Оксана Долгополова – Стоя на краю (страница 11)
Я кивнул в ответ и, откинувшись на спину, наконец-то выпил воды. Стало немного легче.
– Спасибо, – улыбнулся я.
Эмоции переполняли. Было грустно от ситуации и в то же время радостно, потому что Глеб был снова рядом. Мне так много хотелось ему сказать, но увы, сделать это не получилось.
Неожиданно скрипнула дверь. В палату вошёл врач. Низкий, коренастый мужичок в синем халате и медицинской шапочке того же цвета.
– Булгаков? – он щёлкнул ручкой, записал что-то в блокнот и, не дождавшись ответа, продолжил говорить дальше. – Сейчас ваше состояние стабилизировалось. Давление в норме, но печень… – его голос стал резким, как скальпель. – Если продолжите в том же духе, к сорока годам будете кандидатом на трансплантацию. И то, если доживете…
Глеб шагнул к врачу, закрывая меня собой, как щитом.
– Он не продолжит.
– Что ж, отлично. Советую контролировать этот момент, чтобы минимизировать риск срыва. После курса детоксикации, самочувствие улучшится, но очень важно закрепить результат. И помните, любой новый запой, особенно в таких масштабах, может закончиться плачевно. В следующий раз можем не успеть… – врач повернулся ко мне и неестественно улыбнулся. – Здоровье – вещь хрупкая, так что берегите его. Не пейте много, а лучше вообще бросьте это дело, если хотите ещё пожить, – врач сделал паузу, заметив моё недоумение. – Ну ничего. Пока всё не так страшно. Полечим вас, прокапаем и снова будете, как новенький.
«Опять это слово «новенький». Уже аллергия на него» – подумал я про себя.
– Только есть один нюанс. Для проведения процедур, мне нужно согласие родственников, – протянув Глебу бланк, продолжил врач.
– Мы же договорились, что всё пройдёт не официально.
– Да, но как говорится бережёного Бог бережёт, – врач снова нелепо ощерился и протянул Глебу ручку. – На всякий случай подпишем отказ от претензий. Естественно, официально это согласие нигде фигурировать не будет, как мы и договорились. Но оно нужно для моего личного спокойствия. Понимаете? Итак. Кто-то из родственников может подписать согласие?
– Я – родственник, – Глеб вырвал бланк и подписал его размашистым почерком, оставив в графе «родственная связь» жирную черту.
– Брат?
– Он самый. – Глеб вытащил из кармана деньги, поместил их в сложенный пополам бланк и передал врачу. – Теперь всё?
– Да, теперь всё. Можно приступать к полноценному лечению, – мужчина расплылся в довольной улыбке и торопливо вышел из палаты.
Где-то в коридоре звякнул тележкой санитар. За окном шёл дождь и уныло выл ветер. А я вдруг понял, что хочу чаю. Обычного горячего чая с лимоном, какой Яна заваривала по утрам. Простое, глупое желание пробилось сквозь толщу отчаяния, как росток сквозь асфальт и я почувствовал себя живым. Оказавшись в очередной раз на краю, между жизнью и смертью, я наконец-то осознал, что ещё не готов покинуть этот бренный мир.
«Не так и не сейчас…»
***
Курс процедур действительно улучшил самочувствие. Медицинская помощь пошла мне на пользу. Я больше не слышал жутких голосов и хорошо спал, благодаря чему мой разум успешно выдерживал моральную нагрузку без едкого вмешательства алкоголя. Я наконец-то был трезв, свеж и бодр.
Тяжесть, гнавшая меня ко дну, словно испарилась. Тело больше не тряслось мелкой дрожью, а в голове наконец воцарилась непривычная, почти звонкая тишина – без гула похмелья и назойливого шёпота пустоты.
Спасибо врачу и естественно Глебу – моему личному супергерою, который, как всегда, оказался в нужном месте, в нужное время.
Именно он вытащил меня из хмельного болота и остался рядом, несмотря ни на что. Забыв былые претензии и обиды, что особенно ценно. Он посвятил мне всё свободное время, практически жил в больнице, пока меня ставили на ноги. И я точно знаю, что без его надежного плеча, без его поддержки я бы давно сорвался и пропал.
Присутствие Глеба было не просто заботой – это был щит против отчаяния. В его усталых глазах я читал и тревогу за меня, и остатки былой обиды, которые он сознательно отодвигал, и ту самую, непоколебимую решимость меня спасти. Он наполнял мою реальность чем-то значимым, чем-то, что давало мне силы жить.
В общем, да, благодаря Глебу, мой затяжной запой не закончился трагедией.
Меня прокапали, напичкали лекарствами и через неделю я уже выписывался из отделения наркологии чистый, как младенец.
ГЛАВА 2
Каждый новый день был для меня подвигом, но я держался изо всех сил.
«Никакой выпивки» – эта фраза стала моим девизом, моей мантрой и моей целью на будущее.
Я начал свою жизнь с чистого листа и хорошо понимал – перемены легко не даются. Но я верил… верил в себя и искренне надеялся, что другие, в том числе и Глеб, однажды, вновь поверят в меня. Я хотел заполучить обратно свою репутацию и доказать всему миру – прежний Костя вернулся и больше никуда не исчезнет.
Мои перемены начались с малого.
Я отмыл квартиру и привёл её в человеческий вид, а коллекция пустых бутылок, наконец-то, оказалась там, где ей и положено – в мусорке. Всё вновь сияло и блестело (ну, или мне так казалось). Не суть.
Самое важное, что я сделал – это прекратил свои ежедневные походы на кладбище и убрал из квартиры все вещи Яны. Собрал их в коробки и отправил в гараж. Всё равно он пустовал, а так хоть какая-то польза. Признаюсь, это было сложное решение, но именно оно принесло мне долгожданное успокоение.
С глаз долой – из сердца вон. Как-то так.
В общем, жизнь моя постепенно приходила в норму, а вот финансовое положение стремительно ухудшалось. Отложенные деньги заканчивались. И этот прискорбный факт говорил лишь об одном – пора искать работу, при чём незамедлительно.
Я не стал откладывать всё в дальний ящик и сразу же перешёл от размышлений к действиям. Я начал внимательно бороздить просторы интернета.
Само собой, так как список моих талантов был невелик и заканчивался на журналистике, я просматривал вакансии подходящие исключительно под этот критерий. Однако, где-то на двадцатом звонке, стало ясно, что получить желанную должность в приличном месте мне не светит.
– Константин, только что просмотрел ваше резюме, – менеджер по персоналу звучал приветливо. – Опыт работы в таком крупном медиахолдинге, как «Рус-Медиа» – это жирный плюс. Нам сейчас как раз нужен ведущий подобного уровня. Когда сможете подъехать на собеседование?
– Да, как скажете, – ответил я и переложил телефон в левую руку, потому что правая вспотела от волнения и стала скользкой.
– Хорошо. Вам будет удобно подъехать завтра в одиннадцать?
– Да, да, конечно. Буду у вас в одиннадцать, – пытаясь унять дрожь в голосе, ответил я.
– Значит договорились. Назовите ваше полное имя – выпишу пропуск для охраны.
– Булгаков Константин Михайлович, – чётко произнёс я.
– Булгаков? – холодно переспросил менеджер, а потом воцарилась тишина.
Я услышал быстрый, тихий шёпот в трубке:
«Чёрт подери… Кажется, это тот самый…»
Пауза сдавила горло. Полное имя, которое ещё недавно знала вся страна, теперь была петлёй на моей шее.
– Константин… – голос вернулся в трубку, но стал менее приветлив. – Извините, я только что проверил внутреннюю базу. Оказывается, вакансия… э-э-э… уже закрыта. Только что, буквально минуту назад. Ещё раз извините, что ввёл вас в заблуждение. Всего доброго, – отчеканил менеджер. Ровно и гладко, как заученный текст, будто на такой случай у него уже была заготовка.
Я стоял, сжимая телефон и чувствовал, как накатывает злость. Костяшки на руке совсем побелели, а вот лицо, наоборот, наливалось краской, пылало от обиды и стыда. Короткие гудки на обратной стороне звучали унизительно, словно плевок в лицо.
– Закрыта минуту назад, – повторял я. – Даже не удосужились придумать более правдоподобный вариант.
Увы, но в очередной раз я получил отказ.
И моё имя было тому причиной.
Как только я его называл, вакансия волшебным образом оказывалась закрыта или занята, или ещё что-то… В общем, со мной не хотели связываться и стало очевидно, что тут явно «кто-то постарался». И этот «кто-то» был настолько влиятелен, что настроил против меня пол света и фактически внёс в чёрный список. Я догадывался кому под силу такое провернуть. Точнее, я был почти уверен, что мои попытки устроиться блокировал гендиректор канала. Того самого «Рус-Медиа», где я работал до аварии.
И, к сожалению, это предположение очень скоро подтвердилось – меня действительно бойкотировали сознательно.
Как поведал Глеб, после скандала с моим уходом директор оказался в незавидном положении. Второй сезон передачи, проданный крупным интернет-сервисам ещё задолго до начала съёмок, превратился в шкуру неубитого медведя. Её разделили заранее, сильно заранее… Но сама «охота» так и не состоялась…
Я исчез. Переносить сроки и дальше было бессмысленно. А попытки меня заменить с треском провалились. В общем, проект закрыли.
Узнав об этом, обманутые сервисы запустили на канал рой зубастых юристов. Они потребовали вернуть оплаты и в качестве неустойки оплатить штрафы. Канал был вынужден согласиться на все требования. Деньги вернули. Но из-за крупного оттока финансов бюджет канала серьёзно провалился. Пришлось затянуть пояс и перейти на режим экономии до полного восстановления, но больше всего директора расстроило не это. В ходе разбирательств пострадала некогда безупречная репутация канала, а ей он дорожил даже сильнее, чем деньгами. И вот это… вот это его очень сильно взбесило.