Оксана Долгополова – Стоя на краю (страница 12)

Генеральный был зол на меня вдвойне, чертовски зол… Даже слышать моё имя не мог, его сразу трясло. Однажды, после очередной нервотрёпки, он на эмоциях, во всеуслышание пообещал перекрыть мне кислород, закрыть путь к телевидению навсегда и теперь, после поисков работы, я отчётливо понимал – его угрозы не были пустым звуком. Я понимал, что он действительно это сделал.

Ситуация складывалась крайне неприятным образом. Мне оставалось лишь несколько вариантов:

– Смириться с положением и согласиться на низкооплачиваемую должность где-нибудь в провинциальном СМИ, без перспектив роста.

– Сменить профессию и найти работу, никак не связанную с журналистикой.

– Либо проглотить гордость, явиться с повинной обратно на «Рус-Медиа» и вымаливать прощение, любыми возможными способами.

Честно говоря, над тем, что выбрать я думал не долго. После всего, что случилось, после стольких жертв, принесённых карьере, я просто не мог согласиться на меньшее и не мог от неё полностью отказаться. Я знал, что заслуживаю своё место и не хотел, чтобы одно неверно принятое решение разом перечеркнуло все мои труды.

Я решил попытаться.

Для этого я был вынужден подключить Глеба, чтобы через него выйти на Алексея Олеговича (нашего продюсера), а потом и на директора – Геннадия Александровича.

Глеб мою идею не оценил и в целом отнёсся довольно скептично, но всё равно согласился помочь.

Естественно, я переживал, что молнии гнева, предназначенные мне, могли ударить и по нему, однако, выбора не было. Я знал, что, если заявлюсь лично, без предупреждения меня просто вышвырнут, не дадут объясниться и тем более, не позволят вернуться. Моё внезапное появление могло спровоцировать ещё более тяжёлые последствия, а я не хотел усугублять и без того шаткое положение. Я очень хотел обратно…

И Глеб… он пришёл мне на выручку. Снова. Как заботливый старший брат, ставящий мои интересы выше своих, как настоящий друг, которого я совсем не заслуживал… Он снова подставил плечо помощи. И я… я был ему очень благодарен за такой риск… и пообещал себе, что однажды, обязательно отплачу за всё добро. С процентами.

Так, началась операция по спасению моей карьеры.

Первые попытки Глеба заговорить про возвращение «блудного попугая» продюсер категорично отвергал. Он не хотел ничего слышать: ни про меня, ни про мои извинения, ни про то, что я хочу снова работать в команде. Алексей Олегович, конечно, верил в мою перспективность и даже «по-своему» любил, но ворошить едва затихшее осиное гнездо, он не горел желанием.

Рабочая атмосфера была всё ещё накалённой.

Генеральный несмотря на то, что финансовые проблемы со временем утряслись, продолжал злиться. Поэтому подходить к нему с вопросами обо мне было опасно. Никто не хотел бередить старые раны. Никто, в том числе и Алексей Олегович.

Но Глеб продолжал на него давить. Легко, непринуждённо и в то же время настойчиво. Капля по капле.

Он расхваливал меня, уверял продюсера в том, что возвращение «золотоносного» Костика будет выгодно обоим сторонам, что все останутся в плюсе. Он регулярно напоминал ему о высоких рейтингах и о моих прежних заслугах, но Алексей Олегович оказался крепким орешком. Он не очень-то хотел впадать в ностальгию. Его больше интересовало ни что было, а что будет, когда я вернусь и если вернусь, конечно…

Однако, спустя пару недель, начальник стал более сговорчивым, будто свыкся с мыслью о моём возвращении. Очередной разговор с Глебом его надломил.

– Алексей Олегович, вы подумали на счёт Кости? – Глеб рассказал, что застал продюсера поздно вечером, когда тот уже собирался уходить.

– Глеб, ну сколько можно? – тяжело вздыхая, выпалил начальник. – «Костя», «талант», «рейтинги» – я всё это помню. Он горел на работе, светил, как звёздочка. Но это было ДО! До его исчезновения, до его… этого пьяного ада, в который он скатился! До того, как он бросил нас всех на произвол судьбы с подписанными контрактами на руках!

– Нет, ДО аварии, Алексей Олегович, – не отрывая взгляда возразил Глеб. – ДО гибели жены. Всё остальное – это лишь последствия. Да, человек сломался. И я не оправдываю его побег от реальности. Это было глупо, признаю. Но до аварии и до смерти жены, он не пил, не срывал эфиры, не подводил коллег, ничего такого! Он работал, как машина. Был золотой жилой, приносил каналу заоблачные рейтинги. Вы помните цифры? Или директор сжёг эти отчёты, как и мосты?

– Может и сжёг… – замялся продюсер. – Геннадий Александрович был в незавидном положении, метался в агонии от одного юриста к другому. Поверь, дерьма он хлебнул от души. Столько, что до сих пор выворачивает наизнанку. Я не могу просто подойти и сказать: знаешь, Костя протрезвел, давай возьмём его обратно. Да, он живьём меня съест! И тебя за компанию!

– Не обязательно. Можно поднести ему идею инвестиции, – продолжал упорствовать Глеб. – Предложить вложиться в человека, который уже доказал свой профессионализм. Уверен, если взвесить все «за» и «против», если объяснить масштаб выгоды, директор смягчится и позволит Косте вернуться, даст ему шанс проявить себя. Ведь он знает не хуже нас двоих, Костя – магнит для зрителей. Его любят, помнят и скучают. Да на его возвращении можно заработать больше, чем потеряли при его уходе. Это будет матч-реванш! Все, кто судился с каналом приползут обратно, на коленях.

– Магнит? – с ухмылкой переспросил Алексей Олегович. – Ну не знаю… Пока что он притягивает лишь скандалы. Так что идея инвестиций нерабочая. Геннадий Александрович не будет вкладывать в человека, который ещё недавно, чуть не угробил дело всей его жизни. Это мало вероятно… он не станет так рисковать.

– Согласен, риск есть. Но запускать передачу с блогерами-любителями тоже было рискованно. Однако, вы поверили в нас. Из тысячи претендентов выбрали именно меня и Костю. Что изменилось? Почему вы не хотите поверить сейчас? Он – всё тот же, он в норме. Я не вру. Пригласите его на разговор и посмотрите в глаза. Вы же мастер читать людей. Вы сразу поймёте, что к чему.

– И ты уверен, что он снова не сорвётся? – устало спросил продюсер.

– Да, Костя выгорел, но сейчас он чист, он растит себя заново. И он нуждается в цели. Это лучшая мотивация для работы. Уверяю, он не подведёт.

– Ладно, чёрт с тобой, – выдохнул Алексей Олегович. – Приводи его, поговорим. Если ты прав, если я увижу перед собой прежнего Костю, то так и быть, я замолвлю за него словечко, помогу вернуться обратно. Но предупреждаю заранее… Одна выходка, одно неверное движение и он навсегда распрощается с журналистикой. Третьего раза не будет, если ты понимаешь о чём я, – продюсер нахмурился и сделал паузу, чтобы убедиться – его слова восприняты в серьёз.

– Я понимаю, – махнул Глеб.

– Геннадий Александрович не любит наступать дважды на одни и те же грабли. И если, не дай Бог, это произойдёт, то всё что было ранее покажется Косте цветочками. А нас с тобой вышвырнут следом, как соучастников. Это ясно?

– Яснее некуда, – подтвердил Глеб.

– Да чтоб вас! – пробормотал продюсер. – И зачем, я вообще на это соглашаюсь?

– Так я привезу его на разговор?

– Привози. Должен же я убедиться, что не зря собрался вложить голову в пасть льва, – бросил Алексей Олегович уже на выходе из кабинета.

В тот момент в голове Глеба звучали фанфары, (как позже он рассказывал).

Ведь продюсер долго сомневался, долго отнекивался, но в итоге согласился и пригласил на решающий разговор. Мне выпал новый шанс.

Шанс, который я не собирался упускать.

***

Ко встрече я готовился, как к первому свиданию – очень тщательно и скрупулёзно. Посетил ради такого дела парикмахера, сбрил бороду и надел парадно-выходной костюм. В общем, был готов во все оружия.

– Ну, ты где? – возмутился Глеб в динамике телефона, – я тебя уже двадцать минут жду. Спускайся быстрее.

– Прости, уже иду.

Я покрутился перед зеркалом и посмотрел на себя, дабы убедиться, что выгляжу хорошо или хотя бы сносно. Мои тёмно-русые волосы с новой причёской смотрелись вполне себе ничего, даже лучше, чем раньше (говоря раньше, я имею ввиду до аварии и до всех кошмарных происшествий со мной). Тогда я оставлял довольно длинные волосы, но в этот раз попросил сделать что-то покороче. На мой взгляд это придавало лицу серьёзность и подобный эффект мог сыграть мне на руку. Остальные детали образа тоже были тщательно продуманы. Я выглядел, как максимально собранный, деловой человек, готовый к любой ответственной работе.

Единственное, галстук давил на горло, напоминая о предстоящем испытании. Я ослабил узел пальцами, которые чуть дрожали, и сделал ещё один глубокий вдох, ловя в отражении проблеск того уверенного парня, которым был когда-то.

– То, что надо, – я подмигнул себе в зеркало и ринулся к двери, но потом остановился и снова окинул себя с ног до головы. Сделал, так сказать, контрольный осмотр.

Отражение меня устраивало. Я выглядел непривычно свежим. Цвет лица был здоровый, даже с румянцем. Глаза не казались стеклянные, а были нормально-зелёные, без красных капилляров и болезненной желтизны. Тёмные круги под глазами почти исчезли. Я больше не походил на живого мертвеца. Набрал несколько килограмм. Правда щёки, всё ещё оставались впалые и торчали скулы, но в этом было даже что-то привлекательное.