Оксана Головина – Сердце Томарина (СИ) (страница 26)
Теперь Кристиан повернул голову к молчавшему Гарсу.
— Будьте хоть наполовину самоуверенны, насколько талантливы! Вас ждут на занятии. Почему вы всё ещё здесь? — в кабинете заметно похолодало, а чёрный туман уже подбирался к ножкам стола, выдавая настроение хозяина.
— Прошу про...
— Не просите, проклятье! — не удержался Рэйван. — Требуйте! Я не Деверукс. Я не прикажу вам терпеть подобное лишь потому, что вы слишком молоды. Вы сохранили кланкеи, рискнув и привязав их к себе. Ваша сила настолько велика, что вы можете контролировать их все на полной территории академии. Вы не смогли отдать их, верно? В этот раз — не смогли. Единственным выходом было это безумие. И это делает вам честь, Гарс. Творите и дальше. Тень старика Тэусса не сможет перекрыть ваш свет. Недаром же половина первого курса очарована? Ступайте же!
Преподаватель не ответил. Смятение плескалось в его голубых глазах. Гарс склонил голову в почтении, затем так же молча покинув кабинет, как и ранее профессор. Едва остались наедине, Вильят ринулась к некроманту.
— Ты сошёл с ума, Кристиан?! — её голос вновь сорвался, благо за пределами кабинета этого никто не слышал.
— Я устал от обилия двуличных мерзавцев, дорогая Селма, — кинул ей в ответ Рэйван. — Что с тобой происходит? Я никогда не видел тебя такой. Ты превращаешься в старую ведьму!
— Считаешь меня ведьмой? Не видел меня такой? Может потому, что никогда не смотрел? — возмущённо ответила Селма. — Студентка Лейвр не может перевестись! Иначе и я. и профессор Тэусс потеряем лицо! Это моё решение. Моя работа. Это то, что я делаю за нас двоих уже больше года! Тебе нужно, как и раньше не вмешиваться в эти вопросы. Просто игнорируй. Иначе ты всё разрушишь. У всех действий есть свои причины. У всего есть своё место и порядок.
— Не ты ли умоляла меня образумиться и все изменить, Вильят? Я предупреждал тебя, что за этим последует.
— Так это месть мне?
— Нет!
— Я всё больше убеждаюсь в том, что ошибалась, прося тебя об этом, — сдавленно проговорила Селма, затем прижимая ладонь тыльной стороной к своему лбу. — Ты прав. Ты не подходишь для Арда. Теперь я согласна с тобой. И если не намерен меняться и действовать в интересах Арда, во благо академии, то у меня не остаётся выбора, при всем уважении к Деверуксу.
— Что ты хочешь сказать? — глаза Кристиана сверкнули опасным серебром.
— Ты сам знаешь, что я имею в виду. Я знаю, что ты так горел надеждой сам оставить этот пост, после того, как на него вернётся Деверукс, чтобы сохранить честь рода. Городские сплетни — это одно. Но совсем другое дело, если будет подано официальное прошение королю. Ты вынуждаешь меня прибегнуть к этим мерам. Если сейчас же не остановишься, то...
— Ты угрожаешь мне, Селма?
— Я спасаю то, что мне вверено.
Глава 24
— Я знала тебя ещё подростком. И прекрасно знаю, через что тебе довелось пройти. Ты был совершенно нелюдим. И Деверукс решил, что только силой можно вынудить тебя покинуть Харланд. Решил, что академия поможет тебе раскрыться. Но твой дед ошибался. И я ошиблась, решая принять его волю. Как я уже говорила — у всех действий есть свои причины. У всего есть своё место и порядок, — повторила Вильят. — Ты слишком долго жил вдали от мира, не принимая ни его правил, ни порядка. Сейчас ты действительно считаешь, что поступаешь правильно. Считаешь, что добился справедливости. Я знаю, что у тебя доброе сердце. Но ты ошибаешься, Кристиан.
Гарс получил прекрасную возможность поддержать свой род, возможность преподавать в престижнейшей академии королевства, заплатив свою цену. Это его выбор. А родители студентов предпочитают верить в то, что их чада обучает умудрённый годами и опытом старец, поскольку таким им видится образ профессора и декана факультета. Это то, что они хотят видеть. Это то, во что они предпочитают верить. И они будут первыми, кто бросит в тебя камень, измени хоть что-нибудь.
Студентка Лейвр и правда очарована Гарсом. Я женщина, я вижу это по её глазам. И именно это очарование вынудило её пойти на необдуманный шаг. Я прекрасно знаю сложный характер Тэусса. Я знаю, и я вижу, я не слепа. Но Лейвр имеет прекрасный потенциал, и открыть для неё все двери по окончании академии может только подпись Тэусса в дипломе. И практика под его кураторством. Всё это игра. Всё это те правила, которые мы вынуждены соблюдать, чтобы был порядок. А ты сеешь хаос. Добро иногда принимает странные формы. Я надеялась, что ты поймёшь это.
— И тогда примкну к вам? Ложь и притворство. Хочешь, чтобы я уверовал и играл в эти игры, Селма? Действительно хочешь видеть меня таким? Я буду не меньшим лицемером, если объявлю, что внезапно ощутил желание взять на себя ответственность за это заведение. Но ты не так давно требовала это от меня. Так отойди в сторону, Селма.
— Что ты собрался делать? — голос Вильят дрогнул. — Думаешь, что я не решусь подать прошение королю? Напрасно!
— Угрожая мне, ты всё же наивно надеешься на моё чувство чести, Вильят? — склонил к ней голову Кристиан, буквально опаляя потемневшим взглядом. — Считаешь, что смиренно склоню голову и позволю тебе это?
— Король и так зол на тебя, — попыталась защититься проректор. — Ты попадёшь в опалу. Тебе будет закрыта дорога в Деспин и во дворец! Так что — остановись!
— Разочарую тебя, но повторю твою же фразу. «Всё это игра. Всё это те правила, которые мы вынуждены соблюдать». Именно поэтому скоро король получит письмецо от Фемира, окроплённое бравой кровью и отеческими слезами. Где откроет его величеству душу и склонит в горе поседевшую голову, придумав очередную ложь.
А я стану героем, который кинулся защищать бедную сиротку и воспитанницу любимца короля. Как думаешь, что скажет на твоё прошение Ламон, когда узнает, что проректор Арда устраивала публичный самосуд, обвиняя бездоказательно дочь героя Синхелма в воровстве? Или держала короля за идиота все эти годы, вынуждая нахваливать коротышку Тэусса. Или мне поведать о твоём лживом восхищении, ради пополнения «казны» Арда? Наш король весьма любит, когда ему лгут, не так ли? Совсем недавно ты лично могла в этом убедиться.
И насчёт твоих жарких речей о порядке в академии: вы бы давно могли представить Гарса как гениального преемника и протеже Тэусса, и готовить старику замену. И больше не нужно было бы этих ухищрений, Вильят. Но предпочли тешить его эго, пользуясь мягким характером молодого преподавателя.
Что же касается студентки Лейвр. Ты прекрасно могла побеседовать с нею лично, если бы действительно хотела вразумить и помочь. Но ты предпочла опозорить её перед мужчиной, который ей не безразличен. А ведь в столь юном возрасте это убийству подобно. Даже я это знаю. Тэусс — негодяй и бездарь. Конечно же, девчушка не вынесла и нескольких его занятий, при своём-то даре. Может эти наивные каэли и вздыхают по ночам о кудрях Гарса, но предпочитают учиться у него, благодаря таланту.
— Этого требовали обстоятельства!
— Не лги самой себе. И — да! Чуть не забыл. Скоро в Арде пройдёт первый бал. Ты, дорогая Селма, убедишь старика Тэусса выступить с хвалебной речью в адрес Гарса, и самому представить его как своего обожаемого преемника. Может начинать «хвалить» его прямо с сегодняшнего дня.
— Что? — ахнула Вильят.
— Более того — впредь ты будешь докладывать мне обо всех подобных ситуациях. И действовать в соответствии с моими указаниями, как ректора Арда. И только так. А уж я в свою очередь приму ответственность за последствия.
— Моя голова... — она прижала пальцы к вискам. — Мы обречены...
— Посети ардовского целителя, — посоветовал Кристиан, пройдясь к двери и собираясь покинуть кабинет проректора. — Пусть пропишет тебе успокоительных капель.
Он вышел в коридор, шумно вздохнув и направившись к себе. Хотя — нет. Может лучше подняться на площадку и немного освежиться? Ему самому впору пить капли... Вильят обмолвилась, будто деда волновало, что творилось у него на душе? Деверукс кинулся в бега и устроил всё это представление, чтоб озаботиться его благополучием? Да никогда не поверит в это. Никогда... Он был единственным внуком, и стал самым большим разочарованием.
С того проклятого дня, когда впервые убил, отомстив за отца. Когда едва не выжег собственное сердце, подняв на поле боя всех погибших. С того дня, когда и себя похоронил в той битве, поскольку душой так и не вернулся оттуда. С того дня он никогда не ощущал поддержки Деверукса. Ни единого доброго слова. Ни единого тёплого прикосновения, позволившего почувствовать себя живым. Он был одинок все эти годы. Тот, кто не умер, но и не выжил. Первые слова, которые выкрикнул после стольких лет молчания, были адресованы Деверуксу. «Я никогда не подчинюсь твоей воле», — кажется, он произнёс именно это. С тех пор и повторял, как заклинание при каждом их разговоре, переходившем в ругань. Дед желал, чтоб он продолжил дело рода, уподобился ему. И сердце его вовсе не болело за единственную родную кровь.
Как он может быть счастлив в этом месте? Как может открыть душу, находясь здесь? Что хорошего может быть в проклятом Арде? Кристиан устало вздохнул, глядя на то, как дверь его кабинета со скрипом открылась настежь. Вот же... Кто-то из студентов постарался? Неумело «прилепил» на его кабинет печать с заклинанием «аруса». Чтоб дверь перед ним сама открывалась, стоило хозяину приблизиться. Да видно регулярно прогуливал занятия по рунным печатям. Поскольку дверь теперь жила своей жизнью, открываясь, когда самой хотелось.