Оксана Долгополова – Стоя на краю (страница 9)

Именно поэтому, я не спал по ночам. Сон стал редким гостем. Я мог часами ворочаться в постели, впиваться пальцами в подушку, пытаясь вырвать из неё хоть каплю сна, но всё бесполезно.

Лишь будучи абсолютно разбитым, когда наступало «аварийное отключение сознания», мой организм мог наконец-то отдохнуть.

И тогда я вырубался, спал, как мёртвый. Часами или даже сутками.

А потом всё заново.

Но однажды ночью, что-то изменилось.

Да, голос снова не давал спать, нашёптывал всякие гадости, и я был измотан бессонницей, однако, впервые за долгое время я не отключил своё сознание полностью. Я чувствовал, что контролирую процесс, чувствовал, что медленно погружаюсь в сон, а не резко проваливаюсь в темноту, как это бывало обычно. Все мысли вдруг улеглись, уступив место странному, почти медитативному спокойствию. Я засыпал, погружался всё дальше и дальше в видение, но не видел там привычную мне пустоту. Перед глазами появилась картинка, отчётливая и максимально реальная.

Во сне я блуждал по лабиринту. Бесконечному, тёмному. Я звал на помощь, метался, как раненый зверь, кричал, но меня никто не слышал. Стены лабиринта, холодные и шершавые на ощупь, смыкались всё теснее, отражая эхо моих криков обратно, насмешливым многоголосьем. Я был на грани срыва, и вдруг, совершенно неожиданно, я почувствовал, как чья-то рука крепко за меня ухватилась. Я ощутил мощный рывок, который вытолкнул меня не только из лабиринта, но и из пут того леденящего ужаса, что сковывал сознание все эти долгие, мучительные месяцы. А потом… потом я открыл глаза и увидел свет…

Лишь оказавшись под лучами солнца, я наконец-то понял, что мой спаситель – Яна. Она стояла напротив и ласково смотрела мне в глаза. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но прикоснуться к ней я не мог. Невидимый барьер не давал это сделать. Я зарыдал, бросился на колени и стал без остановки повторять: «Прости, прости, прости…»

– Ты ни в чём не виноват, – тут же возразила Яна. – Прошу, встань с колен и успокойся. Прекрати мучать себя за то, чего ты не делал. Ты должен отпустить меня и жить дальше. Пообещай, что сделаешь это. Пообещай, что будешь жить за нас двоих».

И, как ни странно, я дал ей такое обещание. Дал слово, что исполню её волю.

Этот разговор перевернул моё сознание. Да, звучит глупо, ведь это был всего лишь сон. Но для меня… для меня встреча с Яной и её слова имели огромную ценность. Они заверили меня в том, что я не виновен, освободили от оков страданий, исцелили. И я, наконец-то, почувствовал себя живым.

Утром я проснулся обновлённый. И впервые за долгое время оценил ситуацию трезво, при чём в буквальном смысле.

Пропустив свой стандартный завтрак из нескольких стаканов дрянной водки, я наконец-то решился посмотреть себе в глаза.

***

Я встал с кровати и подошёл к зеркалу. Запах затхлости, пота и перегара, поднявшийся с простыни, ударил в нос. Я сморщился и сжал ноздри пальцами, чтобы не вдыхать этот «аромат» полной грудью.

«Кто это?» – ужаснулся я, увидев в отражении бородатого, заросшего незнакомца, за густой растительностью которого проглядывали впалые щёки и бледная кожа, не здорового серого оттенка. – «Вылитый зомби».

Я отстранился, отвернулся. Не смог смотреть на эту маску страдания, на эти глубокие, чёрные синяки под опухшими глазами.

От увиденного выступили слёзы.

– Во что я себя превратил? Нет, так больше не может продолжаться. Или удавись мужик, или живи по-человечески. Хватит себя ненавидеть. Отпусти боль и двигайся вперёд. Ты ей пообещал. Слышишь? Сделай это, если не ради себя, то хотя бы ради неё. Она бы этого хотела.

Да, я говорил сам с собой…

На тот момент мне было не с кем разговаривать. Я был совсем один.

За что боролся, на то и напоролся. Вот такой парадокс.

Я испортил свою жизнь собственными руками и винить кого-то другого было бы свинством. Убежать от правды я не смог. Не хотел продолжать этот самообман. Я, итак, слишком долго искал утешение на дне стакана. Так долго, что не заметил, как погряз в алкогольном омуте по самые уши. Теперь, реальность колола мне глаза и хотелось выть от сожаленья, но снова браться за старое и прятаться в «забытье» я не желал. Нет. Это был не выход, а очередной тупик. Я понял, что единственный шанс вернуться к нормальной жизни – это перестать искать отговорки. Я должен был обуздать свои слабости и навсегда закрыть дверь в прошлое.

Потому что я пообещал ей и не мог снова подвести свою девочку.

«Обещание есть обещание. Дал слово – значит держи его», – решил я.

***

Отказ от алкоголя дал свои плоды в первый же день.

Рука так и тянулась к бутылке и, чтобы побороть соблазн, я вылил весь запас в унитаз к чёртовой матери. Бутылки звякали, будто злобно смеясь, когда я швырял их в раковину после опустошения. Сладковато-терпкий запах коньяка, смешанный с водкой, повис в воздухе, провоцируя новый приступ тошноты, но я стерпел и доделал начатое. Я избавился от всего алкоголя, что был в квартире.

Меня трясло. Без остановки знобило. Ужасно раскалывалась голова и как вишенка на торте – каждые полчаса меня тошнило и рвало. Начались слуховые галлюцинации. И это был не шёпот. Нет. Мне казалось, что по квартире кто-то ходит. Я отчётливо слышал шаги, чьё-то дыхание. Они раздавались то из кухни, то из прихожей, то замирали прямо за дверью спальни – тяжёлые, мерные, как будто кто-то не спеша обходил свои владения. И каждый раз я вжимался в пол, задерживая дыхание, пока звук не перемещался снова. Шаги казались мне реальными. Однако, трезвый мозг понимал, что это не так. Понимал, что это всего лишь «белочка», которая навестила меня в благодарность за моё пристрастие.

– Это не реально. Здесь никого нет. Я один, один, – повторял я себе под нос.

А шаги тем временем продолжали звучать эхом по пустой квартире.

И я не мог прекратить эту галлюцинацию. Я просто валялся на полу, как какое-то ничтожество и был противен сам себе. Меня выворачивало наизнанку. Каждую секунду я думал, что ещё чуть-чуть и отправлюсь в мир иной.

В общем, день прошёл, как в тумане. Казалось, он никогда не закончится. Я терял сознание, блевал желчью (потому что ничего другого в моём желудке больше не осталось) и снова терял сознание.

И на второй день легче не стало.

Я проснулся от дикой сухости во рту. Там было, как в Сахаре. Ни капли.

Полный стакан воды спас положение, точнее я так думал, пока его содержимое не вышло наружу так же, как и вошло. Я чувствовал, что одному мне с этим не справиться. Я был на грани истерики.

И единственная мысль, которая меня тогда посетила – это позвонить Глебу. Впрочем, других вариантов и не было. Либо ему, либо сразу в морг. Я уже чувствовал, как смерть наступает мне на пятки. Я ощущал её дыхание и понимал, что без посторонней помощи мне очень скоро придёт конец.

Да, я мог бы вызвать скорую, мог бы пролечиться, подправить здоровье и снова вернуться домой «по-тихому». А что дальше? Снова запой и глюки? Нет, я точно знал, что не справлюсь один и обязательно примусь за старое. А тихая смерть в вонючей, грязной квартире под аккомпанемент навязчивых шагов – это не то, чего я хотел…

Я знал, что без моральной поддержки, без надёжного плеча близкого человека мои начинания будут бессмысленны.

И я решился на звонок…

Добравшись до комнаты, я отыскал свой телефон и подключил к сети. Гаджет не подавал признаков жизни: экран не загорался, на кнопку включения не реагировал. Я уже давно им не пользовался. Он наглухо разрядился. И я не был уверен, что телефон вообще включится, так как на экране сияла трещина в виде звезды, о происхождении которой я ничего не помнил.

– Включись. Включись же!

Я крутил телефон в руках и гипнотизировал экран, надеясь, что не всё ещё потеряно, но этот гад ни в какую не хотел работать. И я сдался.

После очередного обморока, вернувшись в сознание, я, неожиданно для себя, обнаружил, что телефон всё-таки ожил и даже полностью зарядился. Дрожащей рукой, я кое-как нащупал кнопку включения. Заиграла музыка. Экран засветился. И вдруг, с широкого окошка телефона на меня посмотрела Яна.

Я опешил, застыл без движений, как статуя.

За полгода, я совсем забыл, что установил её фото в качестве обоев. К горлу подступил комок. Я, как завороженный смотрел в небесно-голубые глаза моей девочки и не мог оторваться. А Яна смотрела с экрана, как живая. Казалась, она видела меня вот такого: дрожащего, вонючего, пропитого… Она смотрела прямо в душу…

И тут телефон поймал мобильную сеть. Посыпались уведомления. Одно за другим. Очень много…

Я очнулся от раздумий.

Гаджет пиликал и судорожно подпрыгивал в руке.

– С ума сойти, сто восемьдесят три пропущенных от Глеба…

Он звонил. Несмотря на то, что я ему не отвечал, он всё равно пытался со мной связаться. Глеб не сдавался. Не скрою, в глубине души я был счастлив и даже горд, что у меня такой хороший и верный друг. Но оттого, что я оттолкнул его, где-то под ложечкой тихо ныло угрызение совести. Каким же я был эгоистом!

Позвонить Глебу не поднималась рука. Откровенно говоря, мне было страшно.

Что он скажет? Простит ли моё исчезновение? Захочет ли вообще со мной разговаривать? Я не знал.

Пока телефон продолжали атаковать уведомления, я собирался духом.

Позвонить или лучше не стоит?

– Да, к чёрту! Будь, что будет.