Оксана Головина – Сердце Томарина (СИ) (страница 30)
У лестницы было оживлённо. Но Ванду радовало то, что при её приближении уже не смолкали так резко. Меньше стало и смешков да унизительных словечек вслед. За пару недель новости приелись. Что ж, во всём свои плюсы. Нужно замечать каждый, иначе нервы не выдержат...
— Синхелм! — знакомый оклик, и тяжёлая рука обхватила за плечи, едва Ванда поднялась на ступеньки.
Не успела она обернуться к обнаглевшему Шагриму, как Зиль сработал раньше, материализовавшись перед лицом товарища и предупреждающе зарычав. Осторожно Талл убрал руку, для надёжности спрятав её в карман штанов. Довольный, дух сверкнул глазами и растаял, решая, что справился с «работой». Причём с таким усердием выполнял её, только когда приближался Шагрим. Было ли это совпадением? Ванда вздохнула, понимая, что уж точно — нет.
— Лекцию Моррус будет читать в аудитории на втором этаже. В расписании внесли изменения, — предупредил Талл.
И когда успели? Ванда не сдержала улыбки, проходя мимо колонн небольшого зала. Замечая знакомое свечение, она увидела Лейтона. Умай оставил свою работу, и кивком ответил на приветствие девушки. Она махнула молчаливому приятелю прихваченными в комнате тетрадями, демонстрируя тот факт, что продолжала изучать их. Лейтон, словно простой уставший человек, прислонился плечом к колонне, провожая Ванду взглядом. Его светящийся силуэт мягко замерцал, сгущаясь. А через мгновение он уже стоял, практически обретя истинный облик. Лейтон немедленно прижался спиной к холодным камням, и казалось, даже ощущал их холод. Что происходило с его сутью? Чувства так переполняли, что не смог контролировать себя?
Разбитые губы, с засохшей на них кровью, дрогнули. Мужчина закрыл глаза. Он оставался без движения до тех пор, пока его вновь не охватил призрачный ореол, обращая ардовским прислужником. Да, это то, кто он есть теперь. То,
В огромной аудитории было как всегда шумно. Всех ухинов-первокурсников собрали вместе, по первой поре объединяя некоторые занятия, включая и рунологию. Половина помещения оставалась полностью свободной, каменной, лишённой окон. Те были лишь во второй части аудитории. Выполненная из тёмного дерева кафедра находилась там же, а перед нею располагался длинный стол — полукругом. За ним и сидели одним рядом студенты, внимая тихому голосу каэля Торина Морруса. Пожилой тучный мужчина двигался неспешно, прохаживаясь перед первокурсниками. Голос ещё ни разу не повысил, но отчего-то вызывал желание слушать молча, не мешая болтовнёй.
По правую руку от Ванды сел Шагрим, подмигнув, когда глянула на него. Слева устроился Нейл Димер, силясь сосредоточиться на сказанном преподавателем и время от времени зевая в кулак. Ванда сложила руки на груди, ощущая спрятанные под курткой наручи, таким образом чувствуя поддержку Лейтона.
— Каждый может написать руны. Даже простой деревенский мальчишка, — неспешно продолжал говорить Моррус.
Иногда его голос прерывался раскатами грома, а седина казалась более яркой в свете зачарованных огней и сверкавших молний.
— Каждый из вас научился писать их ещё в раннем детстве. Но заставить знаки служить, ожить, откликнуться — это уже другое дело. Для этого требуется сила, сокрытая в каждом из вас. И я сейчас говорю не только о магии, что течёт в крови воспитанников Арда. Руна — как зверь. Она чует своего хозяина. Либо вы повелеваете ею, либо сгодитесь лишь на то, чтоб выводить каракули в тетрадях. Твёрдость духа, — Торин ткнул в их сторону толстым пальцем. — Твёрдость духа, господа студенты! И высшая ответственность за каждого «зверя», выпущенного вами в свет.
Как обычно, немного пофилософствовав, толстяк Моррус приближался к тёмной стене, и творил свою магию. Будучи «земляным», он проговаривал заклинание, неспешно проводя рукой, открытой ладонью к стене, и оживлял её. Точнее оживали практически идеальной круглой формы камешки, которые до этого обрамляли стену своеобразным контуром. Приходя в движение, они собирались причудливыми узорами, повинуясь силе мага. Очередной огромный рунный знак возникал перед студентами, чётко очерченный благодаря бледно осветившимся камням.
— Знак «Тарус» — земля, — шумно вздохнул преподаватель, явно уже мечтавший присесть и дать отдых ногам.
— В сочетании с линейкой знаков «Итгарм» обозначает привязку. К предмету либо живому существу.
Слушая объяснение, Ванда торопливо записывала, время от времени локтем толкая в плечо Нейла, когда уж совсем начинал клевать носом. Чем всю ночь занимался, раз не выспался? Одногруппник что-то невнятно бормотал в ответ, порываясь сосредоточенно выводить те самые, ранее озвученные Моррусом каракули в тетради. Глядя на эти письмена, Ванда не удивилась бы, призови Димер некую проклятую сущность в аудиторию. Благо не являлся некромантом.
Глава 28
К концу занятия дождь почти стих, хоть небо в рваных тёмных облаках и предупреждало, что радоваться рано. Гигантские лужи блестели по всему двору, на который Ванда обратила внимание, покидая шумную аудиторию. У неё был неплохой шанс добраться до тренировочных площадок до того, как погода вновь испортится. Ужин можно и пропустить. Тогда останется больше времени на тренировку. Сила к ней практически полностью возвратилась, и она не была истощена. Этим необходимо воспользоваться и наверстать упущенное время. Ванда прошла мимо столов к выходу из аудитории.
— Как всё же быстротечно время, — проговорил у кафедры Моррус.
Ванда обернулась, не уверенная, что преподаватель обращался именно к ней. Может старик просто предался размышлениям вслух, что порой и происходило. Но смотрел на неё.
— Я помню вашего отца совсем мальчишкой, так же стоявшим в этой аудитории передо мной. И вот теперь наблюдаю за тем, как дочь Фемира Синхелма постигает науки Арда, — маг тихо и как-то устало улыбнулся, опираясь широкой ладонью о край скрипнувшего стола.
— Вы учили моего отца? — Ванда сделала шаг к Моррусу. — Каким он был в ту пору?
— Беспокойным, как и все мальчишки.
— Он был одним из лучших учеников. Я привыкла слышать это, — повторяя за преподавателем, едва улыбнулась Ванда.
— Он был одним из тех, кто упрямо стремился к этому, — несколько уклончиво ответил Моррус. — Эта троица в своё время наделала много шума.
Давая уставшим ногам отдых, маг опустился в скрипнувшее под его немалым весом кресло.
— Троица? — Ванда подошла и остановилась рядом с ним, опуская тетради на кафедру. — Я считала, что у отца был один близкий друг — Эрвиг Фергас.
— Нет, — Моррус задумчиво мотнул седой головой. — Отчего же один? Трое их было. Все с факультета боевой магии. Огнетворцы. Фемир, Дэнвей и Фергас. Да. С первого курса как сдружились, так и всё время вместе...
Моррус замялся, вытащил из кармана белоснежный платок и промокнул лоб.
— На четвёртом курсе твой отец возглавил студсовет. Эрвиг был при нём заместителем. Все трое входили в десятку лучших студентов Арда. Фемир занимал первое место. Эрвиг - четвёртое.
- А Дэнвей? Отец никогда не упоминал его, — удивилась Ванда. — Он тоже преподаёт в академии? Или как отец
— на службе короля?
— Не упоминал? — как-то моментом поник Моррус. — он был вторым. Особых амбиций у него не помню, но учёба в общем давалась легко. Наверно это несколько расстраивало товарищей, которые прилагали немало усилий. Дэнвей был другим. Ему стоило родиться инрэйгом. Характером к ним подходил больше. Возможно и судьба бы сложилась иначе. Но его руки приняли огонь...
— Почему вы говорите с таким сожалением? — поинтересовалась Ванда.
Ворвавшийся в открытое окно сырой ветер едва не сбил её тетради на пол. Она подняла их с кафедры, ровной стопкой прижимая к груди. Моррус не спешил ответить на вопрос. Казалось преподаватель и сам был не рад, что начал этот разговор.
— Тот год был полон сожалений, — наконец проговорил маг. — Пусть они остаются в прошлом. Но всё же жаль, что после выпуска Фемир ни разу не навестил Ард. Я хотел бы его увидеть. Эрвиг остался. Справился. Ну что же я всё по-стариковски ностальгирую? Память она такая: помнишь то, что хотел бы забыть, и забываешь то, что так необходимо. Например, я совершенно забыл, что меня ждут на третьем этаже, у достопочтенного каэля Хаммуса. Это никуда не годится. А вас, юная каэли, кажется, ожидают товарищи. Вон, истоптали весь порог.
Маг, кряхтя, поднялся, ещё раз промокнул лицо платком, затем затолкав смятый лоскут ткани в нагрудный карман.
— Я прошу простить моё любопытство. Но мне хотелось узнать об отце больше. Вы могли бы рассказать мне о его годах в Арде? Когда выдастся свободное время. Обещаю, что надолго не отвлеку вас, — с надеждой спросила Ванда.
— Давно это было. Так давно. Что толку поднимать пыль? Ступайте, Синхелм. Учитесь прилежно.
Тяжело идя, Моррус первым неспешно покинул аудиторию. Ванда посмотрела ему вслед, чувствуя некоторое разочарование. Пытать старого мага не могла. Но любопытство разбирало в некоторой степени.
— Тот год? Что-то случилось в Арде, когда отец учился здесь?
Направляясь к выходу, и замечая ожидавших у дверей одногруппников. Ванда размышляла о том, кого могла расспросить. Не стоит надеяться, что подобная информация хранилась в библиотеке. Да и действительно столько лет прошло, что лишь старые преподаватели в курсе. Можно попросить Кристиана показать ей списки бывших студентов Арда. Мог ли он что-то знать? Скорее всего — нет. Ведь особо не вникал в историю академии.