на шумевшие вершины яльмаров. Те чётко выделялись на фоне предрассветного неба, начинавшего светлеть у горизонта.
— Скоро они зацветут. Как в тот день, когда Трин появилась на свет, — задумчиво произнёс Яр. — Как думаешь, если она увидит это, то сможет вспомнить?
— Яр, — Хельга остановилась рядом.
- Да?
— Я знаю, как ты был предан ему. И знаю, как был предан его семье. Но даже если эта девочка действительно Трин, то должен судить, отметая чувства. Прошло больше десяти лет. И если не помнит прошлого, то всё это время была во власти Синхелма. Была воспитана им. Считает его своим отцом. Верит каждому его слову.
— Я понимаю, — с комом в горле отозвался Яр.
— Она может оказаться вовсе не той милой Трин, которую ты помнишь. И может быть лишь частью его плана. Даже сама не зная об этом. Заставить тебя выдать себя. Открыть старый ящик. Нарисовать томаринский знак. Всё это — возможно очередная подлая уловка. Мы не можем просто так привести её в лес.
— Я не настолько безумен, Хельга, — сухо заговорил Яр, повернувшись к подруге. — От того и хочу всё выяснить. Но если в человеке есть честь — этого не скрыть. А в ней она есть. Синхелм наверняка использует её. Нужно проследить. Нужно вернуться в Валмир.
Пень поскрёбся корнями и проковылял к ним, будто собрался присоединиться к компании.
— Ступай, дружок, — Хельга повела рукой, жестом провожая лесного старика.
Поднимавшееся солнце делало небо всё прозрачнее, разбавляя ночные краски. Зачарованный пень в последний раз замер на пороге пещеры, словно прощаясь, и покачиваясь, побрёл к лесу. Там, достигнув мягкой сырой земли, укрытой слоем опавших листьев, он усердно принялся «окапываться» на новом месте. Затем, спрятав старые уставшие корни, задремал, словно потрёпанный зверь. Только звонким утром, когда первые лучи солнца скользнули по укрытой росой траве, на его боку зазеленела пара свежих листьев. Небольшая надежда. Она нужна каждому. И старому пню, и лесному разбойнику.
Глава 27
Дожди не прекращались уже вторую неделю. И без того полноводная Валмидора выходила из берегов, превращая город и его окрестности в подобие острова. Растревоженные непогодой топ-шу носились в грозовом небе, блестя чешуёй и наводя тоску. Обуздать реку — дело нехитрое для опытных магов. Но приказом Ламона — запрещено, ввиду возможного нанесения вреда драгоценным речным драконам. Вот и заливала Валмидора луга, заставляя дикую живность подбираться ближе к городу, а птиц — оккупировать террасный сад в Арде.
Краснокрылая таллула, устроившаяся с птенцами на дереве перед их окнами, доставала уже третий день. Спускалась на подоконник и своим длинным белым клювом стучала в стекло, нагло требуя угощения с самого рассвета. Угомонилась лишь когда Зиль как следует рыкнул, материализовавшись у окна. Таллула унеслась прочь, теряя яркие перья, сверкавшие как пламя.
Время шло, но от короля или отца не было вестей. Разгулявшаяся стихия тому виной? Или их правитель тянул время, испытывая нервы на прочность? Ванда устроилась на подоконнике в комнате общежития, прислонясь головой к холодному стеклу и наблюдая за непрекращающимся дождём.
Ивон умчалась в библиотеку, уже неделю не имея сил скрыть свою радость по поводу сделанного профессором Тэуссом объявления. Ну надо же. Совершенно внезапно злобный старикашка собрался на заслуженный отдых. И совершенно случайно в тот момент, когда подруга едва не собралась вешаться на собственных косах от отчаяния... Кристиан решился на переворот в академии? Ванда встревоженно нахмурилась. Не грозит ли это чем-нибудь ему самому? Потревожив змеиное гнездо — будь готов к тому, что тебя захотят укусить. И так беспрестанно мучило чувство вины за то, что ему пришлось рисковать своей головой перед королём. И чем дольше отсрочивался ответ Ламона, тем сильнее становилось это чувство.
Каждый вечер, как Кристиан и велел раньше, она являлась к нему с «докладом». Ванда прекрасно знала, что некромант читал её без труда, и понимал все чувства, что плескались в душе. Но всё равно заставлял пересказывать во всех подробностях события прошедшего дня. Заставлял говорить и говорить, пусть и злилась. Сначала сочла это наказанием, но потом поняла, что только так сын Смерти мог исцелять её. Рэйван просто не оставлял ей времени терзать себя мрачными мыслями. А если его не было рядом, то всю «работу» за жениха усердно выполнял Зиль...
Особенно нравились духу занятия в корпусе боевых магов. А именно — тренировочные площадки. Казалось, мараг впитывал в себя исходящую от хозяйки энергию, ловя каждое движение Ванды и не сводя с неё горящего взгляда. Всё призрачное тело фамильяра напрягалось, когти буквально впивались в камни, и павший зверь наблюдал, наслаждался, пусть и тренировочным боем. Выглядел так, будто и сам не прочь присоединиться к живым. Но сдерживался, оставаясь на месте и подчиняясь приказу хозяйки.
И что настораживало Ванду ещё больше — явно увеличивался в размерах. Она прекрасно знала, как выглядят взрослые особи марагов. Дикие, чудовищного размера звери, способны убить одним ударом лапы. Но стоило боевому пылу Ванды утихнуть после тренировки, как вредное существо сжималось беспокойным комком, вновь устраиваясь на её плече.
Что ж... Одно занятие было отменено из-за плохого самочувствия преподавателя, но свободное время заканчивалось. Ей вновь нужно покинуть общежитие и спешить. Следующая лекция — у достопочтенного каэля Торина Морруса, преподающего у них рунологию. И был он так стар, что делалось невозможным перемещение его на кланкее. Оттого и преподавал боевому факультету в аудитории основного замка.
Но пусть и льёт дождь, приказ Бриса о самостоятельной подготовке никто не отменял. После занятий придётся лететь на тренировочные площадки. Ванда была этому почти рада. Поупражняться с тонуканом — самое то. Тогда не останется сил предаваться тоскливым мыслям и мучительно ожидать известий из столицы.
Покидая комнату, Ванда направилась по коридору к проходному залу, собираясь там подняться по лестнице в нужное крыло замка. Благодаря непогоде и сверкавшим в небе молниям, Ард выглядел как никогда мрачно. Старинные доспехи, украшавшие коридор в простенках между окнами только добавляли этого эффекта. Потемневший металл на них поблескивал при вспышках молний. Казалось, что вот-вот воины оживут, и сойдут со своих каменных пьедесталов.