Оксана Головина – Сердце Томарина (СИ) (страница 24)
Ванда не отозвалась, молча продолжая есть. Вкуса не чувствовала, просто жевала, глотая, чтобы хоть как-то восполнить силы.
— Никто из нас не знает истинных причин, — хмуро продолжил говорить Тео. — Причины есть всегда. Найдётся и разумное объяснение.
— Какое разумное объяснение? Ты видел вчера? Если бы ректору отчего-то не взбрело в голову перечить королю, то её бы арестовали, как преступницу, — зло и хрипло пытался перейти на шёпот Гай. — Теперь всё зависит от проклятого письма? Серьёзно?
— Хватит говорить так, будто Синхелм здесь нет. Она здесь. Как и это... это мёртвое существо, — поморщился при виде Зиля молчавший до этого Ян. — Почему ты молчишь?
Теперь он смотрел на Ванду.
— Потому что мне нечего сказать, — наконец отозвалась она. — Для кого-то из вас это проблема?
Она посмотрела на товарищей исподлобья, чувствуя, как усталость накатила новой волной. Но ощущение огня в груди стало ярче, подсказав то, что сила прибывала. По капле, но прибывала.
— Нет, — ответил за всех Кахнер. — Для нас будет проблема, если ты свалишься с ног и оставишь кого-то без пары для тренировок.
— Поэтому — ешь, давай! — Димер мрачно пододвинул к ней свою высокую кружку с молоком.
Рунные знаки едва вспыхнули на его пальцах, и с кружки пошёл пар, говоря о том, что содержимое было согрето. Согрето для неё...
Ком сдавил горло слишком неожиданно. Ванда задержала дыхание, смея вдохнуть только когда убедилась, что не разревётся перед всеми. Думай. Чувствуй. Действуй. Только в таком порядке. Иначе она сойдёт с ума. Она приняла кружку, благодарно кивая Нейлу.
— Спасибо, — делая глоток горячего молока, Ванда ощущала, как всё согревалось внутри, даря немного успокоения.
Зиль нагло растянулся на столе между посудой, и вытянул лапу к Димеру, поглядывая на него алыми глазами. Выпуская острые как бритва когти, сверкнувшие серебром, мараг поскрёб ими рукав его формы. Раздалось нечто походившее на одобрительное урчание. Димер осторожно высвободил руку, явно не заценив расположение мёртвого зверя-убийцы.
— Первым занятием у нас травология, — рискуя сменить тему и разрядить обстановку, ухмыльнулся Гай. — Будет вести та грудастая...
Он закусил губу, неловко сжав в кулаки обе свои ладони, которыми демонстрировал размер прелестей достопочтенной каэли Зорик. Ванда поглядела на него скептически. Мальчишки!
— Та уважаемая инрэйг... — поправляя себя, пробормотал Гай.
Глава 22
Первое из двух занятий каэли Маркар проводилось в громаднейшей оранжерее, походившей на некий прозрачный лабиринт, выполненный из стекла и камня. Небольшие, выложенные разноцветными камнями дорожки вели к различным частям бесконечного строения. Некоторые имели прозрачный купол и были буквально залиты солнечным светом. В других помещение освещалось лишь зачарованными сферами, парившими над головами студентов, и не тревожившими те растения, что привыкли прятаться от дневного светила. Были те, где остро пахло сыростью и тленом, а порой стоял такой смрад, что слезились глаза. Торопливо выходя из одной такой секции, Ванда спрятала лицо в сгибе поднятой руки, с последних сил стараясь не вдохнуть.
— Что за ужас?! — воскликнул кто-то из её согруппников.
В ответ нечто змеевидное, укрытое слоем противной тёмной жижи, высунулось из секции, поползло к ноге юноши и стремительно обвилось вокруг его щиколотки. Гибкий обнаглевший корень «илхикамина куатемока» собрался утянуть обратно неосторожного студента, потревожившего его громким голосом.
— Как вы можете видеть, — невозмутимо продолжила пояснять Зорик, глядя на попытки подопечного высвободиться, — илхикамин не гнушается и живой плоти для подпитки своих корней.
— Помогите! — Ян попытался оторвать корень от ноги, но тот оплёл её ещё сильнее, уже подтаскивая мальчишку с «логову».
— А также можете видеть, что бывает с теми, кто слишком болтлив, когда велено молчать! — Маркар едва повела рукой, веля корню оставить в покое бедолагу.
Растение нехотя подчинилось, и склизкая «змея» скрылась в темноте секции, откуда вскоре послышалось печальное бульканье.
— Проклятье... — пробормотал Ян, поднимаясь и тряся ногой, пытаясь убрать с ботинка грязь. — Подождите меня!
Он возмущённо отправился вслед за товарищами, вовсе не горевшими желанием находиться рядом со смердящим согруппником.
— Илхикамин предпочитает заболоченные земли. Преимущественно обитает на Раудморских топях, но встречается и на окраине Томаринских лесов, в западной части. Оттуда и был привезён в оранжерею образец, который вам представлен сегодня, — продолжила пояснять Зорик.
Женщина шла впереди своих подопечных, шурша длинной юбкой тёмно-зелёного платья. Яркие огненные волосы инрэйг оставила распущенными, только по бокам головы подобрала их небольшими гребнями.
Ванда смогла нормально дышать, рискуя убрать от лица рукав форменной куртки и опустить руку. Голова буквально кружилась от слабости. Она пошатнулась, неловко ступая по каменной дорожке, и была поддержана гибкой цветущей лианой, спустившейся к ней с купола очередной секции.
— Кто-то не выспался или вчера слишком увлёкся тренировками? — спросила Зорик, останавливаясь рядом с Вандой.
Её золотой взгляд, казалось, видел насквозь. Преподаватель мягко улыбнулась и подняла руку к своим волосам. Она вытащила один из гребней и аккуратно заколола его в основание сплетённой косы Ванды.
— Давай немного освежим тебя, странная девочка, — улыбнулась инрэйг, затем продолжая вести занятие, как ни в чём не бывало. — Илхикамин относится к линейке плотоядных растений. Но его легко можно спутать с «нопалцином куатемока», который находит питание исключительно в донных отложениях...
— Вот этот «пальцин» мне больше нравится, — пробурчал Ян, перебивая преподавателя, и наконец догоняя одногруппников. — Ненавижу всё, что пытается меня сожрать!
— Одного прикосновения стебля нопалцина достаточно, чтобы вызвать сильнейший ожог, — хмурясь, продолжила Зорик, прохаживаясь рядом с лианами, цветущими тёмно-синими цветами. — А ожог вызывает яд первого уровня, провоцирующий полный паралич жертвы. Которая, в свою очередь, непременно утонет, опускаясь на дно.
Инрэйг приблизилась к студенту, глядя на него пронзительным янтарным взглядом, буквально гипнотизируя своим голосом.
— Чаще всего на дне Раудморских топей обитают популяции эллеурий — созданий, способных обглодать за несколько минут даже тушу дикого ханка. И вот перегнившими остатками их пиршества и питается так понравившийся тебе нопалцин.
Ян сглотнул ком в горле, нервно улыбаясь преподавателю.
— Первое правило безопасности на топях — ваше тело должно быть полностью скрыто одеждой. Никаких открытых участков.
— Я вообще никогда не собираюсь даже приближаться к этим поганым топям! — возмутился кто-то из группы.
— Пара илхикаминов будет получше охранных печатей, — хмыкнул Гай.
— Все враги разбегутся от того, что будет смердеть на всю округу, — поморщился Раду. — У них будут слезиться глаза, от того и станут беззащитными. Как, впрочем, и ты, Гай! Тебя эта склизкая зараза слопает первым!
Слушая болтовню товарищей и пояснения преподавателя, Ванда с удивлением отметила, что голова уже меньше болела от их голосов, а тело наполнялось некой лёгкостью, даря долгожданное облегчение. Каэли Зорик восстанавливала её силы через свой гребень? Чувствуя благодарность, Ванда прикоснулась к украшению. Пальцы слегка покалывало при контакте с золотистыми камнями, которыми оно было инкрустировано. Эта женщина снова выручила её...
— Здесь вы можете видеть «веренику дурманящую», — тем временем дальше представляла обитателей оранжереи Зорик.
Наконец приятный тонкий аромат наполнил лёгкие, стирая воспоминания о посещении логова плотоядного илхикамина. Вереника была невысоким деревцем, с корой, походившей на крупную тёмную чешую. Тонкие ветви причудливо изгибались при приближении Зорик, и непонятно было, что тому причина: присутствие инрэйг или само деревце «живое». Большие бледно-жёлтые цветы, с гладкими блестящими лепестками, поворачивались вслед за движениями преподавателя, будто боясь упустить хоть слово.
— Она цветёт, — Ванда с интересом наблюдала за цветами, а те, казалось, в ответ изучали её, глядя почти чёрными бархатными сердцевинами. — Разве её аромат не опасен?
— Напротив, — улыбнулась Зорик, приближаясь к веренике.
Словно послушный питомец, деревце потянулось к ней ветвями, а аромат усилился, благодаря едва приметной жёлтой пыльце, поднявшейся в воздух.
— Опасны не цветы, а плоды вереники. Через несколько дней лепестки опадут, и завяжутся плоды. Вызревая, они образуют изингому — разновидность так называемой коробочки, которая распадается на части, разрываясь по швам, и открывает свою сердцевину с закреплёнными на ней семенами. Именно они источают дурманящий аромат, который действует на людей губительно. Он не смертелен, скорее таковы могут быть его последствия. Поскольку человек рискует оказаться в опасности, не контролируя ни своё сознание, ни действия. Поэтому стоит обходить стороной заросли вереники в этот период, — пояснила Зорик, поглаживая ветку деревца.
Ох уж это сознание. Ванда вздохнула, вновь ощущая аромат. Что же ей поделать с собственным сознанием и как вернуть утерянные воспоминания? Занятие закончилось, и Маркар вела их дальше, к выходу. Ванда задумалась, любуясь тем, как солнце поблескивало, играя лучами в стеклянных куполах оранжереи. Там, во дворе, шумели деревья, шелестя яркой листвой под порывами ветра.