Оксана Долгополова – Стоя на краю (страница 13)

– Да, то, что надо, – я поправил воротничок рубашки, одёрнул пиджак и уверенно покинул пределы квартиры, пока Глеб окончательно не вышел из себя.

– Наконец-то. Почему так долго? Мы уже опаздываем.

– Марафет наводил, – хихикнул я, стараясь скрыть волнение от предстоящей поездки.

– Чего? – протянул Глеб и истерично засмеялся. – Ладно, красна девица, помчали.

Он надавил на газ, а я нервно вцепился в дверную ручку и вжался в кресло, резко вздрагивая на каждом повороте, как запуганный ребёнок. Каждый громкий сигнал заставлял сердце колотиться. Мышцы живота свело от напряжения, будто готовясь к удару, которого так и не последовало. Бешенный ритм городского движения наводил на меня ужас, как никогда.

Эмоционально было тяжело находиться внутри авто, даже на сиденье пассажира, потому что в подсознании остался страх и стойкое ощущение того, что вот-вот в нас кто-нибудь врежется. Последствия аварии давали о себе знать, даже спустя много месяцев. И с этим было трудно бороться. Сорок минут молчаливой поездки прошли в холодном поту и с учащённым сердцебиением. Почему молчаливой? Да потому что я так и не позволил Глебу заговорить. Едва он открывал рот, я сразу же начинал кричать, как потерпевший: «Замолчи! Не отвлекайся от дороги! Сейчас не время для разговоров! Потом, всё потом.»

Глеб не стал перечить или возникать. И хотя он не понимал мой страх до конца, он сделал так, как я просил. Всю дорогу мы лишь перекидывались взглядами, пока, наконец-то, не свернули на парковку.

Поездка прошла без происшествий, но я всё равно не мог успокоиться. Никак не получалось собраться. Я тяжело дышал. Рука продолжала держать дверную ручку мёртвой хваткой. От напряжения ладонь сильно вспотела и уже начала скользить по поверхности, но я не спешил разжимать пальцы. Я ждал, когда Глеб остановится, заглушит мотор.

И вот, мы припарковались.

«Наконец-то!» – промелькнуло в голове.

Я выскочил из машины, как ошпаренный и с облегчением выдохнул, ощутив под ногами твёрдую землю. Это была уже далеко не первая поездка после аварии, но именно она вытрясла из меня все внутренние страхи. Не знаю почему так произошло. Возможно, сказалось волнение от предстоящей встречи или отголоски событий решили вновь о себе напомнить. Трудно сказать. Однако я не рассчитывал на подобную реакцию организма. Я чувствовал себя нормально и был уверен, что победил тревогу, но как оказалось – нет. И очередная паническая атака чётко указывала на данный факт.

Ноги были ватными, а в ушах стоял звон, заглушающий городской шум. Я опёрся ладонью о капот, чувствуя, как земля под ногами всё ещё плывёт, вопреки зрению.

Я отвернулся, стараясь не показывать Глебу, что мне плохо. Пытался собраться, улыбался. Но моя натянутая улыбка не особо спасала положение. Глеб слишком давно меня знал, чтобы поверить в плохую игру при хорошей мине. Он видел, что я еле держусь и поэтому не стал торопить, хотя мы уже изрядно опаздывали. Он дал мне пару минут. Я немного постоял, отдышался, подождал, когда отступит тошнота и только тогда дал знак, что мы можем идти. Я махнул Глебу рукой.

– Ты в норме? – уточнил он.

– Кажется, да, – подтвердил я, одёрнул пиджак и пошёл вперёд, как ни в чём не бывало.

Никто, особенно коллеги не должны были знать о моих проблемах, поэтому я улыбался, светился, как прожектор, чтобы каждый, кто меня встретит, увидел во мне только силу и уверенность. Увидел таким, каким я был раньше и каким намеревался стать вновь.

Мы с Глебом направились к офису.

Поднявшись на этаж, я приятно удивился – в нашем отделе мало что изменилось. Всё тот же длинный, яркий коридор с вереницей прозрачных кабинетов-аквариумов и всё та же нескончаемая суета. Атмосфера была до боли знакомой, родной. И, шагая вперёд мимо неугомонного, человеческого улья, я отчётливо осознал, что именно этой повседневной, насыщенной жизни мне так сильно не хватало. Знакомые голоса, стук клавиатур, запах кофе – каждый звук, каждый запах впитывался, как губка, наполняя ощущением, что я наконец-то начал дышать полной грудью после долгого удушья. Я понял, что в депрессии я был рыбой, саморучно выброшенной на берег, и от этого хотелось вернуться в привычные воды ещё сильнее прежнего. При чём не только из-за денег.

После смерти Яны я потерял смысл жизни и теперь… теперь я хотел его вернуть. Хотел вновь заниматься любимым делом и быть счастливым, быть обычным, нормальным человеком, а не бледной тенью самого себя. И поэтому, возвращение работы, возвращение карьеры было для меня не вопросом «если». Оно было утверждением. Я должен был получить свою должность обратно, и я шёл к кабинету продюсера с чёткой мыслью: «Я вернусь. Я совершенно точно вернусь.»

Коридор закончился. В самом конце, мы упёрлись в стеклянную дверь, за которой нас уже ждал Алексей Олегович.

– Здравствуйте, разрешите? – спросил Глеб и первым проскользнул в кабинет.

– Конечно! Давно пора. – раздался скрипучий голос продюсера. – Проходите, садитесь.

– Здравствуйте, – широко улыбаясь, произнёс я и опустился на стул. Глеб пристроился на стуле рядом.

– А вы не спешили. Честно говоря, я уже начал думать, что вы не явитесь, – с укором добавил Алексей Олегович и плавно откинулся на спинку. Его оценочный взгляд скользнул по мне сверху вниз и обратно. Несколько раз. Я чувствовал себя лотом на аукционе, где потенциальный покупатель пытался понять – стоит за меня бороться или нет.

Но я не смутился. Такое пристальное внимание было очевидно. Более того, я бы сильно расстроился, если бы его не было.

«Оценивает – значит рассматривает вероятность моего возвращения», – решил я.

Продюсер заметил мой ответный взгляд, громко откашлялся и первым отвернулся, делая вид, что моя персона не так уж сильно его интересует.

– Предупреждаю сразу, времени на разговор у нас немного. Так что отбросим любезности и приступим к делу, если никто не против.

Он снова посмотрел на меня, и я одобрительно кивнул головой, мол, хорошо, как скажете, ведь за этим я сюда и пришёл.

– Отлично, – сложив руки у лица, продолжил Алексей Олегович. – Начну с главного вопроса, который просто обязан задать для лучшего понимания ситуации. Ты действительно готов вернуться, Константин? Не спеши, хорошенько подумай, прежде чем ответишь. Ты должен быть полностью уверен, что былые проблемы тебе больше не помешают.

Я выждал паузу, сделав вид, что обдумываю его слова.

– Он готов, – выпалил Глеб, (очевидно решив, что я растеряюсь и ничего не отвечу).

– Тебя я уже наслушался, – буркнул начальник. – Теперь хочу услышать Костю. Пусть скажет сам за себя.

Глеб вжал голову и покосился в мою сторону.

– Вернуться готов, – уверенно произнёс я, глядя в серые, выцветшие от возраста глаза Алексея Олеговича. – Время решило мои проблемы, так что беспокоится не о чем. Другой вопрос, готовы ли вы взять меня обратно? – зачем-то спросил я и только несколько секунд спустя понял, что это было совершенно не к месту.

Глеб озадаченно выпятил глаза, которые буквально кричали мне «Молчи! Не неси ерунды! Ты всё испортишь!»

Алексей Олегович не ожидал встречных вопросов и слегка смутился.

– Знаешь, Константин, – продюсер резко отодвинул кресло и подошёл к окну. Спиной к нам, будто собирался разговаривать с городом за стеклом. – Скажу откровенно, уверенности нет. После всего, что произошло, ты для меня, как бомба за пазухой. Я боюсь за тебя просить, потому что, ты можешь в любой момент рвануть и снова разрушить всё, до основания. А я не хочу оказаться среди руин, понимаешь?

– Бомбы тикают, я – нет, – спокойно и уверенно ответил я, закинув ногу на ногу. – Раньше, возможно, но не сейчас. Я себя разминировал, как видите. Сюрпризов не будет. Перед вами всё тот же Костя. Ответственный, надёжный трудяга, на которого всегда и во всём можно положиться.

– Правда? – Алексей Олегович резко обернулся и в его глазах я увидел что-то знакомое – искру доверия.

«Ложь», – подумал я про себя, но внешне моя улыбка оставалась непоколебимой, а голос звучал ровно, как отлаженный механизм. Годы перед камерой научили меня скрывать куда большее. – «Я до сих пор вижу торчащие из груди провода, но тебе это знать не обязательно».

– Да, – громко ответил я и улыбнулся, максимально искренне. – Повторюсь, сюрпризов не будет. Просто дайте мне шанс и увидите всё сами.

– Что ж, – Алексей Олегович вернулся за стол. – Хочется в это верить. Главное, чтобы на пол пути ничего не поменялось. В противном случае, это аукнется всем: и мне, и Глебу. А я бы не хотел уходить с нагретого места за пять лет до пенсии. Это в мои планы не входит.

– Я ручаюсь, ничего подобного не произойдет. Если вы договоритесь с директором, я вернусь идеальным сотрудником, – я продолжал убеждать продюсера, а заодно и себя.

Взгляд Алексея Олеговича застыл. Он смотрел на меня в упор, сканировал, пытался понять, стоит ли мне верить.

– Хорошо. Я поговорю с Геннадием Александровичем…

– Спасибо! – вырвались слова.

– Не благодари раньше времени… Гарантий не даю, – резко произнёс начальник. – Кто знает, может после этого разговора мне и самому придётся искать работу, – задумчиво протянул он. – Если всё получится – я позвоню. А если звонка не будет, значит о «Рус-Медиа» лучше забыть. Окончательно и бесповоротно. Это ясно?