Оксана Есипова – Игры Сушеного (страница 20)

Когда я вырос, мама, в отличие от бабушки, не вмешивалась в мои дела. Я навещал маму всё реже и реже, но она никогда не упрекала меня за это. Наши нечастые телефонные разговоры носили странно отвлечённый философский характер. Каждый раз после них я ощущал себя вывернутым наизнанку и опустошённым, как будто из меня высосали всю энергию. Возможно, глубоко внутри я чувствовал вину за то, что не стремлюсь к семейной идиллии, а может, всё-таки втайне обижался на мать, которая оставила меня на попечение бабушки, и сам на себя за это недостойное чувство.

Бабушка же в разговоре часто упоминала, что слышала что-то обо мне от матери. Одно время я даже подозревал у себя сомнамбулизм, во время которого предположительно звонил маме и выплёскивал на неё всё, что происходило в жизни.

Новый волшебный мир подмигивал бойким озорным глазом и обещал обновлённые отношения с родственниками. Бабушка оказалась крутым теоретиком и автором серьёзных трактатов о магии, по которым учились лучшие из лучших практиков. Издавались рукописи ограниченным тиражом и почти не переиздавались, а потому ценились на вес золота. Раз уж я пропустил столько лет, которые мог всецело посвятить магии, да ещё и не без вины бабули, то справедливо полагал, что уж теперь-то она наконец сможет заняться образованием собственного внука.

Я подозревал, что и мама имеет отношение к магии (а как иначе!), а значит, мы найдём новые темы для бесед и общение выйдет на другой уровень.

Жизнь обещала магический рай, в котором запах свежесваренного кофе мешается с запахом зелий. Будущее волновало и манило меня, я жаждал его наступления больше, чем когда-либо желал самую привлекательную из женщин.

Но в реальности способности принесли только новые проблемы. С Ниной и Блонди пришлось прекратить общение из-за ревности Алевтины. Я надеялся, что эти потери будут единственными, а через какое-то время вообще рассчитывал отношения с ведьмой и призраком возобновить. Я верил, что – Аля разумная девушка, её требование логично объяснялось тем, что ей пришлось пережить. Но взаимные чувства, верность и стабильные крепкие отношения должны были всё исправить. Я полагал, что подруга поймёт: другие женщины для меня просто коллеги, знакомые и друзья, нашему союзу ничего не угрожает.

Однако отношения не улучшились даже с бабушкой. Сначала этому мешали тысячи мелких причин. Бабуля дулась на меня за прошлогодний ребяческий звонок. Я пожал плечами и свалил в закат.

Позже до меня дошло, каким эгоистичным выглядело обвинение. Бабуля всего лишь пыталась исправить ошибку, совершенную много лет назад. Осторожная и опытная ведунья, она не стала сходу объяснять мне, у которого и так голова шла кругом от вероломства Ирины, воздействия тату, внезапно свалившейся силы, обвинения в убийстве, ещё и то, что моё нереальное везение не только следствие внутреннего дара, но и невольного заимствования удачи у коллег.

Моя мудрая наставница хотела помочь, а заодно и исправить ситуацию, при которой невольно страдали окружающие. Сейчас я понимал, что, если бы бабушка сразу вывалила на неподготовленного меня всю информацию, ничего не скрывая, я либо тронулся умом, либо просто застыл парализованной тушкой, считая, что не в силах справиться с таким ворохом проблем.

Осознав ошибку, я предпринял новую неуклюжую попытку наладить отношения. Просить прощения не стал, не столько из гордости, сколько из-за того, что совершенно не представлял, как это делается. Расшаркивания и извинения казались надуманными и фальшивыми: в конце концов за нас должны говорить не слова, а дела. Бабуля на этот раз ничем не показала, как больно её ранили отповедь по телефону и моё равнодушное исчезновение.

Но с трудом налаженный мир оказался слишком хрупким. Привыкнув за годы к успеху, который неизменно мне сопутствовал, я разучился ходить по тонкому льду, сглаживать углы и выказывать чудеса дипломатии.

На первый же вопрос бабули, как там Нина, я ляпнул, что понятия не имею. Моя на редкость терпеливая родственница округлила глаза и попросила пояснить, что происходит. Почувствовав, что запахло жареным, я аккуратно, выбирая выражения, рассказал, что живу с Алей, а с Ниной и Блонди пришлось прервать отношения. Также мягко и вкрадчиво бабуля поспешила меня, непутевого, вразумить.

Вот только выбор дался мне настолько тяжело, я был настолько измотан и издёрган внутренними противоречиями и спорами с самим собой, которые тайно, но беспощадно, не на жизнь, а на смерть, велись в глубинах моего подсознания, что был не готов не только его изменить, но даже обсуждать. Бабуля, которая, в свою очередь, приложила немало усилий для того, чтобы свести нас с Ниной, немедленно ощетинилась разумными и безотказными аргументами. Словом, примирения не вышло. Через полчаса я взвыл и громко хлопнул дверью.

Малодушие подговаривало меня прекратить дальнейшие попытки общения с бабулей, но я превозмог себя и предпринял ещё одну. До того, как прийти в гости, клятвенно пообещал самому себе перед зеркалом, что буду терпеливым, молчаливым и милым.

Осуществить план удалось только на половину. В этом мы с бабушкой квиты: в её плане тоже сработала только первая часть: Нина помогла мне в трудной ситуации и бонусом пробудила дар. Со второй же частью плана возникли проблемы. Подозреваю, что дорогая бабуля вместе с её покойной подругой, Агриппиной Тихоновной, по совместительству бабушкой Нины, когда-то мечтали видеть своих отпрысков породнившимися.

Алю бабуля не знала, а вот Нину любила и всецело одобряла. Втайне моя мудрая родственница надеялась, что подруга-ведьма усилит мой интерес к магии, многому меня научит и ещё больше раскроет силу, тогда как самая распрекрасная, но обычная девушка постарается отвратить от того, что не понимает и одним своим существованием будет делать обычную жизнь без магии притягательней и приятней возни с силой.

Согласно намеченному плану я терпеливо молчал, но в понимании бабули «быть милым» означало нечто другое, как видно, её мог порадовать разве что брачный союз с ненаглядной Ниной. Моя несостоявшаяся наставница смотрела укоризненным и немного насмешливым взглядом, который всё больше выводил меня из равновесия. Да, она ничего не говорила, но я прекрасно всё понимал и так. Она что, считает, что я до сих пор дитя неразумное?

На самом деле меня аж подбрасывало от неприятного ощущения, что бабушка легко и спокойно читала в моей душе то, что я сам ещё не успел, а может не захотел осознать.

Впрочем, даже мысленного полноценного конфликта не вышло, потому что бабушка сумела отвлечь меня фирменными пирожками с яйцами и луком (я уже не сомневался, что там присутствует тайный магический ингредиент). Когда же я немного расслабился после еды, бабуля предложила поразмышлять о том, почему у всех пропала сила, которая утекла в пространство нашего района много лет назад, а также почему перестал действовать Усилитель. Признаться, я полагал, что ответ прост: сила пропала, потому что вернулась ко мне, истинному владельцу, а как только я немного научился ей управлять, то «отозвал лицензию» на действие Усилителя.

Бабушка покачала головой и веско произнесла:

– К магии Усилителя ты не имел никакого отношения. Каким образом пробудившиеся способности смогли его нейтрализовать? Считаешь, достаточно просто силы мысли?

Признаться, примерно так я и думал. Но на саркастический вопрос бабушки ответа не нашлось, и я крепко призадумался. Когда я заявил Степану, что Усилитель больше не будет действовать, то откуда-то точно знал, что это правда. И воистину свершилось по моим словам. Что это, если не сила слова?

Сейчас же до меня дошло, как глупо думать подобным образом, и вопросительно уставился на бабулю, ожидая объяснений. В идеальном мире магический наставник, тем более родственник, поспешил бы развеять туман и рассказать, что произошло на самом деле. Но бабушка не была бы великим магическим теоретиком, если бы действовала так скучно и предсказуемо. Она ограничилась туманными тезисами и вручила мне свою книгу. Мне ничего не оставалось делать, как пообещать её прочитать. Дома я закинул книгу на полку и забыл о ней на целых две недели, занявшись увольнением с работы, перевозом вещей Али и устройством нашего быта.

Когда я решил наконец-то ознакомиться с текстом, внезапно оказалось, что на полке книги нет. Бабуля болезненно трепетно относилась к книжным сокровищам, особенно это касалось книг, написанных ей собственноручно. Для них она заказала одинаковые, необыкновенной красоты суперобложки. Перепутать корешок бабушкиной книги невозможно. Облившись холодным потом, я упрямо вытащил все книги с полки и их заново перебрал, но ничего не нашёл.

Тогда я взялся за остальные книжные полки в доме, протёр их от пыли и заново переставил книги. Методично перерыл весь дом, перетряхнул все вещи, включая вещи Али, но книга словно в воду канула. В отчаянье я метался по квартире, спрашивал Алю, не видела ли она книгу, на которой изображен эксперимент Томаса Юнга, на что девушка только недоуменно пожимала плечами.

Меня охватил беспросветный липкий ужас: книгу бабули не купить в обычном книжном, не заказать через интернет. Ограниченный тираж быстро разошёлся по экспертам, из которых я знал только Нину. Но за несколько дней до того, как я хватился пропажи, обещал Але с ведьмой не общаться. Я вспомнил, что Степан похвалялся тем, как легко он достал книгу, но расчётливый бандит крутился в полулегальных сферах с самыми неожиданными людьми. Подобными связями я похвастаться не мог.